— Вы такие красивые, дайте я вас обниму, — прохрипел он, пытаясь прижать к себе сразу двоих.

Поднялся дикий крик. Возмущенные парни с факультета целителей вскочили со своих мест, сгребли обезумевшего студента за куртку и попытались оттащить его в сторону.

— Отвалите! Вы мне мешаете! — завопил Корбин.

Он вывернулся с поразительной прытью, выскользнул из захвата и подбежал к другому ряду. Парень с размаху рухнул на колени перед еще одной первокурсницей.

— Иди сюда, ну же! — требовательно выкрикнул он, хватая ее за куртку.

Ее попыталась спасти сидевшая рядом подруга. Она с силой уперлась руками в грудь Корбина и оттолкнула его назад. Как только она это сделала, парень мгновенно переключил свое внимание на нее. Он вскочил на ноги и шагнул вперед.

— Тогда ты!

В столовой поднялся невероятный шум. Студенты повскакивали с мест, кто-то смеялся, кто-то ругался, пытаясь увернуться от неадекватного парня. Десятники нескольких групп быстро сориентировались и навалились на Корбина толпой, повалили его на пол и крепко зафиксировали руки за спиной. Парень продолжал брыкаться и выкрикивать пошлости до тех пор, пока не появилась дежурная служба безопасности. Крепкие охранники подняли нарушителя и быстро унесли его прочь из зала.

Столовая продолжала гудеть. Студенты пребывали в шоке и бурно обсуждали произошедшее сумасшествие.

— Что это с ним было? — ошарашенно спросил Боторд.

— Да он словно обезумел, — нахмурился Седрик, глядя вслед охранникам.

Я перевел взгляд на стол аристократов. Валериан сидел неподвижно, уставившись в пустую тарелку, а его лицо выражало крайнюю степень растерянности. Дерек то бледнел, то краснел, нервно поглядывая на выходы из столовой. Судя по их шокированным лицам, они не понимали, почему их коварный план с отравлением дал осечку.

После дикой сцены в столовой студенты были сильно возбуждены и жаждали обсуждать произошедшее, но лекция Корнелиуса Крона не оставляла им никаких шансов. Старый маг рассказывал о событиях прошлого века настолько монотонно, что этот убаюкивающий ритм действовал лучше любого сонного зелья. Класс банально не находил сил сопротивляться дремоте, и студенты один за другим начинали клевать носами, вяло поскрипывая перьями. Я сидел за своей партой, машинально делая пометки в конспекте, но мои мысли упрямо возвращались к недавнему инциденту в столовой.

Прямо на середине лекции двери аудитории распахнулись. Скрип перьев мгновенно оборвался. В помещение вошла целая делегация, от одного вида которой в классе повисла напряженная тишина. Впереди уверенно шел ректор Академии. По правую руку от него чеканил шаг сотник Кастин Ворн, а слева двигался хмурый и молчаливый руководитель службы безопасности. Лица у всех троих были суровыми, не предвещающими совершенно ничего хорошего.

Корнелиус Крон осекся на полуслове, коротко поклонился руководству и поспешно отступил в сторону, уступая место.

Ректор остановился в центре и обвел моментально проснувшихся студентов грозным взглядом.

— То, что произошло сегодня в столовой, выходит за все немыслимые рамки, — голос Ректора разнесся по аудитории подобно раскатам грома. — Служба безопасности и лекари провели тщательный осмотр. У вашего одногруппника Корбина выявлено отравление любовным зельем. Сам кадет сейчас находится в лазарете под пристальным наблюдением целителей.

По рядам пронесся тихий, удивленный шепоток, но один строгий жест рукой мгновенно заставил студентов замолчать.

— Мы уже допросили пострадавшего, — продолжил Ректор, сцепив руки на груди. — К сожалению, всех подробностей он рассказать не смог. Корбин оказался связан магической клятвой о неразглашении. Но из той информации, что нам удалось извлечь, следует один важный факт. Виновник, организовавший эту диверсию, находится в этой аудитории. Это была намеренная и спланированная акция.

Я незаметно скосил глаза на стол аристократов. Они были в относительной безопасности благодаря клятве, которую заставили дать Корбина, но явно не ожидали расследования с участием службы безопасности и ректора.

— Сам Корбин должен был лишь передать отравленную флягу с водой другому студенту, — ледяным тоном чеканил Ректор. — Как именно она попала к нему самому, он не понимает. На допросе он смог выдать лишь несколько оправданий. «Мне сказали передать. Я думал, это просто шутка. Я не знал, что зелье сработает именно так».

Студенты начали напряженно и подозрительно переглядываться. Ситуация накалялась с каждой секундой. Все прекрасно помнили, что после пробежки Корбин стоял у ящиков и раздавал воду едва ли не половине нашего класса. Жертвой мог стать кто угодно.

Ректор выдержал паузу.

— Я задам этот вопрос лишь один раз, — произнес он тише, но от этого его голос прозвучал еще более угрожающе. — У того, кто это устроил, хватит смелости встать и сознаться в содеянном прямо сейчас?

Аудитория погрузилась в мертвое молчание. Никто не пошевелился. Я спокойно наблюдал за происходящим, прекрасно понимая, что мажоры ни за что не признаются в подобном публичном позоре и не подставят под удар свои благородные семьи.

— Я так и думал, — с нескрываемым разочарованием произнес Ректор. — Раз виновник предпочитает трусливо прятаться за спинами своих товарищей, значит, ответственность понесет вся группа целиком. За грубейшее нарушение дисциплины и укрывательство я назначаю двести баллов штрафа!

По классу прокатился сдавленный болезненный стон. Двести баллов. Это был колоссальный удар по нашим позициям, который разом перечеркивал все те неимоверные усилия, что мы прикладывали на занятиях и тренировках всю последнюю неделю.

Вперед выступил Кастин Ворн. Сотник окинул нас полным презрения взглядом.

— С этой минуты ваш класс с грохотом рухнул на самое дно общего рейтинга Академии, — жестко, отрубая каждое слово, произнес Ворн. — И я могу вам гарантировать, что с таким чудовищным штрафом вы останетесь в тройке худших до конца этой недели. А это значит, что никаких выходных у вас не будет. Вместо заслуженного отдыха вас ждет Болотный марш, полный суровых испытаний. Вы на своей шкуре прочувствуете цену содеянного.

Сотник прошелся вдоль первого ряда парт, чеканя шаг тяжелыми сапогами.

— Использование зелий исподтишка удел жалких трусов, не способных побеждать врага в честном бою, — с отвращением выплюнул Ворн. — Я расцениваю этот поступок как диверсию внутри нашего класса. Вы подрываете самое важное, что есть у магов — доверие к стоящему рядом брату по оружию. Тот, кто это сделал, позорит нашу Академию.

Ворн отступил назад, уступая слово начальству. Ректор снова оказался в центре внимания, чтобы вынести свой финальный вердикт.

— Применение средств, влияющих на волю и поведение кадета, на территории Академии недопустимо независимо от мотивов, — отрезал Ректор, словно вбивая гвозди в крышку гроба. — Подобные зелья строжайше запрещены. Я хочу, чтобы каждый из вас усвоил это раз и навсегда. Инцидент официально признается серьезным преступлением, и служба безопасности продолжит свое расследование.

Он обвел побледневших первокурсников тяжелым взглядом и добавил.

— Если подобное повторится, виновник будет немедленно и с позором исключен из Академии. И он покинет эти стены с волчьим билетом в личном деле. Этот человек никогда не сможет получить официальную работу магом на территории всего нашего королевства. Я вам это обещаю.

Делегация развернулась и покинула аудиторию.

Утро субботы выдалось пронизывающе холодным. Мы стояли далеко за высокими стенами Академии, где климат-контроль уже не работал. Ледяной ветер пробирался под форменные куртки, заставляя сто двадцать первокурсников зябко ежиться и переступать с ноги на ногу.

Наш класс А-7 пребывал в отвратительном настроении. Мало того, что нам не дали выспаться, подняв задолго до рассвета, так еще по рассказам других классов впереди нас ждала отнюдь не приятная прогулка. Рядом с нами стояли еще две группы, классы А-4 и А-11. В отличие от нас, они оказались здесь совершенно заслуженно, набрав меньше всего баллов за прошедшую неделю. И судя по их удивленным взглядам, эти ребята никак не ожидали увидеть недавних лидеров рейтинга в списке худших.