Я резко остановился, невольно задержав дыхание.

— Скончался?

— Да, — Лисса нервно сглотнула. — Я наводила справки. Соседям сказали, что у него произошел инфаркт. Но согласись, это слишком странное совпадение.

Поиск по-настоящему ценных сведений всегда начинается с поиска правильных людей. Бывший интендант был моим главным ключом к пониманию того, что именно ждет нас на границе, и теперь оставалось лишь подобрать к старому военному правильный подход.

Я шел по узким улочкам, ориентируясь на подсказки Салвера, пока не оказался перед массивной деревянной дверью дома номер двенадцать. Над ней висела небольшая вывеска — «Пошив походной обуви. Мастер Торвальд».

Внутри мастерской пространство освещали несколько магических светильников с мягким желтым светом. За широким столом, заваленным обрезками и деревянными колодками, сидел суровый пожилой мужчина с густой седой бородой. Он был предельно сосредоточен и неторопливо затачивал лезвие короткого ножа небольшим точильным камнем.

Я переступил порог и дождался, пока мужчина поднимет голову. У него был изучающий, цепкий взгляд человека, привыкшего оценивать чужаков с первой секунды.

— Мастер Торвальд? — спросил я. — Меня прислал Салвер. Сказал, что вы не откажете в разговоре.

Услышав имя моего партнера, старик заметно расслабился. Он отложил нож и вытер руки о свой фартук.

— Салвер? — мастер усмехнулся, и морщинки у его глаз стали заметнее. — Давненько мы не виделись. А ведь еще недавно он сидел в крошечной лавке на отшибе и радовался каждой случайной монете.

— Времена изменились, — ответил я с легкой улыбкой. — Мы с ним открыли свое успешное дело здесь, в столице.

Мастер нахмурился, внимательно присматриваясь ко мне, а затем его брови удивленно поползли вверх.

— Погоди-ка. Так это ты тот самый парень, который изобретает необычные артефакты? Про них сейчас половина города гудит! Ну дела. Выходит, старый пройдоха наконец-то поймал удачу за хвост и выбрался в люди. Искренне за него рад. Раз уж ты пришел от Салвера, то не стой в дверях, — Торвальд указал на массивный табурет напротив стола. — Присаживайся. О чем разговор?

Я сел и пустил в ход заранее заготовленную легенду.

— Я студент первого курса Академии, зовут меня Арден. И мне нужна ваша помощь. Нам задали написать работу по истории северных рубежей. Моя тема — бастион «Железный клык». Библиотечные фолианты полны сухих дат и хвалебных речей генералам, но мне нужны настоящие факты. Взгляд изнутри. Как там служится на самом деле, какие ходят легенды, солдатские слухи, может, остались какие-то истории со времен последней войны. Салвер заверил, что вы знаете этот бастион лучше многих.

Торвальд усмехнулся в бороду, и его глаза потеплели. Ему явно польстил такой заход с моей стороны.

— Правильно мыслишь, студент, — старик смахнул со стола обрезки и положил перед собой кусок плотной невыделанной кожи. Он достал из кармана обломок мела. — То, что пишут писари в учебниках, это сказки для благородных девиц. На самом деле все иначе. Вот смотри.

Он начал быстро чертить на коже неровные белые линии.

— Это граница северных рубежей. Там есть три прохода. Северный перевал — самый короткий и прямой. Именно его защищает «Железный клык». Дальше идет Волчий проход. Там сам черт ногу сломит, ущелья извилистые, крупные обозы не пройдут, зато для мелких диверсионных отрядов — полное раздолье. И последний здесь — Седой карниз. Это вообще гиблая высь, сплошной лед, почти круглый год непроходим.

Торвальд ткнул мозолистым пальцем в сторону бастиона.

— Четырнадцать лет назад эртарийцы начали с нами войну. Их вельможи потом долго кричали про приграничные провокации и оскорбленную честь Империи. Но мы-то знали правду. Все дело в богатых шахтах и редких рудах, которые лежат под теми горами.

Ветеран тяжело вздохнул, и в его голосе зазвучала застарелая горечь.

— Аленор оказался совершенно не готов к реальной войне, — произнес мастер. — Генералы рисовали себе красивые планы на картах, а про суровую жизнь забыли. Линии снабжения растянули так, что отряды неделями сидели без еды. На границу прислали амбициозных юнцов, которые настоящих боев отродясь не видели. Они свято верили, что наши маги просто выйдут в поле и выжгут все живое.

Торвальд усмехнулся, но без всякого веселья.

— А против нас выступила суровая армия с железной дисциплиной Эртарии. Они атаковали из засад небольшими отрядами и совершенно не боялись мороза. Наоборот, северяне заставляли его служить себе, раз за разом обрушивая на наши ряды магию льда и ветра. В то время как имперские войска коченели на горных перевалах, и расплачивались за ошибки генералов своими жизнями.

— Но страшнее всего была их пехота, — Торвальд понизил голос, словно боясь, что стены мастерской умеют слушать. — Они не были обычными людьми. Эртарийцы перед атакой накачивали своих солдат алхимическими стимуляторами и использовали ритуалы боевого транса. Эти ублюдки не чувствовали ни мороза, ни страха. Они перли на стены даже тогда, когда наши маги отрывали им куски плоти заклинаниями. Боль их просто не останавливала. Они продолжали рубить наших парней даже с оторванными конечностями.

Слова Торвальда о тактике северян заставили меня иначе взглянуть на собственный опыт владения боевым трансом. До этого я не сталкивался с другими его обладателями и считал его своим мощным преимуществом. Но теперь я задумался, каково это противостоять сразу нескольким противникам с подобным навыком. И выходило, что мне нужно иметь что-то еще в запасе, что сможет выручить в критической ситуации.

Также я вспомнил лицо целительницы Селины Шарп, как она буквально с одного взгляда поняла, что я владею боевым трансом. Теперь я понял, о какой войне она говорила. И не исключено, что именно в бастионе «Железный клык» она несла свою службу.

Погрузившись в свои мысли, я пропустил момент, когда старик продолжил свою историю, так что следующие слова даже заставили меня слегка вздрогнуть.

— Самую лютую зиму за все годы той бойни прозвали Черной, — продолжил Торвальд, возвращая меня в реальность. — Морозы стояли такие, что плевок замерзал на лету. В мерзлых траншеях полегло больше наших ребят от простых обморожений, чем от вражеских клинков. Офицеры ошиблись в расчетах, они недооценили погоду, дороги к Волчьему проходу завалило снегом, и их гарнизон оказался полностью отрезан от снабжения. Укрепления там были дрянные, а припасов кот наплакал. Эртарийцам даже не пришлось долго стараться. Они просто дождались, когда наши парни ослабнут от голода и холода, а потом взяли заставу быстрым штурмом. Подкрепления мы из-за завалов послать им не смогли.

Торвальд замолчал на мгновение, с силой потирая загрубевшие ладони.

— Потом эртарийцы пошли штурмовать «Железный клык». Связи с центром нет, дороги перерезаны, а все обозы с припасами эртарийские диверсанты сожгли еще на дальних подходах. Северяне прорвали первую линию обороны, разнесли передовые укрепления и уже почти подобрались к главным воротам. Думали, что все, конец. Бастион падет. Но тут Архимаг Севериан Хольм сотворил то, что навсегда вошло в историю. Он решил пожертвовать собой ради гарнизона. Архимаг вышел прямо в гущу наступающих врагов и активировал заклинание, которое уничтожило его самого вместе с противником. Прежде никто и никогда не применял такую магию, у нее даже не было названия. Это уже потом, после бойни, это самоубийственное заклинание прозвали «Последний Свет Архимага».

Всех эртарийцев, что оказались в эпицентре рядом с Хольмом, просто стерло в пыль в одно мгновение. Рвануло с такой невероятной силой, что окружающие горы содрогнулись от оснований до самых вершин. Со склонов сошли огромные лавины, которые заживо похоронили под тоннами снега остатки наступающей армии. А на подступах к бастиону осталась воронка в половину километра шириной. Там до сих пор земля горячая, и снег плавится круглый год, напоминая о цене той битвы.