Но реальность неумолимо выдергивает нас. Мы должны уйти, должны вернуться туда, где этот поцелуй никогда бы не состоялся.

— Мне пора, — с грустью говорит она, и я киваю.

Леди отстраняется от меня, находит в траве очки, но не надевает. Я снова остаюсь стоять спиной ко входу, и она уходит. И только вкус клубники на губах говорит о том, что поцелуй мне не привиделся.

Возвращаюсь домой, прячу вещи и падаю на кровать. Внутри чувства катаются на лифте, то поднимаются вверх, то опускаются вниз. И эта волна окутывает меня снова и снова. То накрывает, то отпускает. Я до сих пор чувствую вкус поцелуя и её руки на своих волосах, но чем больше проходит времени, тем больше мне кажется, что это был сон. Всего лишь сон как воплощение моей мечты.

У меня нет её номера телефона, мы не можем пообщаться в личных сообщениях на форуме. Мы унесли эти чувства с собой до следующей встречи, и она будет ещё волнительней. Смотреть на губы, которые ты целовал, и ждать, когда это произойдет снова.

— Гоша, — говорю я на выдохе. — Если я тебе расскажу, что произошло сегодня, ты упадешь. Нет, ты просто не поверишь. Я и сам до конца не верю. Это, знаешь, как в фильмах. Вот мы смотрим друг на друга и… Я тебе клянусь, меня чуть не разорвало от чувств. Меня и сейчас может разорвать. Если что, скажешь маме, что ошметки на твоей паутине — это я.

Сейчас меня не волнует, что мы разные, что мы не можем быть вместе. В эту минуту я счастлив и плевать, что будет дальше. И пока эйфория не закончилась, беру телефон и пишу музыку. В голове уже играют ноты на струнах моей души. Я знаю, на что будет похожа эта мелодия, и кому я её посвящу.

Конечно, уснуть я так и не смог. Но странным образом утром не чувствую себя разбитым, а наоборот. Собираюсь и ухожу в школу с чертовски хорошим настроением.

Спокойно прохожу мимо одноклассников на крыльце, даже не слушая, говорят ли они обо мне, смеются ли надо мной. Вообще плевать. Их же не целовала самая красивая девушка на свете, вот они и злятся.

Все уроки я снова растерян и не собран. Пытаюсь вникать, пытаюсь отвечать, но у меня не получается. Учеба и все, что навязывает мама, стало таким неважным.

После уроков ухожу в музыкальный зал и прошу учителя дать доступ к синтезатору. Носить в себе или приложении мелодию невозможно, и я хочу её наиграть. Елена Васильевна, любящая меня, как и почти все учителя, разрешает полчаса посидеть за инструментом.

Я настраиваю синтезатор, открываю приложение и пальцы сами, без подсказки, нажимают на нужные клавиши. Я слушаю, исправляю ноты, играю заново. Получился небольшой отрывок, но мне нравится. Я играю снова и снова, настраивая и улучшая.

Я допишу мелодию и подарю ей. Той, кто сводит меня с ума. И пусть мы в разных мирах, пусть мы не настоящие, то, что греет меня изнутри, очень даже настоящее.

— Обниму я этот мир, который подарил тебя, — тихо пою я. — Мир, который до тебя был для меня совсем чужой…

Тихо пою себе под нос, и даже не замечаю, что за мной наблюдает Елена Васильевна. Она тактично дожидается, когда я закончу, и подходит ко мне.

— Егор, это ты написал мелодию? — спрашивает она.

— Ещё не совсем мелодия, так, набросок, — смущенно отвечаю я.

— Это же очень красиво! Ты наложил слова старой песни на новую музыку, и получается свежо, современно и… у меня восторг, — улыбается она. — Можешь ещё раз проиграть и спеть?

А я как бы не люблю это делать при зрителях. Я же не музыкант и ни разу не певец. Но, ещё купаясь в эйфории, снова кладу пальцы на клавиши и пою.

— Обниму я этот мир, который подарил тебя

Мир, который до тебя был для меня совсем чужой

Подниму любя до звезд и там я обниму тебя

Обниму… и там замру с тобой.

Елена Васильевна хлопает мне и смущает ещё больше.

— Ты знаешь, это отличная композиция для выпускного вальса! Мне срочно нужна полная версия! — говорит она.

— Нет, — пугаюсь я. — Вы что, я не буду петь для их вальса.

Она удивленно смотрит на меня.

— Для их? Ты не идешь на выпускной?

Я машу головой.

— Почему? — восклицает она.

— У меня нет пары, — честно говорю я.

Елена Васильевна берет стул и садится рядом со мной.

— Ты же эту мелодию для девушки написал, верно? Пусть она и будет твоей парой в вальсе.

Я хмыкаю от иронии её слов.

— Это невозможно, — говорю я. — Она очень далеко.

— В другом городе?

— В другом мире, — тихо отвечаю я.

Она с пониманием смотрит на меня и не задает лишних вопросов.

— Люди сами создают разные миры, а потом жалуются, что не могут добраться друг до друга. Хотя иногда достаточно просто сделать шаг, — она вздыхает. — Как обычно любят говорить: между нами стена. На самом деле, нет никакой стены. Есть нежелание или неготовность меняться.

— Вы очень мудрая, — улыбаюсь я.

— Так что давай, скоро у нас начнутся репетиции танца, и я очень надеюсь тебя на них увидеть, — кивает учитель. — И мелодию жду. Потом запишем тебя в студии, и у нас будет лучшая композиция среди всех школ.

— Я…

— Никаких я! — перебивает Елена Васильевна. — Мелодия точно нужна. С песней решим потом.

— Мама будет против, — честно говорю я. — Она вообще против того, чтобы я занимался музыкой.

— И куда же ты будешь поступать? — удивляется она.

— В медицинский.

— С ума сойти! — она возмущенно взмахивает руками. — С таким талантом в медицинский! Егор, у тебя отличный слух, я тебе это сотни раз говорила. Твое будущее в музыке!

Я молчу. А что я могу сделать? Мать уже все решила за меня, а мне остается только забросить дело, которое я люблю.

— Значит так, приходи после уроков сюда. Час кабинет в твоем распоряжении. Пиши, играй, а потом твоя мама послушает и передумает, — уверенно говорит она.

Я киваю, но знаю, что не передумает. Мама не видит в творчестве будущего. Того будущего, что она хочет для меня.

Прощаюсь с учителем и ухожу домой. Эйфория сменилась пониманием реальности. Я лузер, который даже не может заниматься тем, что нравится. И никогда не смогу измениться даже ради той, что меня так волнует. Я слабак и трус.

Захожу домой и уже с порога понимаю, что, похоже, снова словил двойку. Хочу молча уйти к себе, но мама останавливает мама.

— Егор! — почти кричит она. — Да что происходит? Третья двойка за два дня!

— Ничего, мам, исправлю, — на автомате говорю я.

— Егор! — останавливает меня мама. — У тебя девушка появилась? Из-за неё ты голову теряешь?

Я задумчиво смотрю перед собой и отвечаю через плечо:

— У Егора нет девушки.

— Что это значит? — восклицает мама. — Почему ты о себе в третьем лице?

Мне нечего ей на это ответить. Наверное, скоро я нарвусь на психолога или психиатра, но по-другому не получается. Не говоря ни слова, я иду в комнату, но мама снова останавливает меня.

— Я нашла под матрасом вещи!

Я замираю на пороге и боюсь повернуться.

— Это все твой отец! На него решил быть похожим, да? — кричит она.

— Что ты сделала с вещами? — спрашиваю я, почти не чувствуя пола под ногами.

Мама молчит, и я оборачиваюсь.

— Что ты сделала с вещами?!

Глава № 14 Вика

Я пришла домой, переоделась и почти час сижу на кровати, смотря в стену перед собой. Осознание произошедшего приходит медленно, как сквозь слой ваты.

Я поцеловала его. Именно я, а не Леди. Она же скромная, она бы никогда не решилась на такой шаг. А я решилась, и что мне теперь делать с этим? Может, он вообще не хотел этого, и просто поддался. Ведь у него было столько возможностей поцеловать меня, но он не целовал. А я полезла.

Да ну… Когда парни не хотят, они целуют по-другому. Как Артем, например — грубо, безжалостно, без капли нежности. Для него поцелуй — это печать, клеймо, а не показатель чувств. С Джони все было иначе. Мягко, ласково, чувственно. Так, что мурашки бегали даже по свитеру. Кажется, что до сих пор бегают, и вообще я сама стала как одна большая, дрожащая мурашка.