— Поехали, — говорит отец, когда я замолкаю.

— Куда?

— За новыми вещами, — кивает отец.

— Чтобы мама их тоже выбросила? — фыркаю я.

— Не выбросит. Давай сначала шоппинг, говорят, он расслабляет, а потом мы придумаем, что сказать маме.

Мы садимся в машину, отец заводит двигатель и поворачивается ко мне.

— Егор, я могу забрать тебя к себе. Я могу перевести тебя в другую школу, выбросить твой старый гардероб. Я даже хочу этого, чтобы искупить свою вину перед тобой. Но я не могу так поступить с твоей мамой. Без тебя она сломается окончательно. Я и так подвел её, и если мы с тобой сейчас снова предадим её, она не выдержит.

— Я знаю, — тихо говорю я.

— Но и оставлять так нельзя. Я уверен, что мама это делает не со зла. Она просто не знает, как по-другому. Как не сделать тебя похожим на меня. Думает, что контроль — лучший способ удержать мужчину от ошибок. Но именно это и стало причиной моего ухода. Она задушила меня контролем. Я приходил не домой, а в тюрьму. Я не дышал дома, понимаешь? И единственный выход, который был — это бегство. Да, я поступил, наверное, как трус, я сбежал от проблемы, но я не смог найти другого решения. А ты должен найти. Не сбегать, а остаться, но на своих условиях. Так, чтобы вы оба были довольны.

— Такого не будет, — выдыхаю я. — Слишком далеко все зашло.

— Посмотрим, — говорит отец. — Никогда не поздно начать бороться.

Он заводит двигатель и увозит меня в магазин. Туда, где я смогу снова получить свой образ свободного человека. И шанс видеть ту, из-за которой я больше не сплю ночами.

Глава № 16 Егор

Отец приводит меня в большой магазин, куда сам бы я никогда не пришел добровольно. Глаза разбегаются от огромного количества вещей, аккуратно развешанных на стойках и стопкой сложенных на полках. Черные, белые, серые и цветные джинсы, куртки мелькают передо мной, и я с трудом успеваю разглядеть все. Мне не нужно много — джинсы, футболку и куртку, но отец уже зовет продавца. К нам подходит молодая, симпатичная девушка и мило улыбается, как старым знакомым.

— Подберите парню гардероб, чтобы он стал модным и крутым, — говорит отец с улыбкой.

Девушка, не говоря ни слова, начинает водить меня по рядам, накидывая мне на руку джинсы, какие-то кофты, футболки, куртки. Мне остается только подхватить кучу второй рукой, и с трудом донести её до примерочной. Отец идет со мной, но остается на мягком пуфике возле большого зеркала. Я аккуратно развешиваю вещи и сразу цепляюсь взглядом за ценник. Глаза округляются от увиденных чисел, и я смотрю на отца.

— Это слишком дорого, пап, — говорю я.

— Бери то, что нравится, — кивает он. — Не смотри на цены.

Он терпеливо ждет, пока я примеряю все вещи, и минут через тридцать выхожу в полном образе Джони. Черные джинсы, белая футболка с длинным рукавом и черная куртка. На ногах — классные белые кроссовки. Мне нравятся все вещи, но эти особенно. Словно я не просто сменил гардероб, я полностью стал другим. Выхожу из примерочной, показываюсь отцу, он одобрительно кивает головой, девушка-продавец улыбается и показывает большой палец вверх.

Возвращаюсь в свою одежду, передаю выбранные вещи девушке и сверху ещё один теплый свитер. Отец молча оплачивает покупку, хотя сумма превышает размер алиментов в два раза. Я забираю пакет с вещами, и мы спускаемся вниз.

— Сильно торопишься? — спрашивает отец.

— Да не особо, — говорю я.

Он останавливается передо мной, и нерешительно говорит:

— Поехали ко мне на полчаса. Познакомишься с Таней и сестрой.

Я мешкаю. Но я так благодарен ему, что он выслушал меня, что помог вернуть образ Джони, и подарил надежду на завтрашнюю встречу с Леди. И я киваю. Отец улыбается, подталкивает меня в спину и мы возвращаемся в машину.

Квартира у отца большая, современная и светлая. На пороге нас встречает Таня — молодая, симпатичная женщина, которую ненавидит моя мать. Одетая в шорты и майку, с распущенными светлыми волосами она похожа на девчонку. Ее большие голубые глаза чем-то похожи на глаза Леди, и я невольно засматриваюсь на них.

— Тань, это Егор, — говорит отец.

— Привет, Егор, — говорит Таня с легким испугом, но улыбается. — Проходи.

Я киваю, скидываю обувь и прохожу за ней на кухню. Она сразу начинает суетиться, доставать из холодильника угощение, наливать чай. Её движения резкие и неловкие, она почти не смотрит на меня и будто боится.

Я ни разу не видел жену отца, хотя он звал меня много раз. Они не играли свадьбу, тихо расписались в ЗАГСе, а потом у них появилась дочь. Мать всегда была против, чтобы я знакомился с новой семьей отца, а я не настаивал. В душе я всегда ревновал, не признавался в этом, но это очевидно. Диана видит отца каждый день, а я только по праздникам.

И вот она, причина моей ревности, забегает на кухню и останавливается рядом мной. Светлые, как у Тани волосы, но серые, как у отца и меня, глаза. Внимательно рассматривает незнакомого гостя, держа в руке плюшевого мишку. Я поворачиваюсь к ней и смотрю на сестру, безумно похожую на отца и, видимо, на меня тоже. И это так странно. Я заочно невзлюбил этого ребенка, хотя она ни в чем не виновата.

— Привет, — говорю я Диане.

Она сначала просто смотрит, а потом улыбается.

— Я Егор, — говорю сестре.

— Егой, — повторяет она и смеется.

— Можно и так, — киваю и я улыбаюсь девочке.

Таня наблюдает за нами и немного расслабляется. Я кидаю на неё быстрый взгляд, на её красивую, теплую улыбку, от которой она похожа на Леди ещё больше. Даже возникает мысль — не мать ли ее. Но по возрасту не очень подходит, насколько я знаю, Таня младше отца на десять лет. Ей должно быть тридцать или около того.

— Ты кто? — спрашивает Диана, возвращая внимание к себе.

— Это твой брат, — говорит отец, подхватывает девочку и усаживает на стул рядом со мной.

— Блат? — уточняет сестра.

— Блат, — говорю я. — А ты сестла.

Она звонко смеется и болтает ногами так, что стул двигается вместе с ней. Смешная такая.

— Егор, — говорит отец. — Это дом всегда открыт для тебя. Ты можешь приходить в любое время.

Я смотрю на отца, потом на Таню, которая согласно кивает. Хочу сказать, что это не мой дом, и никогда им не станет, но молчу. И семья не моя, и вряд ли когда-то мы ей станем. Конечно, отец открылся для меня с другой стороны, не как предатель, а как папа, не готовый бросить сына. Но это ничего не меняет. У него другая семья, у него молодая жена и маленькая дочь, к которым он приходит каждый вечер после работы. Он обнимает Таню, а не маму, перед сном желает доброй ночи Диане, а не мне.

Мне нравится здесь, но ощущение того, что я чужой, с каждой минутой становится все больше и больше. И я понимаю, что должен вернуться. Туда, где меня ждут любого, и любят любого. Я не знаю, смогу ли простить мать за её поступок и как мы будем общаться с ней, но бросить я её не могу. И сейчас она наверняка переживает, думает, что я предал её. Сидя на этой кухне, в компании новой папиной жены и его дочери, я чувствую себя предателем.

— Спасибо вам, — говорю я и поднимаюсь. — Я пойду.

— Но ты ничего не поел, — тихо возражает Таня.

— Я не голоден, — отвечаю я.

Быстро, пока стены этого дома совсем не задавили меня, иду на выход и натягиваю обувь.

— Егор, — останавливает меня отец. — Я не могу поговорить с мамой, сам понимаешь. Не могу убедить её позволить тебе быть собой. Но ты должен поговорить с ней, найти какое-то совместное решение.

— Да, — говорю я. — Спасибо за вещи и… вообще.

— Спасибо, что поделился. Надеюсь, ты не будешь бегать от меня. Я всегда на связи, и всегда готов выслушать, приехать, поддержать.

— До свидания, — говорю я, хватаю пакет с вещами и ухожу.

Оказавшись на улице, делаю глубокий вдох, наполняя легкие воздухом. Медленно, как на казнь, иду домой.

Сложно это всё. Я вроде и рад поделиться с отцом, но стена, которую выстроила между нами мама, ещё слишком высокая и толстая. Может, в ней образовалась трещина, но пока этого недостаточно.