— Максвелл, познакомься с Маркизом Белло, моим женихом. Маркиз, познакомься с Максом, он вроде как мой старший брат... когда он меня не бросает.

— Очень приятно наконец познакомиться. — Он протянул мне руку. Он говорил с британским акцентом, немного отличающимся от акцента Уэса. Я не был уверен, но мне показалось, что в нем была частичка французского.

— Взаимно, — кивнул я, частично в шоке. — Ты беременна и помолвлена, есть еще что-то, о чем мне нужно узнать?

Она хихикнула. Ирен — убитая горем, защищающаяся, непонятая, одинокая Ирен — теперь была этим лучом солнечного света, почти до боли ярким.

— Я бы хотел остаться дольше, но мы приехали пораньше. Мне нужно забрать брата из аэропорта, — кивнул мне Маркиз. — Надеюсь, мы сможем выпить вместе позже.

— Конечно. Похоже, мне нужно многое наверстать.

Он поцеловал Ирен, еще раз кивнул мне и направился к выходу. Ирен снова взяла меня под руку, и я закатил глаза.

— О, теперь ты хочешь стоять рядом со мной?

— Ой, ты ревнуешь? Что ты мне принес? — спросила она, потянувшись за сумкой, но я отстранился.

— Нет, это неподходящий подарок для беременной женщины.

— О, теперь ты обязан его отдать. Давай, Макс.

Немного поборовшись с ней, я наконец позволил ей взять фиолетовую сумку, пока мы шли к местам в кафе.

— О, Боже мой. Jimmy Choos? Ты действительно меня знаешь. — Она прижала их к груди.

— И как ты планируешь ходить в них с опухшими лодыжками?

— Смотри у меня, — пригрозила она мне туфлями, и я поднял руки в знак защиты. — Кроме того, это проблема между мной и Джимми.

— Я так рад, что ты счастлива, — честно сказал я ей, откинувшись на спинку стула. Она глубоко вздохнула, убирая прядь волос за ухо.

— Честно говоря, Макс, я никогда не думала, что стану таким человеком. Таким бодрым и жизнерадостным, но я ничего не могу с собой поделать. Впервые в жизни кажется, что все кусочки пазла встали на свои места.

В тот момент я молился, чтобы Маркиз никогда не разбил ей сердце. Она заслужила это.

— А что насчет тебя? Ты выглядишь хорошо и одновременно дерьмово.

— Эй.

— Я просто честна.

Я взглянул в окно; несколько капель ледяного дождя медленно падали, слишком напоминая мне о Сиэтле.

— Я так много работал, чтобы добраться сюда, Ирен. Я никогда не позволял себе думать о том, что будет после того, как я поправлюсь. Я просто опускал голову и делал шаг за шагом. Теперь я поднял голову и увидел, что все изменилось. Я горжусь тобой, но...

— После того как ты ушел, Уэс звонил мне каждый день почти год, пытаясь узнать, где ты, — сказала она, и я сосредоточился на ней.

— Что?

Она кивнула, убирая туфли обратно в коробку. — Сначала он не верил, что я не знаю, где ты. Затем он разозлился и умолял. Я умоляла твою мать, но она не сказала мне. На мгновение показалось, что ты умер, и он проходил через все стадии горя. Затем, в конце концов, он перестал звонить и начал путешествовать по миру. Он не хотел этого, но, думаю, он понял, что бессилен что-либо сделать.

Я придурок. У меня пересохло в горле. Но мне все равно нужно было спросить. — А Джейн?

Она пожала плечами. — Она тоже исчезла. На следующий день после твоего ухода она отключила телефон и уволилась с работы горничной. Я не видела ее с тех пор. Уэс тоже. Думаю, это была одна из причин, почему он просто собрался и ушел. Он потерял вас обоих.

Стоп, что?

— Ты знаешь. — Она знала, что нас было трое вместе, а не только мы с Уэсом.

Она кивнула, поняв, что я имею в виду. — Да, знаю. Уэс вроде как признался тогда. Кроме того, это было очевидно в больнице.

— Значит, никто из вас не знает, где она? С ней могло что-то случиться...

— При всем уважении, Макс, я не ее нянька. Я тоже не знала, что случилось с тобой. Она мне очень нравилась. Она была хорошим человеком. Я надеюсь, что с ней все в порядке, где бы она ни была. Я знаю, ты многое пережил, но это не значит, что ты не виноват.

— Мир действительно перевернулся с ног на голову. Ты читаешь мне нотации.

Она скорчила мне рожу. — Ты тоже изменился, мистер Всезнайка, ты наконец-то меня слушаешь.

Я хотел возразить и сказать, что всегда слушал ее. Но теперь я знал разницу между тем, чтобы слышать, как человек говорит, и слушать слова, которые он произносит.

— Так что ты собираешься делать?

Хороший вопрос. Единственный ответ, который у меня был: «Вернуть Уэса, каким-то образом, а затем найти Джейн».

— Я не знала, что ты такой романтик. А как же работа?

Еще один хороший вопрос. Но пока все трое не будут вместе, я не хотел думать ни о чем другом.

— Хватит обо мне, Ирен. Расскажи мне, что у тебя происходит?

Этим вопросом я открыл шлюзы. У нее никогда не было проблем с разговорами о себе. Однако я не возражал. Мне нужно было отвлечься. Все, что я мог сейчас сделать, это ждать Уэса.

— Уэсли? — Уэсли? — Уэс!

— А? — Я поднял взгляд от своего стакана с виски и увидел ее лицо слишком близко к моему. Она вздохнула, покачала головой и допила остатки коктейля. Сделав глубокий вдох, она повернулась ко мне.

— Ты не хочешь просто поехать ко мне?

Перевод: ты хочешь переспать?

Это был простой вопрос, и ответ был «да». Да, я очень хотел переспать. Я хотел этого до безумия... только не с ней.

— Катрина...

— Я тебя не понимаю, — нахмурилась она, убирая волосы за маленькие уши. — В один момент я клянусь, что между нами что-то есть. Я флиртую. Ты флиртуешь в ответ, так что...

— Я просто... Это сложно. Мне просто нужно было выбраться из кухни, и я использовал тебя. Я извиняюсь за это. — Поправка: мне нужно было уйти от него.

— Не извиняйся так; это делает тебя еще сексуальнее. — Она тихо усмехнулась. — Ну... когда это станет менее сложным...

— Я дам тебе знать, — кивнул я. Она положила руку мне на плечо, поцеловала в щеку и ушла, а я не почувствовал ничего. — Бармен, — указал я на свой стакан, чтобы он наполнил его снова.

Когда я стал таким жалким?

Это был не я, и я скучал по тому, каким я был.

— Честно, Уэсли, что этот мужчина сделал, чтобы так тебя раздражать? — Катрина подошла, теперь одетая в белое коктейльное платье, качая головой на сегодняшний выбор шефа для столика девять.

Три дня.

Прошло три дня с тех пор, как он впервые появился. Он приходил в ресторан на ужин, садился за столик девять и заказывал одно и то же — «Выбор шефа», что было специальным блюдом в меню, которое я выбирал для гостя. В первый день я дал ему тарелку хлопьев. На второй день — нарезанные яблоки, на третий день — кусок тоста, просто один поджаренный белый хлеб, ничего больше. Мало того, что он заплатил за это, он еще оставил нелепые чаевые официантке, прежде чем попросить ее передать мне свои комплименты. Теперь я смотрел на тарелку с сельдереем, злясь больше на себя, чем готов был признать.

Что мы, черт возьми, делаем?

Нет, серьезно, это было так незрело и, честно говоря, довольно глупо. Он потратил более двухсот долларов на это.

— Ладно, я отправлю это, но я все равно выясню, что происходит... — Она замолчала, когда я схватил тарелку. — Уэсли?

— Не это, — пробормотал я, убирая тарелку в сторону и поворачиваясь обратно к кухне.

Я не стал просить ничьей помощи, я просто подошел к холодильнику сам, достал выдержанный рибай, который мариновался. Затем взял красное вино, белый лук, лук-шалот, грибы и сливки с полок.

— Вам что-нибудь нужно, шеф? — Джой, восемнадцати лет, самая младшая и новейшая в моей кухне, была похожа на взволнованного маленького щенка, появляясь рядом со мной при любой возможности. — Я вымыла все овощи и почистила креветки, шеф.

— Хочешь, чтобы я дал тебе медаль? — спросил я ее.

Ее карие глаза расширились. — Нет, шеф. Я только хотела сказать...

Обойдя ее, я вернулся к плите, взял сковороду и включил огонь на минимум. Быстро нарезав белый лук, я отправил его в сотейник. Затем обжарил лук-шалот на среднем огне до мягкости, добавив грибы только тогда, когда шалот подрумянился. Раздавив черный перец над вином, я подождал секунду, наклонил сковороду в сторону и медленно влил вино.