— Сливки — это нагреть масло и молоко и... желток?

Когда я поднял глаза, я заметил, что около половины персонала теперь столпились, приклеившись взглядом к сковороде. Можно было подумать, что у них нет заказов, на которых нужно сосредоточиться.

— Правильно, но я использую только половину яичного желтка и жду две минуты после того, как он закипит на медленном огне, — наконец ответил я, вытирая руки, прежде чем подойти к стейку и разрезать верхние слои, прежде чем обжарить его отдельно. Пока он жарился, я вмешал сливки в соус, прежде чем добавить щепотку соли.

— Тарелку.

— Круглую или плоскую? — спросила Джой, уже держа их, вызвав смех у нескольких других, включая меня, когда я перевернул стейк на другую сторону.

Взяв у нее плоскую тарелку, я налил немного соуса, чтобы покрыть дно. Подождав еще две минуты, прежде чем вынуть стейк, я выложил его идеально, затем полил остатками соуса.

— Рибай с грибным соусом «О-Пуавр», — просто сказал я им, вытирая края тарелки. Катрина, которая держалась позади, пока я готовил, шагнула вперед, протягивая руку, чтобы взять у меня тарелку. — Я отнесу сам.

Мне нужно было просто покончить с этим.

Сняв фартук, я вышел обратно через серебряные двойные двери. Место было даже более заполнено, чем в день открытия. Отзывы были хорошими, ну, чертовски блестящими, так что этого следовало ожидать.

Мы закончили. Все кончено. Ничего больше. — Я наставлял себя, наконец подходя к его столику. Он сидел в сером джемпере поверх темно-синей рубашки и галстука, в темных джинсах и очках. Гребанных очках.

Боже мой. Черт! Я чувствовал, что уже начинаю возбуждаться. В одно мгновение я подумал обо всех способах, которыми я...

— Рибай с грибным соусом «О-Пуавр», — повторил я, ставя тарелку перед ним.

Он взглянул на нее, затем на меня, уголки его губ изогнулись в дьявольской улыбке.

— Я ожидал на этот раз тарелку гороха, — сказал он.

— Что ж, это называется «Выбор шефа» не просто так.

— Спасибо...

— Не надо, — перебил я его. — Это все, Макс. Просто...

— Уйти? — спросил он небрежно, снимая очки и кладя их в центр стола рядом с солью и перцем. Садясь прямо, он посмотрел мне прямо в глаза и кивнул. — Хорошо. Если ты действительно этого хочешь. Я уйду. Не потому, что хочу. Не потому, что у меня нет к тебе чувств, а потому, что ты действительно никогда не захочешь меня видеть. Если тебе нужно время, я могу дать тебе время, просто скажи это. Но не говори мне уходить, Уэс, если только ты никогда не захочешь меня видеть. Я здесь. Я опоздал, прошло много времени. Но я здесь ради тебя, потому что сейчас ты и Джейн — единственные люди, которые имеют значение.

Джейн.

Мне потребовались все силы, чтобы не думать о ней тоже. Я не хотел думать или вспоминать, я просто хотел готовить и двигаться дальше.

— Хм, — простонал он, откусив кусочек. — Твоя еда потрясающая, как всегда.

— Кроме случаев, когда я добавляю слишком много воображаемой соли? — Я застал себя на улыбке, хотя не хотел.

— Что случилось с принципом «клиент всегда прав»?

— Это американская философия. Здесь, если тебе не нравится, проваливай.

Он усмехнулся. — Ну, спасибо еще раз. Прими мои комплименты, шеф.

Развернувшись, я не успел сделать и шагу, как он окликнул меня.

— Уэс.

Остановившись, я закрыл глаза, вдохнул один раз и повернулся к нему. Он не поднял на меня глаз, нарезая стейк.

— Я остановился в Carlton.

— И что мне делать с этой информацией?

— Все, что захочешь. — Он пожал плечами, наконец поднимая глаза, его голубые глаза снова оглядели меня. Я чувствовал похоть, но не был уверен, его она или моя.

— Приятного аппетита, мистер Эмерсон. Надеюсь, вы попробуете и другие отличные рестораны Лондона во время вашего пребывания...

— Зачем есть что-то, кроме лучшего, если вы можете себе это позволить?

Господи Иисусе. Игнорируя его, я ушел, зная, что не попросил его уйти. И если я заметил, он заметил, а это значит, что он вернется завтра и послезавтра, и так до тех пор, пока я не скажу ему уйти.

Черт бы его побрал за то, что он пришел.

Черт бы меня побрал за то, что мне это нравится.

Мне нужно выпить.

— Дзынь.

— Дзынь.

— Дзынь.

— Уф, — простонал я, схватившись за голову и переворачиваясь на бок.

Потянувшись, я схватил телефон. — Что?

— Прошу прощения, мистер Эмерсон, я не знала, что вы еще спите. Мы просто хотели спросить, не хотите ли вы наш специальный бранч, так как вы не заказывали завтрак в номер сегодня утром.

Мои глаза тут же метнулись к часам — 12:45.

— Мистер Эмерсон...

— Извините. — Я понизил голос, потирая глаза. — Да, все в порядке, пришлите, спасибо, — пробормотал я, вешая трубку.

Щелчок.

Он не пришел, — первое, что пришло мне в голову, когда я откинул голову на подушки. Я не буду лгать, я ожидал, что он придет прошлой ночью. Я видел похоть в его глазах. Уэс, которого я помнил, всегда поддавался ей. И все же он не пришел. Я ждал до шести утра, прежде чем сдаться и лечь спать.

За последние три с половиной года он мало изменился. Физически у него все еще были самые зеленые глаза, которые я когда-либо видел, его каштановые волосы все еще были небрежными и слегка отросшими, его тело было подтянуто и натренировано, как всегда. Но все же за четыре дня, что я там был, я не видел, чтобы он хоть раз по-настоящему улыбнулся. Мне это показалось странным. Он был Уэсом. Он находил способ смеяться даже во время грозы. Или, по крайней мере, раньше так было. Теперь он был похож на автопилот.

Я сломал его? Мы сломали?

Мы, то есть Джейн. Когда я произнес ее имя, я заметил, как быстро он отвлекся — она была частью нашей жизни всего на мгновение. Несколько месяцев, которые Уэс и я провели с ней, не шли ни в какое сравнение с четырьмя годами, которые я провел с ним. Однако, несмотря на это, когда я думал об Уэсе, я думал о ней. Когда я думал о Джейн, я думал об Уэсе. Пока я восстанавливался, я хотел вернуться к ним, потому что в каждом смысле этого слова они были семьей.

Сев на кровати, прислонившись спиной к изголовью, я взял телефон и уже набирал номер.

— "Великолепная горничная Мэри"...

— Мисс Тернер? — Я подавил зевок, вытягивая шею.

— Да, могу я узнать, кто говорит?

— Максвелл Эмерсон. Три года назад я...

— Я знаю, кто вы, мистер Эмерсон, — перебила она меня. Ее голос был намного резче, чем тот бодрый профессиональный, которым она ответила на мой звонок. — Я также получила сообщения, которые вы оставляли за последнюю неделю для Джейн.

— На которые никто не ответил. Мисс Тернер, я знаю и понимаю, если вы не доверяете мне. Но я хочу... мне нужно связаться с ней.

Тишина.

— Мисс Тернер.

— Я не люблю, когда причиняют боль людям, которые мне небезразличны.

— Я понимаю...

— Однако, я думаю... — Она вздохнула. — Она только что вернулась в Бостон две недели назад.

— Правда? — Я сел.

— Джейн сейчас многое переживает.

— Что это значит? С ней все в порядке? У вас есть ее номер?

— Не мне об этом говорить. Просто... если вы дадите мне знать, когда вернетесь в Бостон, я скажу ей. Тогда она сможет решить.

В тот момент я вспомнил об Уэсе. Мы еще не закончили выяснять отношения. Я не хотел просто снова исчезнуть. Но с другой стороны... Джейн. Кто знает, как долго она пробудет в Бостоне? Что, если она согласится увидеть меня? Хуже, что, если она согласится, но передумает, пока я доберусь туда. Это было похоже на выбор между ними.

— Мистер Эмерсон?

— Я узнаю завтра утром. — У меня все еще оставалось время, чтобы убедить Уэса.

— Я скажу ей.

— Щелчок.

Я уставился на телефон со странной смесью раздражения, удовлетворения и грусти. Раздражение от того, что она повесила трубку, так и не объяснив ничего. Удовлетворение, потому что, казалось, она внутренне боролась, сообщая мне о Джейн, что означало, что у Джейн есть кто-то на ее стороне. И наконец, грусть, потому что... с Джейн было что-то не так — я чувствовал это.