— Мама, доброе утро, — сказал я, я провел целый день, готовя к завтрашнему дню. Уже была полночь, но я знал, что она уже проснулась.

— Уэс, ты так долго не звонил домой. — Моя мать, Пиппа, улыбнулась, снимая очки и кладя их на стол, который, даже отсюда, был завален бумагами, прежде чем провести рукой по своим каштановым волосам.

— Извини, я был занят. — Так занят, что даже не знал, с чего начать. — Как ты? Где мама?

Она вздохнула, качая головой. — Она сейчас работает над своей рукописью, так что она ушла и зарылась в кабинете. Мы с Брендой в порядке. Более чем в порядке, не смотри на меня так.

— Как так?

Она скорчила мне рожу, передразнивая меня, а затем рассмеялась. — Ты выглядишь как щенок, пытающийся понять, куда все ушли.

— Продолжай смеяться, и твои морщины станут глубже!

— Какие морщины! — огрызнулась она, касаясь лица, и я рассмеялся над ней. — Ургх, отвали, маленький засранец.

— Старуха, — назвал я ее.

— Любопытная Варвара.

Я ахнул в притворном шоке. — Почему, мама, я никогда.

Она ухмыльнулась, откинувшись на спинку стула. — Я могу продолжать весь день, ты, балбес, псих, ненормальный, урод, шлюха!

Мой рот открылся, когда я уставился на нее в шоке. Она покачала головой в сторону, как бы бросая мне вызов попытаться переплюнуть ее, что я никогда не смогу, так как она моя мать.

— Очень хорошо, — кивнул я ей.

Она рассмеялась. — Я сама собой горжусь. Как бы я ни любила нашу перепалку, зачем ты звонишь?

— Я скучал по твоему прекрасному голосу.

— Вранье. Я не видела тебя по телевизору, ты не облажался?

— Мама! Ты сегодня холодна как лед, ты в порядке? Потому что звучит так, будто ты совсем сдурела.

Она подняла бумаги перед собой. — Эти маленькие ублюдки думают, что мой курс ничего не стоит. Послушай это. — Она подняла бумагу и очки. — «Я надеюсь получить от этого курса лучшее понимание моего астрологического знака, чтобы сузить круг возможных партнеров...» по крайней мере, у этого хватило ума составить предложение, достойное прочтения. Этот... «Я Скорпион, ищу своего Рака». Гребаный придурок!

— Он написал «гребаный придурок» или ты это добавила? — Она сверкнула на меня глазами, и я не мог сдержать смеха. — Извини, извини. — Все, кто записывается на мой курс, хотят кого-то трахнуть.

— В их защиту, на каждом занятии они думают о том, кого бы трахнуть.

Она бросила бумаги и вздохнула. — Уэсли, мой дорогой, дорогой сын, чем я могу тебе помочь?

Она была раздражена, и ее было так легко вывести из себя, когда она в таком настроении.

— Ничем, мама. Я расскажу тебе о своей внучке, когда ты будешь в лучшем настроении.

Наступила тишина, и она остановилась, открывая и закрывая рот.

— Повтори последнюю часть? — спросила она.

— Когда ты будешь в лучшем настроении.

— Ты маленький...

— Я сказал «внучка», нет, я не шучу, прежде чем ты спросишь, ей чуть больше двух лет, и она прекрасна.

— Уэсли! — закричала она на меня.

— Да, мама!

— Ты не можешь просто так сказать это! Объясни! Подробности. Кто, когда, как? Какого черта?

Она сходила с ума, и я не мог сказать, хорошо это или плохо.

— Джейн. Ты помнишь ее? Помнишь, как ей было нехорошо, я думал, это из-за путешествия, но оказалось, у меня есть дочь.

— Ты знал!

— Нет, мама, ты думаешь, я скрывал ее годами?

— Как ты мог не знать! — рявкнула она на меня. — Как ее зовут? Где она? У тебя есть фотографии? Где ты сейчас? Джейн там?

— Мама, дыши. Дыши. Ее зовут Мэсли, она такая милая, что это даже больно. Она шарик энергии и болтливая. Я узнал о ней не так давно. Да, у меня есть фото, я отправляю их сейчас. — Я вышел из видеозвонка, чтобы отправить их ей, и услышал, как ее телефон зазвонил несколько раз, прежде чем она снова начала кричать, и послышался звук бега.

— Бренда! Бренда! Выходи сюда сейчас же!

— Какого...

— Посмотри.

Наступила тишина, и я не мог видеть ее реакции, единственное, что я видел, это размытый экран, и я ждал, пока пляжный дом вдалеке, как маяк, звал меня домой.

— Уэсли. — Моя мама Бренда заговорила, теперь телефон был у них на лицах, ее грязно-белокурые волосы были как птичье гнездо, на ней был старый комбинезон, серьги, которые обычно закрывали ее уши, исчезли, и под глазами были круги, но это была она. — Твоя мать сошла с ума. И прежде чем я ее закрою, мне нужно, чтобы ты подтвердил, что этот драгоценный маленький человек не твоя дочь.

— Извини, я не могу этого сделать. Она моя.

— О, ты, гребаный кусок дерьма! Как ты мог скрывать это от меня, где она? О, она такая куколка! — Они так сильно кричали, что мои уши чуть не лопнули, но я продолжал слушать. Экран снова размылся, и я был уверен, что они смотрят на фотографии. — Где она? Я хочу поздороваться? Пиппа, я знаю, ты ненавидишь Штаты, но мы поедем, несмотря ни на что!

— Я надеюсь убедить Джейн сделать ей паспорт, я хочу, чтобы она увидела Англию, — сказал я, когда видео снова подключилось.

— Это займет слишком много времени. Ты думаешь, мы сможем приехать на следующей неделе?

— Бренда, у меня занятия...

— Посмотри. — И снова они смотрели на фото. — У нас есть внучка, розовощекая, ореховоглазая внучка, мы должны поехать.

— Ладно, не то чтобы придурки в моем классе заботились, — пробормотала она последнюю фразу себе под нос.

— Подождите, пока я поговорю с Максом и Джейн.

— Максом? — Видео появилось снова, и они обе уставились на меня.

— Максом, — повторил я, ожидая.

— Уэсли...

— Мама, я звоню не за твоим одобрением. Я сообщаю тебе, что происходит в моей жизни. В моей жизни, в которой я хочу, чтобы вы обе были частью.

— Ты счастлив? — спросила меня Пиппа с легкой улыбкой на губах.

— Настолько, что чувствую себя сумасшедшим.

Бренда кивнула, улыбаясь. — Это все, что имеет значение. Перезвони нам, когда она проснется. Я серьезно. Как только наступит 8 утра, я позвоню.

— Да, мама, пока! — Я помахал, вешая трубку, сигнал пропал, и я выдохнул воздух, который не осознавал, что держал.

Это было хорошо. Все знали, мы снова были вместе, у нас была дочь, мы были счастливы... это все, что имело значение.

Я только что дошел до вестибюля, Джейн на руках, когда Уэс вошел в дверь, вынимая наушники.

— Привет, — прошептал он, подходя ко мне и целуя меня в щеку, затем наклоняясь, чтобы поцеловать ее в лоб.

— Уэс, — улыбнулась Джейн. — Ты вкусно пахнешь.

— Спасибо, но мне действительно нужен душ. Я вижу, вы были заняты. — Он оглянулся на синие, зеленые и желтые украшения, которые теперь покрывали мой дом.

— Ванна, — пробормотала Джейн.

— Что? — Я взглянул на нее.

— Давайте примем ванну. — Она повторила, приоткрыв один глаз. — Ты не заставишь меня умолять раздеться с вами обоими?

— Мэсли спит? — мягко спросил Уэс.

— Она легла спать несколько часов назад, — сказал я ему.

Кивнув, он уже снял рубашку и побежал наверх. — Я проверю ее и присоединюсь к вам.

— А я думал, ты устала, — сказал я ей, направляясь наверх.

Она ухмыльнулась. — Разве ты не знаешь, что горячая ванна все исправляет?

— Правда?

— Просто представь: пар, горячая вода на мышцах...

— Или тела, трущиеся друг о друга, — добавил я, когда мы дошли до спальни, и я поставил ее на ноги.

— Возможно. — Она дразнила, стягивая водолазку и бросая ее в сторону, затем выходя из джинсов, оставшись в черном бюстгальтере и трусиках. Я не мог не любоваться каждым изгибом ее тела, тем, как она выпячивает попу, чтобы медленно снять трусики. Как она выгибается, чтобы снять бюстгальтер. Будучи дразнилкой, она сжала груди, подмигнула им, затем повернулась, чтобы оценить свою задницу в зеркале.

— Мэри все время дразнит меня, говорит, когда мне исполнится тридцать, мое тело уже никогда не будет прежним. Что ты думаешь?

Она думала, что она забавная. Я, с другой стороны, не смеялся. Подойдя к ней, я положил руку ей на талию, она слегка подпрыгнула, но ничего не сказала, пока мои пальцы легко скользили по ее коже.