Вытянув руку, я кивнул, открывая дверь, но остановился. — Насколько все плохо... с девочкой... с Мэсли. Насколько серьезно ее состояние?

— Извините, мне не разрешено разглашать конфиденциальную информацию, если вы не ее отец. — Она даже не удосужилась поднять глаза.

— Спасибо, — все равно сказал я, выходя.

Следуя по зеленым сердечкам, как она сказала, я вернулся в комнату ожидания. Уэс сидел на одном из стульев, потягивая маленький пакетик сока.

— У кого ты это украл? — спросил я, садясь рядом с ним и откидываясь на спинку.

— У ребенка, — ответил он.

— Что? — Я рассмеялся. — Ты украл сок у больного ребенка?

Он усмехнулся, кивнув в сторону. Оглянувшись, я увидел маленькую девочку с волосами, собранными в хвостик, на футболке которой было написано «волонтер». — Сколько ей, четырнадцать?

— Пятнадцать, на самом деле, но, как она любезно указала, ей будет шестнадцать в декабре. — Он нахмурился, снова вставив соломинку в губы.

— Так тяжело быть красивым, правда? — поддразнил я его.

Но он кивнул и пожал плечами. — Иногда я спрашиваю Бога, почему, но потом понимаю, что кто-то должен показывать миру совершенный мужской образец. Почему не я?

— Абсолютный идиот. — Я рассмеялся, качая головой, но остановился, когда увидел пару, катящую маленького мальчика, который сгибал руки своей фигурки супергероя. Все волосы на его голове и лице исчезли — на лицах родителей было такое же изможденное выражение, как у Джейн, только в десять раз хуже.

— Это безумие какое-то, — прошептал Уэс, его глаза были прикованы к ним, пока они проходили мимо него. — Десять часов назад я был в Лондоне, а теперь я в Бостонской больнице сдаю гребаный тест ДНК. Она была беременна.

Он произнес последнюю фразу так, будто должен был знать.

— Ты...

Он взглянул на меня, сгорбившись на своем сиденье. — Когда мы ездили к моей матери, ее тошнило в самолете и туда, и обратно. В моем доме она была сонной и вялой. Я думал, это смена часовых поясов.

Мы были вместе, все трое, чуть больше месяца. Количество раз, когда мы занимались сексом... Количество способов... Я даже не мог сосчитать.

— Что ты будешь делать, если она твоя? — спросил он меня, потому что я не был уверен. Дочь? Я все еще не мог в это поверить.

— Сдам кровь, для начала. — Это было самое важное сейчас. — После этого поговорю с Джейн. А ты?

Он выдавил улыбку. — Я просто придержусь твоего плана, потому что у меня нет идей. Я не уверен, что я создан для роли отца.

— Да, потому что я просто источаю отцовские инстинкты. — Я закатил глаза. Я, отец? Если бы вы спросили меня вчера, я бы рассмеялся... Но, нет, серьезно, что, если это действительно я?

— Я не думал, что мы трое можем стать еще более запутанными. — Он вздохнул, проводя руками по волосам.

— Она назвала ее Мэсли, — прошептал он. — Комбинация наших имен. По крайней мере, мы знаем, что она все еще заботится...

— Она родила ее больше двух лет назад. Ее чувства могли измениться, — напомнил он мне, и он был прав. Мы не знали ее теперь; мы едва знали ее раньше.

Так кем же была Джейн Чепмен теперь?

— Он отец? — спросила я медсестру, стоя за дверью палаты Мэсли.

— Да, мы попросим его сдать кровь, однако вам нужно будет подписать это сначала.

— Подписать? Почему?

Она оглянулась и подошла ближе, показывая мне планшет. Я не понимала, в чем проблема.

— Он отметил «да» на вопрос о сексе с мужчинами, — сказала я, ничуть не удивленная.

— По правилам запрещено брать кровь у тех, кто состоял в гомосексуальных отношениях, за исключением экстренных случаев. Ваша дочь — экстренный случай, но вам все равно нужно подписать, что вы были осведомлены о его...

— Он спит с мужчиной? — закончила я фразу, слишком табуированную для нее. — Он ее отец.

— Это не имеет значения.

Это был бред. Но я все равно подписала, передав ей обратно.

Она кивнула, просматривая документы. — Надеюсь, ей не понадобится переливание, но доктор Майклс сделает операцию завтра утром, пока Мэсли еще чувствует себя достаточно сильной.

— Не возражаете, если я скажу ему? — спросила я, предпочитая, чтобы она не делала комментариев, которые они могли бы услышать.

Она кивнула, протягивая мне еще бумаги. — Как биологическому родителю, ему нужно будет подписать эти формы и предоставить нам полную историю болезни. Попросите его вернуться на пост медсестер, когда он закончит.

— Спасибо. — Я кивнула, взяв у нее планшет.

Я не хотела этого.

Когда я ушла, я ожидала, что уйду навсегда. Я сказала себе, что буду сильной сама. Я воспитаю ее сама, и с тех пор я не оглядывалась назад. Она была для меня всем; я никогда не думала, что смогу заботиться о другом человеке так сильно, как забочусь о ней, поэтому мне пришлось проглотить свою гордость и страх.

«Она немного похожа на него», — прошептала я себе. Теперь, когда я знала это наверняка, я могла видеть это, и как только я увидела, это невозможно было не заметить.

Развернувшись, я пошла обратно в комнату ожидания. Прошло несколько часов с тех пор, как они прибыли, никто из них не подходил к двери, но медсестра сообщила мне, что они спрашивали об обновлениях. С каждым шагом мое сердце билось все быстрее, во рту становилось все суше. Макс играл в пасьянс на телефоне, судя по всему, а Уэсли читал.

— Ммм... — попыталась я заговорить, но голос сорвался. Этого было достаточно, чтобы привлечь их внимание.

Как будто я дунула в свисток, оба их взгляда устремились на меня. Прижав планшет к груди, я глубоко вздохнула, прежде чем протянуть его ему.

— Уэсли, им понадобится твоя семейная история, и тебе нужно подписать кое-какие документы.

Его зеленые глаза просто смотрели на планшет. Он был в шоке — я ожидала, что он упадет в обморок. Макс посмотрел на него, затем на меня, прежде чем встать и забрать планшет из моих рук сам.

— Он заполнит, — улыбнулся Макс, и это была та самая всезнающая усмешка, которую я помнила. Он просто был добр.

— Спасибо, — кивнула я.

— Когда операция у Мэсли? — спросил Макс, просматривая медицинскую карту.

— Первым делом утром. Так что около восьми или девяти, скорее всего, в восемь, если она останется стабильной.

— А когда она ее сделает? — настаивал он.

— С ней все должно быть в порядке. Врачам просто нужна была кровь на всякий случай. — Я взглянула на Уэса, который все еще не двигался и не говорил.

— Прости его, — мягко сказал Макс, кивая в сторону Уэса. — Он в...

— В шоке, я знаю.

— Не только это. Дети и больницы — неприятные темы для него. Его брат был болен. — Как только он сказал это, я вспомнила, что Уэс потерял брата от рака, когда был еще маленьким.

Черт. Он часами смотрел на таких же детей, проходящих мимо него. Это место, должно быть, было для него адом.

— О... ну... — Я не знала, что сказать.

— Идите, — кивнул он в сторону, откуда я пришла. — Уверен, когда его мозг снова заработает, он захочет поговорить.

— Мне жаль, что вам обоим пришлось...

— Похоже, ты все еще слишком много извиняешься. — Он ухмыльнулся. Это было заразительно, и я тоже улыбнулась.

Джейн! Какого черта ты делаешь? — Рассудок так сильно ударил, что я чуть не подпрыгнула от громкости этой мысли. Почему я улыбалась? Или чувствовала... что-то.

— Я пойду.

— Хорошо. — Он не отводил от меня взгляда, и мне стало неловко. Мы не виделись годами. Мы едва знали друг друга с самого начала. Не было причин вести себя так. Это было слишком неловко и сбивало с толку.

— Фух... — Я выдохнула, когда вернулась в комнату Мэсли. Она лежала, мирно спала, время от времени морщила нос, прежде чем расслабиться. Я не могла отвлекаться. Я не хотела думать ни о чем и ни о ком, кроме нее. И все же, увидев их, обоих вместе, мой разум не мог не блуждать.

Когда они снова сошлись?

Макс мог ходить?

Они останутся в Бостоне?