— Арчибальд Сент-Джеймс — мертвец, — пробормотал я себе под нос. Он думал, что он могущественный. Я покажу ему, что такое власть.

Я бы солгал, если бы сказал, что не был напуган.

--

Они усадили меня одну в комнату, где не было ничего, кроме стола и стула. Прошло около получаса, прежде чем кто-то наконец вошел. Брюнетка в черных брюках и белой рубашке. Она села на стул напротив меня, открыла папку перед собой и долго молчала, просто перелистывая страницы.

— Я офицер Анхела Гарсия. — Прочитала она, затем наконец подняла глаза, сложив руки вместе. — Джейн Чепмен. Вас передавали из одной приемной семьи в другую, пока вам не исполнилось восемнадцать, затем вы работали на разных работах до нескольких лет назад, когда в возрасте двадцати шести лет вы познакомились с мистером Максвеллом Эмерсоном. У вас нет судимостей или криминального прошлого. Мы не смогли найти даже штрафа за парковку.

— Я не вожу машину, так что... — Я пожала плечами.

Она улыбнулась и кивнула. — Мисс Чепмен, вы знаете, почему вы здесь?

Я открыла рот, чтобы ответить, и вспомнила слова Макса: «Ничего не говори, пока не придет адвокат». Я уже говорила, но это не значит, что я должна продолжать. Выпрямившись, я просто сложила руки на груди. — Я буду ждать адвоката.

— Джейн, это не должно быть серьезнее, чем уже есть. Мистер Сент-Джеймс говорит, что снимет обвинения, все, что он хочет, это публичные извинения.

Что? «Он хочет, чтобы я извинилась перед ним?»

— Это все, и ты сможешь вернуться домой.

Я рассмеялась. Я не могла сдержаться. Это было самое неподходящее время. Но я рассмеялась. Покачивая головой. — Он изнасиловал девушку, и он хочет, чтобы я извинилась?

Она нахмурилась. — Мисс Дейнс отказывается опознать своего нападавшего. Мы понимаем, что вы хотели защитить ее, но у мисс Дейнс есть история депрессии.

— Я бы тоже была в депрессии, если бы меня изнасиловал известный насильник, а полиция ничего не сделала, — пробормотала я себе под нос. — Вы же знаете, что она несовершеннолетняя?

— Возраст согласия в штате Нью-Йорк — шестнадцать лет. Алиссе Дейнс исполнилось шестнадцать на прошлой неделе. У нас нет дела против мистера Сент-Джеймса, только против вас.

Наклонившись, я тщательно подобрала слова, чтобы она поняла меня: «Адвокат».

Она покачала головой, закрывая папку и вставая. Один загорелый полицейский помог мне встать и на этот раз надел наручники спереди.

— Мы проведем вашу регистрацию, и вы останетесь в камере предварительного заключения, пока не прибудет ваш адвокат. — Сказала она мне, и я просто кивнула.

Они провели меня через участок, где я получила несколько взглядов; я уверена, что выглядела как зрелище: размазанная косметика, так как я не смыла ее перед сном, растрепанные волосы, все еще в моей юбке с высокой талией и желтой блузке. Меня поставили перед камерой, и без предупреждения несколько камер вспыхнули перед моим лицом. Снова без объяснений они схватили меня за руку и подвели к компьютеру.

— Ваши пальцы на панель. — Она направила меня сделать то, что они просили, сканируя все десять пальцев.

Затем усадили меня в угол, чтобы взять мазок изо рта. Перевели в отдельную комнату, где другая женщина-офицер обыскала меня. Меня переводили из одной комнаты в другую, люди трогали меня так, как хотели, прежде чем наконец поместить в камеру предварительного заключения с дюжиной других женщин... в основном проституток.

— За что ты попала? Потеряла самообладание на благотворительной ярмарке? — Одна из них оглядела меня с ног до головы, ее фиолетовые волосы были собраны, блестки покрывали ее живот, который был открыт из-за укороченного джинсового топа.

— Я избила мужчину кочергой...

— Изменщика?

— Насильника.

Одна за другой они просто ухмыльнулись.

— Класс.

— По-видимому, нет. — Вздохнула я, прислоняясь к кирпичной стене. Я хотела домой, к Мэсли, Уэсу и Максу. Я хотела заснуть в постели с ними. И все же я не могла выкинуть Алиссу из головы...

--

— Что значит, она должна остаться там на все выходные! — Он сошел с ума. Макс не сказал ни слова, потирая переносицу, пока его бесполезный адвокат стоял перед нами и излагал эту чушь.

— Понедельник — это самый ранний срок, когда судья сможет рассмотреть вопрос об освобождении под залог, если оно будет разрешено вообще. Мистер Эмерсон, с учетом вашей связи с ней, она может считаться риском побега, и в залоге может быть отказано.

— Ради всего святого. — Я застонал, повернувшись к окну.

— Мистер Сент-Джеймс говорит, что снимет все обвинения, как только Джейн извинится. Я знаю, это не идеально...

— Уволь его, — сказал я, зная, что они оба могут меня слышать. — Тот факт, что он думает, что извинения вообще возможны, доказывает, что он не тот человек для этого... для нее.

— Мистер Улер, я понимаю, что вы расстроены...

— Спасибо, мистер Лоуэл, что пришли, я позвоню позже. — Сказал он, и я бы обернулся, чтобы увидеть его выражение лица, но мне не нужно было, я мог видеть это в отражении стекла. Он покачал головой, схватил свой портфель.

— Нет проблем, мистер Эмерсон. Если вам что-то понадобится.

В комнате воцарилась тишина после его ухода, и Макс встал рядом со мной.

— Ты и я оба знаем, что Джейн скорее проведет год в тюрьме, чем извинится, — сказал я ему.

— Я знаю. — Кивнул он. — И я также знаю, что Арчибальд не отступится. Ему все равно, называют ли его насильником, потому что он верит, что никто не сможет это доказать, и поэтому они не могут его тронуть. Ему важно то, что его публично унизили перед Джейн. Мало того, что его арестовали, она избила его. — Он усмехнулся, я знал, что он серьезен, но не мог сдержаться. — Он хочет показать, что может заставить такую женщину, как Джейн, преклониться перед ним.

— Я не могу помочь ей в этом. — И я ненавидел это. — Я не люблю чувствовать себя бессильным.

— В следующий раз, когда она решит восстановить справедливость, давай убедимся, что она сделает это на британской земле. — Пошутил он, взглянув на меня и ухмыльнувшись.

— Мы никогда не успокоимся без нее, не так ли?

Он фыркнул. — Тот факт, что мы рады этому, делает нас обоих мазохистами.

Верно. — Так что дальше? Мы не можем оставить ее здесь.

Тук-тук.

Тук-тук.

— Войдите. — Макс повернулся к двери, как и я. Маркиз вошел в темно-синем костюме. — Маркиз, извини, Ирен в порядке? Это было безумное утро.

— Она узнала, что случилось, и потребовала, чтобы ее отвезли в полицейский участок. — Он покачал головой. — К счастью, наш сын удерживает ее в постели. Я на самом деле хотел узнать, могу ли я помочь. Да, я специализируюсь на британском праве, однако моя фирма сливается с американской фирмой Lorde and Chester сразу после Нового года.

Макс отошел, взял бутылку виски из бара. — Десятки фирм каждый год стремятся стать нашими юристами, ты мне нравишься, Маркиз, и ты скоро станешь членом семьи, но что делает твою фирму лучше остальных?

Маркиз взял бокал, который он протянул ему. — Два моих сотрудника уже сидят в ресторане напротив дома судьи Ландри, мы не остановимся, пока Джейн не выйдет. Кроме того, я хочу этого. Я обязан ей за все ее усилия для Ирен.

— Вытащи ее оттуда. — Приказал он, и Маркиз допил свой напиток, доставая телефон.

— Гейтс. Да. Продолжай. — Сказал Маркиз в телефон. Вот и все, затем он снова поднял глаза на нас. — Теперь мы ждем.

— Нет! — Мы оба услышали очень знакомый голос, прежде чем Мэсли вбегает внутрь, держа свою черепаху. Ее ореховые глаза искали комнату. Вскоре за ней появился Роджер.

— Простите, сэр, она не...

— Где мама! — Надулась она, обнимая черепаху. — Я хочу маму.

— Малышка. — Я опустился перед ней на колени, поглаживая ее лицо. — Мама ушла на некоторое время, но она вернется.

— Мама сказала пока-пока. — Сказала она так, будто знала, что я лгу, и она была слишком умна для своего возраста. Обняв ее, я поднял ее с пола и поцеловал в щеку.