— В честь дружеского расположения к вам лично и моего глубочайшего почтения к Его Высочеству, курфюрсту Саксонскому. Слышал, вы искали четвёрку хороших скакунов? У меня как раз есть замечательные трёхлетки.

— Вы чересчур любезны, сударь. — Губы графа изогнулись в улыбке. — После опалы герцога Курляндского в России трудно найти сто́ящих лошадей. Чем я могу отблагодарить вас за столь роскошный подарок?

— О, нет-нет! Кроме вашей благосклонности, мне ничего не надобно. — Финч рассмеялся и взял саксонца под руку. — Какой нынче жаркий день! Редкость для Петербурга. Вы не хотите присесть и немного отдохнуть?

— Пожалуй… — протянул граф задумчиво.

Англичанин проворно увлёк спутника на тенистую скамейку под раскидистой липой всего в нескольких шагах от Алексея. Линар покосился на караульных и понизил голос.

— Полагаю, сударь, вы собирались сказать мне нечто, не предназначенное для сторонних ушей?

Финч усмехнулся.

— О, не стоит беспокойства, ваше сиятельство! В здешнем глухоморье проще найти говорящего медведя, нежели московита, разумеющего что-то кроме своей варварской тарабарщины. Так что мы можем разговаривать совершенно спокойно… Думаю, мне не надобно объяснять такому искушённому в дипломатии человеку, как ваше сиятельство, как хорошо было бы и для вашей, и для моей страны, если б Её Высочество всё же выступила в помощь Марии Терезии?

— Её Высочество крайне нерешительна в этом вопросе, — протянул Линар.

— Было бы просто замечательно, ежели вы употребили бы ваше влияние, дабы убедить Великую Княгиню.

— Отчего вы полагаете, что мне это удастся? — Линар усмехнулся.

— Хороший дипломат подобен парусному судну. Он должен чувствовать течение и понимать, откуда дует ветер… — Тонко улыбнулся Финч. — А я хороший дипломат, смею вас уверить.

— О, в том я не сомневаюсь! — Граф расхохотался, сверкнув ровными белоснежными зубами — мелом он их, что ли, натирает?

— И ещё… Хочу предупредить Её Высочество… — Англичанин понизил голос, и Алексей обратился в слух, с трудом разбирая слова, — Шетарди опять начал игру. Мой человек во французском посольстве видел депешу от кардинала де Флёри, в каковой тот предлагает передать Елизавете сто тысяч франков на организацию комплота, если она подпишет некие обязательства.

— Франция хочет посадить на престол Елизавету? — Улыбка стекла с лица Линара. — Это верные сведения?

— Ну, Франция много чего хочет… Альянс России и Австрии Людовику поперёк горла, сие понятно. Да только Елизавета ни к чему дельному не годна. Персона сия слишком легкомысленна и толста, чтобы быть заговорщицей. — Финч презрительно скривился. — Не думаю, что её стоит воспринимать всерьёз. Но всё же прошу сообщить Её Высочеству о том, что я вам поведал. Будет нелишним проследить за цесаревной. На всякий случай.

— Хорошо. — Саксонец значительно кивнул. — Я передам ваши слова.

— Надеюсь, сие произойдёт в ближайшее время. Не стал бы затруднять вас просьбами, ежли бы мог встретиться с Её Высочеством самолично. Но Великая Княгиня весьма неохотно принимает послов.

Граф встал, Финч поднялся следом.

— Думаю, мне удастся передать Её Высочеству ваши бесценные сведения уже сегодня… — В голосе Линара Алексею почудились недосказанность и лёгкое самодовольство. Должно быть, англичанин тоже уловил некий подтекст и улыбнулся с пониманием.

— Я рад, что мы нашли общий язык. С вами приятно иметь дело, граф.

Они пожали друг другу руки и разошлись в разные стороны. Саксонец отправился во дворец, а Финч зашагал к выходу из сада.

[1] Эдвард Финч-Хаттон — чрезвычайный посол Англии в России 1739–1742 гг.

Сменившись с караула в девятом часу вечера, Алексей проник в дворцовый сад с северной стороны и, прячась за кустами, пробрался к странной калитке с одиноким часовым. Придерживая полы длинного тёмного плаща, он прижался к стволу дерева, внимательно всматриваясь в сторону полускрытого кустами прохода и ловя каждый звук, доносившийся оттуда.

Над головой возились птицы, устраиваясь на ночлег, шелестела листва под лёгким дыханием близкой Невы. От реки наплывал туман. По стволу липы, под которой он притаился, пробежала белка, пугливо покосилась на Алексея, сердито зацокала и скрылась среди ветвей.

Постепенно все звуки умолкли. Алексей до рези в ушах вслушивался в тишину. Вдруг Линар отправится в сад каким-то другим путём?

Раздался шорох, неподалёку хрустнула ветка, зазвучали неразличимые голоса, но вовсе не оттуда, откуда предполагал их услышать Алексей. Слов было не разобрать, зато он увидел, как из ночного тумана со стороны Летнего дворца, точно из моря, выплыли две фигуры, от макушки до пят закутанные в епанчи.

Алексей замер, теснее прижимаясь к стволу. Фигуры приблизились, остановились возле калитки, и стражник с поклоном отворил дверь, пропуская их внутрь. Но в проход проскользнула лишь одна, вторая же развернулась и неспешно побрела назад.

Едва она скрылась среди деревьев, Алексей, стараясь не шуметь, быстро пробежал мимо калитки, пригнувшись за кустами, и очутился возле глухой стены, до самого верха заросшей диким плющом. Хватаясь за длинные корявые плети, Алексей подтянулся и вскарабкался на стену. Ноги скользили, нащупывая каменные выступы. Ещё пара секунд, и по-кошачьи мягко он соскочил в густую траву по ту сторону ограды.

За стеной был чужой сад, заросший и неухоженный. Вдалеке за деревьями темнел дом, казавшийся заброшенным и неприютным. Ни одно окно не светилось. Только теперь Алексею пришла в голову резонная мысль, а что, собственно, он будет здесь делать? Зачем он сюда полез? Ведь в дом всё равно тайком не пробраться. И хорошо, если по саду не бегают собаки.

Прислушиваясь и контролируя каждый шаг, Алексей прокрался между деревьями и кустами сирени и вдруг вышел на просторную выкошенную лужайку, посреди которой стоял большой богатый шатёр. Внутри шатра горели свечи, отчего по его стенам двигались тёмные силуэты. Точно в театре теней, Алексей увидел на тяжёлом парчовом пологе женскую фигуру, а рядом мужскую. Фигуры двигались, разыгрывая пьесу — мужчина откинул с головы дамы капюшон, вскинул кукольные ручки, и плащ упал к её ногам.

Из шатра доносились голоса, но слов было не разобрать — слишком далеко. Чуть поколебавшись, Алексей вылез из кустов, в которых прятался, и подобрался прямо к парчовой стене.

— Какое счастье видеть тебя! — услышал он прерывающийся шёпот.

Мужчина на теневом экране обнял даму за плечи, привлекая к себе.

— Анхен! Каждая встреча с тобой, словно сон! Я так боюсь проснуться и вновь оказаться в своём доме в Дрездене. Господи, я мечтал об этом бесконечных пять лет! Мечтал, уповал и не смел верить, что вновь смогу обнять тебя…

Послышались звуки поцелуев, зашелестела ткань. Подхватив даму, мужчина ловко уложил её на пол шатра, укрытый чем-то мягким.

— Ты правда помнил меня?

— Каждую минуту, meine liebe[2]! — Шёпот вновь прервался звуками поцелуев. На стене шатра Алексей видел, как руки мужчины проворно избавили даму от одежды.

— Как же ты красива, Анхен! — простонал он. — Особенно сейчас. И как я завидую твоему жалкому мужу!

Вновь послышались тихие вздохи и поцелуи. Надо было вернуться назад, в кусты. Понятно, что в ближайшее время парочке явно не до государственных дел. Но лишний раз ходить туда-сюда Алексей опасался — вряд ли любовники его заметят, в саду, учитывая пикантность ситуации, скорее всего, тоже посторонних нет. А вот из дома, если там кто-то есть, его передвижения в мутных ночных сумерках вполне могут увидеть.

Весь взмокнув от неловкости и стараясь не смотреть на движущиеся по плотной ткани отчётливые тени, Алексей продолжал слушать звуки, свидетельствовавшие о том, что молва не зря рисовала саксонца бывалым обольстителем.

Наконец, пара в шатре затихла. Несколько минут слышалось только учащённое дыхание. Затем мужчина привстал, протянул руку — на теневом экране мелькнуло очертание длинного, продолговатого, суженного кверху предмета, послышался звук наливаемой жидкости, и мужчина протянул даме бокал.