Ида повернула голову на голос. Получилось с трудом.

— А вот это снег, а это у нас оленьи шкуры, чтобы на снегу лежать тепло было.

— А вообще? Это что за место? Извините, я не очень хорошо вас вижу.

— Ой, бывает, моя хорошая. Это Лапонди.

Самые северные земли Дальгрии, где зима и лето стоят по полгода, а живут только местные кочевые племена. Ида не помнила, сколько это от Фрингена, но она явно не могла перенестись сюда за несколько мгновений.

— Вы не подскажете, который сейчас год?

— Вы, люди, вечно — как спросите…

Ида, наконец, села, опираясь на руки.

— Холодно, — сказала она.

— Тебе-то чего? — удивились рядом. — Королевы не мерзнут.

У нее получилось сощуриться и увидеть — кто сидит рядом с ней. Старушка, маленькая, в темном платье, как у прабабушки на дагерротипе. Волосы белые-белые, и кожа тоже. Она вроде бы улыбалась Иде, но та помнила улыбку бабушки Анны.

— Вы — хольда!

— А кем мне еще быть?

Снег, кругом был один снег. Белая равнина, над которой кололи глаза острые звездочки. Ида на миг впустила внутрь всё это молчание и простор — и едва не задохнулась. Будешь ехать три дня, пять дней, и ничего не изменится, разве что звезды чуть сдвинутся, но кто это заметит.

— Смотри глубже, — сказала хольда.

А потом придёт весна, она каждый раз приходит. Коснётся того, что спит под снегом, здесь будут расти вереск, дягиль, и мох, а потом морошка, и еще столько всего. Всё это будет её королевством — не на земле, но во времени… На этот раз воспоминания о разговоре на кургане не ускользали, всё сложилось. И постоянные столкновения с фру Хольдой, и Мор с Иссель, предлагающие потренировать новые заклятия, почти звериная тоска по теплу и последние слова Никодемуса.

— Я просто хотела метеорологию учить, — сказала Ида.

— Не всегда бывает, как хочется. Ты с нашей девочкой тут такую метеорологию в небесах устроила — мы все вышли посмотреть.

— Извините.

— Ничего, вы же обе молодые еще, как закусили удила, как поскакали…

— А фру Хольда… с ней всё хорошо?

Старушка фыркнула.

— Моя младшая сестра сейчас невероятно довольна. Еще бы, справилась с целым человеком, и зиму отстояла. Хорошо, тебе хватило ума сдаться.

— Еще не время.

— Вот, так говорит летняя королева. Весной встретитесь снова, посмотрим, что тогда. А теперь давай, поднимайся. До ближайшего стойбища симпи два часа быстрым шагом, они и покормят. Любишь сушеную треску?

— Не знаю, — честно сказала Ида. — Можно еще спросить? То есть, мы дрались во Фрингене, а прилетели сюда?

— Тебя зашвырнуло. Вы же все силы тратите непонятно на что, вот у тебя их почти не осталось. Отогреешься — будем думать, как тебя возвращать. Или оставайся здесь, поучу, пока время есть.

Ида подумала, что и осталась бы, только вот становится всё холоднее. Вряд ли ей поможет даже быстрый шаг.

Старшая хольда вдруг замерла, почти растворившись на фоне ночного неба.

— Сварт, — пояснила она, снова обретая четкость. — Спрашивает, как дела. И скажи на милость, кто такой этот Никодемус Хольст?

— А что?

— Рвется сюда с зимними вещами для тебя. Заставил Сварта расстелить скрытую дорогу, будет через минуту. Что же, втроём идти веселее.

— … да не случится ничего с твоим телом, дядя, ты же чистокровный альв. Чистокровнее некуда. Ну застряло оно где-то там на переходе из одной точки в другую… Ну хорошо, не застряло — было коварно подловлено и заточено вне пространства и времени. Но ты сам виноват!

Недалеко от города, где все еще не так много цивилизации, и ночь наступает с закатом, с каждым днем на минутку позже, на берегу маленького озерца сидела девушка-полуальва и разговаривала с водопадом. Водопад плевался каплями, брызгался и шумел очень возмущенно.

— Сейш тоже понесет свое наказание, как твоя соучастница.

Водопад выстрелил особенно ярким пучком брызг.

— А не надо было Льюна убивать. И вообще никого убивать не надо без нужды. Это дикость и варварство, дядя. И вас будет судить совет старших. А я буду говорить от клана, и хоть исплюйся тут. Нечего было Сварта злить. Попытка побега из-под ареста и причинение телесных повреждений сотрудникам. Нет, не знаю я, что это за чары, и знала бы — не сняла. Так тебе лучше сейчас. И всем.

— … давным-давно, когда не было еще больших городов и электричества, пришла дочка мельника на ручей с мельницей, и заснула, убаюканная его мерным журчанием и скрипом мельничного колеса. А когда проснулась — напротив нее сидел на траве прекрасный юноша с волосами цвета зимней воды…

Маргарета обернулась на голос.

Дядя Вендскель стоял у нее за спиной и лукаво улыбался.

— Согласись, Дроппе, хорошая вышла бы сказка. Так и представляю, как братец отбывает свое наказание лет в сто и получает тело обратно на глазах изумленной дочки мельника. Если таковые еще останутся к тому времени.

Марго тоже улыбнулась, но взгляд ее не потеплел.

— Да уж, дядя, ты-то свое наказание будешь отбывать в телесной форме.

Вендскель вздернул белую бровь.

— Мое наказание? За то, что я помог тебе изловить преступников? Или за то, что всеми силами отговаривал их от преступления? Впрочем, если так считает Голос Клана, я готов предстать на суде альвов вместе с моим братом.

Он отвесил ей ироничный полупоклон.

— Суд альвов не привлечет тебя, дядя, ты это знаешь. Нашему народу ты не нанес вреда. И я как Голос Клана уже приносила тебе слова благодарности. Но я все еще следователь полиции и могу арестовать тебя за сокрытие важной информации и укрывательство преступников.

— Можешь? Точно?

Улыбка Вендфеля стала ядовитой.

— Хочешь проверить? Я могу снова Сварта позвать, ты видел, как он справляется. Знаешь, в чем удобство быть Голосом? Тебя слышно. Всем и сразу.

Беловолосый альв опустил ресницы, задумчиво разглядывая игру водяных струй.

Вздохнул.

— Ты повзрослела, Маргарета.

— Обижаться будешь? — улыбнулась она.

Он вернул ей улыбку, уже куда более веселую.

— Пару дней, пожалуй.

— Ну главное не уходи из города в эти пару дней. А то как же я тебя арестую?

— Договорились.

Альв сделал шаг в сторону, но вдруг обернулся.

— Кстати, как у тебя развивается роман с этим… шпионом с островов?

Маргарета склонила голову набок.

— Дядя, ну пожалуйста. Я тебя так уважаю, а ты ведешь себя как… И он вовсе не шпион, а ученый.

— Ну шпионит же?

— А кто не шпионит? Вот кстати бусинку твою я потеряла недавно, такое несчастье. Красивая была… Ты поэтому теперь напрямую спрашиваешь?

Альв расплылся в улыбке, сощурив глаза.

— Ну какая ж ты умница, Дроппе. Не зря мама тебя выбрала.

— Не уезжай из города, дядя.

Альв тихонько рассмеялся и исчез, снова оставив ее наедине с водопадом.

— Йенте! — позвал принц Фредерик. — На минуту.

— Между прочим, я на работу еду, — Юхан зашел, прижимая к груди какую-то папку. — Сегодня делаю доклад на совещании.

— Уверен, ты справишься. Только убедись, что ни на одном листе нет инициалов «М. А.».

— Это машинально, — Юхан чуть порозовел.

— Да, скоро должно совсем пройти.

Фредерик не успокоился, пока несколько специалистов независимо друг от друга не подтвердили, что чары и правда почти выветрились.

— А знаешь что, — Юхан хмыкнул, — к нам — ну, на работу, — вчера пришел запрос от Новейшего союза фабрикантов Фрингена. Последствия зимней грозы тормозят производство, нельзя ли ускорить расчистку, не будет ли любезна многоуважаемая контора…

— Так они же недавно писали открытое письмо, что ничем магическим пользоваться не будут.

— Все клянутся до известного предела, а тут разговор уже о деньгах, — пожал плечами Юхан.

Фредерика все еще поражало, что младший брат, который, казалось, только и умел, что ослепительно улыбаться для снимков, периодически выдавал такое. Растёт.