Ида ухватила младшего брата за плечо, когда он попытался пробежать мимо.

— Лео, послушай… — начала она.

Но тут он издал такой вопль, что в коридор выскочили все.

— Жжется! — рыдал брат.

Ида посмотрела на свою ладонь — никаких изменений, покраснений. Она же ничего плохого ему не хотела!

— Слушай, хватит притворяться! — рявкнул Флориан.

Лео не пытался убежать к себе, как обычно. Он продолжал рыдать и вопить, вырываясь из рук мамы.

— Флориан, — она плохо себя слышала, поэтому пришлось сказать громче: — Флориан! Отведи его в ванную. Я пойду с вами. Папа, подождёте в гостиной?

Отец кивнул.

В ванной Лео уже не рыдал, скорее, мычал, но разрешил Флориану стянуть с себя джемпер и рубашку.

— Так и знал! У тебя здесь ничего нет, опять врешь!

Лео пощупал свое плечо и поднял удивленный взгляд на Иду.

— Можно? — спросила она и присела на корточки. Младший брат смотрел исподлобья, пока она водила рукой, проверяя, осталось ли еще что-то.

— Чисто, — сказала Ида. — Болеть не будет. Лео, я…

Но он уже вывернулся из-под руки Флориана и молча исчез.

— Ты не специально, — сказал Флориан. Он не спрашивал — утверждал, Ида была ему за это благодарна.

— Да, и Лео не соврал.

— В кои-то веки.

— А я не поняла, как это сделала.

Она прислонилась к двери, чтобы унять головокружение.

— Знаешь, — сказала Ида. — Я пойду. Скажешь родителям?

В прихожей Труда поджидала её со свертком.

— Поедите со своими барышнями, — приговаривала она, заматывая на Иде шаль. — Вон как похудели.

— Спасибо, — вяло сказала Ида и вышла на лестницу.

Погода изменилась, и правда выглянуло солнце. Тем тяжелее было идти. Неужели она всё испортила?

Пока она ехала в полупустом вагоне в сторону Стреммар, Маргарета прикрыла глаза и вошла в легкий транс, как учили ее на магических курсах при полицейском управлении. Отстранилась от себя самой и тщательно рассмотрела и определила свои мысли и эмоции. Навык, жизненно необходимый при взаимодействии с враждебными заклинаниями или зельями, да и с любой магией вообще. Именно он помог ей разобраться с наложенными на принца любовными чарами, хоть и пришлось потом помучиться от побочного эффекта. Но сейчас дело было не в чарах. Ей просто понравился этот немного нелепый ученый, понравился как может молодой человек понравиться девушке, будь то люди или альвы. И она понравилась ему. Это она заметила еще в самую их первую встречу в экипаже. И это может совершенно ничего не значить и никуда не привести. Ну, возможно кофе с булочками. Или чуть дальше. Но здесь она оставит работу позади. И не полезет сама туда, куда не велит руководство. А если потребуется — что-нибудь придумает.

Поезд подъехал к станции. Маргарета вздохнула и расправила плечи. Принимать важные решения оказалось не так уж страшно. И даже придавало сил.

За время ее пути погода изменилась. Она заметила это пока шла извилистой тропинкой за домами в сторону воды. Небо теперь висело низко, а облака были похожи на влажное ватное одеяло, постоянно шли морщинами и волнами. Ноздреватый снег на озере дышал крупными порами, будто свежеиспеченный хлеб. Но лед под ним стоял крепкий, толстый. Такому льду короткая оттепель не помеха. Маргарета дошла до полыньи, не замерзающей в самый лютый мороз. Черно-зеленая вода стояла почти на локоть ниже подошв ее ботинок. Вот уж лёд так лёд.

— Здравствуй, Дроппе. Я рада, что ты пришла ко мне.

Невысокая женщина в темно-зеленом платье с волосами цвета озерной воды стояла напротив нее. Мгновение назад ее здесь не было.

— Здравствуй, бабушка. И я рада, что пришла к тебе. У меня много вопросов, которые без тебя не решить.

Женщина улыбнулась и кивнула. Вокруг глаз ее собрались едва заметные морщинки.

Они сели на снег друг напротив друга — молодая и древняя, а между ними темнела полынья. Облака медленно колыхались на небе, было тихо, иногда только пролетала над озером черная птица или лаяла вдалеке собака. Маргарета все никак не могла собрать слова в нужном порядке. Конечно, бабушке Сёй не нужны были слова, чтобы понять ее мысли, но Маргарета понимала, что та терпеливо ждет, когда она выскажется, и как именно.

Мутное белое пятно за облаками — низкое зимнее солнце, успело пройти четверть своего коротенького дневного пути, прежде чем Маргарета собрала снежинки разбегающихся мыслей в плотный и твердый снежок.

— Мама помогает ему?

— Кому? — без тени удивления уточнила Сёй.

— Вендфелю. Он бы не смог так хорошо прятаться, если бы не помощь своих.

Бабушка неторопливо кивнула.

— Не смог бы. А почему ты не пришла с этим вопросом к ней?

Марго вздохнула, нахмурилась.

— Потому что я уже приходила.

Бабушка снова покивала.

— Значит ты на самом деле знаешь ответ. Может быть тебе вовсе не ответ нужен?

Марго положила ладонь на влажный рыхлый снег. Он был приятно-прохладным на ощупь и не таял под ее прикосновением. Она наклонила голову и прищурилась. Ладонь стала горячей и погрузилась в белую комковатую поверхность.

— Да, наверное, я пришла не за ответами. А за решениями.

Бабушка коротко рассмеялась.

— Решать можешь только ты. Мое дело, как главы клана — принимать или учитывать твои решения. Но именно ты — наш голос среди людей. Так что за эту сторону отвечать тебе. Ты ведь поэтому выбрала профессию справедливости?

— Да нет… Я не знаю, так просто получилось… Погоди, бабушка Сёй, я верно услышала? Ты нарекаешь меня Голосом Клана? Меня, полукровку?

Бабушка пожала плечами и снова усмехнулась, будто удачной шутке.

— Ну а почему бы и нет? Я думаю ты — самая подходящая кандидатура, и по крови, и по профессии. Кому еще представлять нас среди людей, как не полукровке? Да и Сварт за тобой присмотрит, если что.

— А… ну, а дядя Вендскель? Он столько лет прожил в городе, он-то не побежит к тебе с вопросами…

Сёй подняла бровь.

— Да, он полагает, что знает все ответы сам.

Пауза протянулась в воздухе, как неустойчивая нота.

— Поэтому и не он?

Бабушка кивнула в очередной раз.

Марго собрала мокрой ладонью комочек подтаявшего снега.

— Решать мне?

— Решать тебе. За человечий суд. Я скажу свое слово на суде альвов. Он непременно будет, но позже. Наш клан признал договор и ответит за его нарушение. Сварт нам не враг и люди тоже не враги.

Марго помяла снежок в ладони, пока он не стал совсем плотным, похожим на ледышку.

— Спасибо, бабушка. Я постараюсь решать правильно. Что-нибудь передать дяде Вендскелю?

Сёй сощурилась в довольной улыбке.

— Молодец, девочка, ты всё поняла верно. Людская кровь заставляет тебя взрослеть быстрее. Напомни ему, что он все-таки старший сын, и пора начать вести себя соответственно. И вот еще что — решения не всегда бывают идеально правильными. Но иногда достаточно подходящих к моменту.

31 декабря 1926

— Ида, — голос за дверью.

Она заворочалась в кровати, поплотнее сбивая вокруг себя одеяло. Если бы можно было натянуть его на голову, чтобы никого не слышать, лежать в темноте… Но Эмма упорная, она просто так не отстанет.

— У тебя всё в порядке?

— Болею… кажется.

— Твой брат звонит.

Ида вздохнула.

— Сейчас выйду.

Когда она появилась в коридоре, Эмма протянула руку, словно испугалась, что Ида упадёт.

— Всё нормально, — сказала Ида и пошла вниз, к телефонному аппарату.

— Я чай принесу! — крикнула Эмма.

— Флориан? — спросила Ида, поднеся трубку к уху. Язык еле слушался.

— Ты как?

— Простыла… кажется. На работу не пошла.

— Ида, Новый год. У вас там сегодня только дежурства, я звонил днем.

Ида посмотрела на окошко в двери пансиона. За ним снова шел снег, выделяясь в темном воздухе. Неужели она уже почти сутки так лежит? И что скажут в «Погода для вас»⁈

— Сказали, что ты позвонила, предупредила, хоть тебя в списках на дежурство и нет. Может, тебе привезти что-то? Лекарства?