Её сосед по экипажу, незнакомый молодой человек, замотанный в шарф по самые глаза, оживился.

— Простите… Фру Андерсен? Маргарета? Вы дочь фрекен Андерсен? О, я о вас наслышан… Простите еще раз… Разрешите представиться, Роберт Макалистер. Антрополог и фольклорист…

— От кого же вы обо мне наслышаны, герр Макалистер?

— Эм… от ваших соседей. Да и от вашей матушки. Она не говорила вам? Мы имели с ней очень любопытную беседу… Это такая удача для меня — встретить настоящую чистокровную альву! Волшебные народы — мой предмет исследования.

— Со стороны антропологии или фольклористики? — Маргарета подняла бровь.

Антрополог смутился.

— Простите… Я не хотел…

Маргарета тихонько прыснула.

— Да ну что вы… Я пошутила, герр Макалистер. Я работаю в полиции, меня не так-то просто обидеть. Кстати, — она вдруг нахмурилась, — А вы не к нам в гости часом направляетесь?

— О, нет, что вы! Я бы не причинил вам столько неудобства…

— Он к Йергенсенам, — внезапно проснулась тетка Брунхильд, — они его привечают. Верно же?

И уставилась на антрополога взглядом недовольной валькирии.

— Верно, фрекен. В прошлый мой приезд я… — начал было Макалистер, но его перебил Свенссен громким «Пррр!.. Хильда, твоя остановка!»

Пока выгружали мешки и корзины Брунхильды, Марго привела мысли в порядок.

Матушка, конечно, на фоне остальной семьи, была наиболее по-человечески адекватной, но и с нее стало бы пригласить на каникулы интересного незнакомца, не предупредив ее об этом. Ну и хорошо, что он к тем, дальним Йергенсенам. Ближние-то давно переехали, а дом так и стоит пустой…

Фольклорист не решился заговорить с ней вновь, а когда экипаж добрался до ее дома, мама уже ждала у калитки. Конечно она почувствовала. Улыбнулась и кивнула Свенссону, выгружавшему чемодан Маргареты, помахала остальным пассажирам.

Она была как всегда прекрасна и юна. Как может быть только чистокровная альва.

— Привет, доченька. Я очень рада, что ты приехала.

В обеденный перерыв Ида пошла на Фриэдсплесн — маленькую, но всегда шумную площадь. Рядом возвышались башни Королевского университета, и студенты были везде: перебрасывались снежками в центральном скверике, грелись в кофейнях, пытались отыскать нужные учебники в книжных лавках.

В одну из таких лавок Ида и зашла. Близилось Рождество, первое, в которое она не знала, будет ли дарить подарки. То есть, конечно, подарит девочкам, и праздновать они скорее всего тоже будут вместе. Эмма точно останется в городе. Ида уже присмотрела для нее перчатки, надо было дождаться зарплаты.

Подарки для семьи лежали, упакованные. Брошка — маме, зажим для галстука — отцу, простые носки — Лео, и почти одинаковые плюшевые зайцы для двойняшек. Ида не знала только, решится ли она дойти с ними до дома Магнуссенов, и будут ли ей рады. Флориан передал, что с ней всё в порядке, но ответа от родителей не было. Ида пару раз звонила домой, но когда ответил отец — просто положила трубку.

Ладно, зато для Труды она купила кружевной воротничок, а подарок для Флориана хотела забрать сегодня.

— Трактат восемнадцатого века «О благородном союзе магии и техники», — сообщил хозяин магазинчика. — Репринт конечно, фрекен, но хорошего качества, посмотрите на эти иллюстрации! Милая безделица сейчас.

— Надеюсь, что она повеселит моего брата, — сказала Ида. — Я посмотрю, что у вас еще нового?

— Конечно, поступления вон там в ящиках, ищите на здоровье.

Здесь были в продаже старые учебники по погодоведению и началам магии. После той встречи с Хольдой всё стало легче получаться. Разминки перед работой больше не вызывали желания стать незаметной. Герр Каспер твердил, что старыми знаниями нельзя пренебрегать, даже если сейчас мы знаем больше. Ида училась, искала отличия в старых и новых книгах, просто шла по программе. В обещании Эрика, то есть герра Мёллера, насчет института Глимма она не сомневалась, но нельзя же прийти туда неподготовленной. Семейная и личная гордость не позволили бы.

Новые старые книги оказались в основном сборниками сказок, романами и стихами. Ида не удержалась, пролистала сказку о Ледяной ведьме, здесь иллюстрации были акварельные, прозрачные, точно художник рисовал их прямо на льдинках. Яркие краски человеческого мира постепенно сменялись холодными цветами. Ледяная ведьма была и похожа, и нет на фру Хольду. Интересно, что хольды думают об этой истории?

Из второго ящика Ида выудила толстую потрепанную книжку. «Деревенские заговоры и песни». Улыбнувшись, открыла и ее.

«Как задобрить ниссе», «Заговор на то, чтобы куры лучше неслись», Заговор на дальнюю дорогу', «Заговор на попутный ветер» — а вот это было уже интересно.

Слова складывались в как будто знакомые строки, хотя Ида была уверена, что никогда прежде их не слышала. Что-то вроде простенькой колыбельной, к которой привыкаешь с детства. Но дома никто никогда такого не говорил, даже бабушка.

«Возьму, все-таки тоже магия», — решила она.

Ида подошла к прилавку, возле которого стоял какой-то дородный господин. Тот с легким поклоном пропустил ее вперед.

— Я не тороплюсь, фрекен, — учтиво заверил он.

Она поблагодарила его и выложила свой улов. Хозяин лавки, нацепив очки, принялся искать цену.

— Вот это — отличный выбор, — сказал господин, показав на сборник сказок. — Одна из лучших наших художниц.

— Что вы говорите, — вежливо отозвалась Ида.

— Итого десять крон, фрекен Магнуссен, за трактат вы уже рассчитались.

— Позволите взглянуть? — господин осторожно пролистал несколько страниц. — Тонкая работа. Впрочем, вы же из тех самых Магнуссенов?

— Это из каких?

— Тех, которых волнует только техника? В таком случае стоит выдрать половину страниц и отдать главы о магии тому, кто их заслуживает.

Сказано было дружелюбно и даже немного грустно, но Ида вспыхнула. Нечего тут постороннему насмехаться над ее семьей! Сами разберутся, даже если в чем-то она и была согласна.

— Я бы подарила вам учебник хорошего тона, если бы вы его заслуживали, — резко ответила она.

— Простите, это больная тема, — ее собеседник погрустнел еще сильнее.

Ида с неприязнью на него посмотрела. Потом посмотрела внимательнее.

— Я вас знаю, — сказала она. — Вы — дядя Сванте. Вас выгнали двадцать лет назад, бабушка Анна показывала ваши фотографии.

Господин тоже всмотрелся внимательнее и расплылся в улыбке.

— Малышка Ида! Надо же, какая ты выросла. Как дела дома?

— Все хорошо, спасибо, — теперь Ида смотрела на него с любопытством. — Вы правда художник?

— О, еще какой. Но я взял псевдоним. Сванте Кюнстнер, к вашим услугам, — он снова поклонился.

— Ваши картины хвалит даже отец, — искренне сказала Ида. Ей тоже нравились эти пейзажи и сценки из городской жизни.

— Поверь, как только он узнает, кто автор на самом деле — разонравятся. Мне кажется, нашей семье не хватает острых ощущений со времен религиозных войн, вот все так сурово и воспринимают малейшее отклонение от семейного курса. Ты на инженерном?

— Нет, я… Буду поступать на метеорологию, а пока работаю в «Погода для вас».

— Потрясающе! Очень рад. Первый член семьи, за долгое время припавший к магии. И родители одобрили?

— Не совсем, — хотя обретенный дядя и производил хорошее впечатление, Ида не торопилась открывать душу.

— Это знакомая история, — он успокаивающе похлопал ее по руке. — Знаешь, что? Приходи в четверг на обед, познакомишься со своей тетей Марией и кузенами. Дети помладше тебя, но смогут изобразить воспитанных людей на пару часов.

— Можно с Флорианом?

— Если он не против, то конечно, буду только рад. Семья есть семья.

Дядя Сванте проводил ее до работы и еще раз картинно помахал шляпой вслед. Ида помахала в ответ и пошла внутрь. Что же, будет интересно посмотреть, как живут Магнуссены, которых не интересует техника.

О мальчике, который попал в гору Скату