Узнав подробности, начинаешь перебирать в уме возможные варианты, представляя себя в аналогичной ситуации, стараешься понять, где, в чем была ошибка человека или что могло случиться с машиной. В конце концов каждый делает для себя определенный вывод из случившегося, все это идет в копилку горького опыта. Недаром говорят, что лучше учиться на чужих ошибках, тогда меньше сделаешь своих. Везде, где есть повышенный риск, не должно быть иначе.

Когда все вернулись в Москву, выяснилось, что долгожданный Галин перелет прошел довольно удачно, и за несколько дней до начала сборов она была уже в Ессентуках. Наверное, почти любой человек в этих обстоятельствах использовал бы оставшиеся до начала тренировок три-четыре дня для того, чтобы взять себе небольшой тайм-аут после нелегкого спортивного сезона. Осень в тех краях удивительно благоприятное время года, и, поселившись в гостинице, можно было набраться сил, отдохнуть, ожидая приезда всей команды. Но этот вариант Гале не подходил.

Она собиралась выходить замуж. И чтобы успеть подготовиться к свадьбе, сделать необходимые покупки и все организовать, ей позарез требовалось вырваться на несколько дней в Москву. Ведь после сборов вернуться туда она должна была лишь за неделю до своего "Марша Мендельсона" и могла оказаться в цейтноте. Потому-то Галка и улетела в столицу сразу после перегона самолетов, лишив себя даже коротенького отдыха.

Подобный галопирующий темп жизни, когда все остальные, в том числе и личные, дела откладываются на небольшие передышки между сборами и соревнованиями, знаком, наверное, любому, кто вышел в большой спорт. От срывов, как физических, так и психологических, здесь удается уйти лишь при помощи тщательного самоконтроля. И можно считать, что спортсмену повезло, если еще и тренер, регулирующий нагрузки, окажется человеком чутким, дифференцированно реагирующим на состояние своих подопечных или хотя бы не склонным к прямолинейно волевым, а порой просто солдафонским методам руководства.

Вернувшись из Москвы, Подгорная с ходу включилась в напряженный ритм тренировок. Привычная борьба за качественный пилотаж, за совершенство своего летного почерка сама по себе уже достаточно утомительна. А тут еще традиционные обязанности с летной документацией, которые так никто не догадался за столько лет с нее снять, и, оказывается, в обязательном порядке… игра в волейбол.

Галин тренер очень любил эту игру, был сам человеком азартным, а многочасовое сидение на аэродроме, пока его подчиненные до седьмого пота "парились" на тренировках, еще больше подхлестывало его к самовыражению на волейбольной площадке. Это действительно прекрасный способ разрядиться, дать выплеснуться нерастраченной за летный день энергии, но лишь при том условии, если она еще есть у человека. Но на этот-то нюанс наставник и не обращал внимания.

Даже если летчик уставал и у него не было сил и желания выказывать свою сноровку и реакцию у сетки, он все равно оказывался "мобилизованным и призванным". Более того, по тому, как человек играл в волейбол, зачастую делались выводы о его летных способностях, а от качества приема мяча могло зависеть и членство в пилотажной сборной. Таким образом, полезная и интересная игра стала своего рода дамокловым мечом, висящим над спортсменами и заставляющим их выкладываться в игре порой не меньше, чем в кабине самолета. Лишь явная травма, вроде выбитого пальца или вывихнутой руки, могла служить оправданием к пропуску очередного, матча. Так хорошее в общем-то дело стало ежедневной феодальной повинностью команды.

Конечно, здоровому, полному сил организму по плечу были еще и не такие нагрузки, но для Галины, измотанной многолетней гонкой за временем, только что выложившейся на первенстве страны и ставшей там в ряд чемпионок, уставшей в нелегком перегоне самолетов, забегавшейся по столице в предсвадебных хлопотах и продолжавшей усердно тренироваться в Ессентуках, волейбольные баталии становились уже явно лишней ношей. Как, наверно, хотелось ей отдохнуть и хотя бы часового права на одиночество, но, не рискуя навлекать на себя недовольство тренера, она покорно брела на спортплощадку.

Так шли для нее эти сборы. Обычно сдержанная, Галя даже как-то пожаловалась Ларисе Шатохиной на усталость и легкое недомогание. Лариса хорошо понимала причины ее переутомления и предложила испробовать старое русское средство — баню, обычно помогавшую в таких случаях. Действительно, Гале вроде бы стало лучше.

На следующий день с утра не было погоды, и тренер решил провести сдачу норм по общефизической подготовке. Вообще-то, если ожидался летный день, то перед этим никогда не давали других физнагрузок, ведь три полета в зону требуют больших сил и свежести спортсмена. За этим правилом в свое время всегда неусыпно следил Владимир Мартемьянов. Обладая непререкаемым авторитетом, он твердо и вовремя останавливал тогда еще неопытных руководителей сборной. Но Володи уже четыре года как не было с нами, а его умные и прагматичные советы почему-то не задержались в ответственных головах.

Между тем погода постепенно улучшалась и стало ясно, что через несколько часов могут начаться полеты. Но тренер был непреклонен, и всем пришлось демонстрировать силу мышц. Когда женской части команды предложили отжаться пятнадцать раз, Галя не стала полностью выкладываться, все-таки нездоровье давало о себе знать, и она совершенно разумно решила поберечься.

Придирчивый взгляд тут же уловил, что одна из летчиц "облегчает себе жизнь", и последовало грозное:

— Подгорная! Кто так отжимается, руки надо сгибать и разгибать полностью! Повторить!

Наверное, это было сказано достаточно резко, так что обычно спокойная Галка "закусила удила". Власть и права тренера, не объясняя причин, брать и выводить людей из команды не позволяли ему перечить. Сжав зубы, как говорится, на одном характере, она выдала то, что раньше никогда не могла сделать. Спортивная злость как бы вдохнула в нее силы — отжавшись двадцать раз по "классической" методике, она молча поднялась и пошла прочь.

После обеда все поехали на аэродром. Светило долгожданное солнце, начались тренировки. После двух вылетов Гале предстояло работать на "точке", у всех на виду. Это всегда заставляет трудиться с полной отдачей, а тут еще вроде и пустяковый, но не вылетающий из спортсмена инцидент на стадионе.

В последнем своем полете Галя предстала как бы туго заведенной пружиной, раскручивающейся с небывалой энергией. Наверное, это было ее лучшее выступление. Все удавалось ей в тот день, и те, кто наблюдал с земли, отметили энергичный, четкий пилотаж, уверенный летный почерк.

Весь вылет Галя отработала на одном дыхании, собрав в кулак всю волю и силы. Все отведенное для работы время использовалось без передышки, что не всегда по плечу и более сильным летчикам-мужчинам. Наконец она доложила:

— Тридцать девятый, задание закончила.

Теперь оставалось лишь снизиться и посадить самолет. Но та же энергия пружины, очевидно, заставила ее уходить с "точки" не обычным плавным разворотом. Галя заложила крутой вираж, и на земле увидели, что машина вдруг пошла вниз по странной спирали.

— Тридцать девятый, убери крен, выводи, — тут же последовала команда.

Ответа и корректировки не было. Машина как-то неодушевленно метила в центр аэродрома.

— Убери крен, на себя ручку, — надрывно командовали с земли.

В ответ ни звука.

Все обреченно смотрели на самолет, в котором, быть может, еще теплилась жизнь. Несколько секунд растянулись в бесконечно долгое время, пока машина не воткнулась в землю. Летчики бросились к месту падения, еще на что-то надеясь. Но все было кончено…

Обычная в таких случаях аварийная комиссия сделала вывод, что причиной стал острый болевой приступ радикулита, который внезапно пронзил ногу летчицы с такой силой, что вызвал помрачение сознания. Иных причин найти не могли, ведь самолет был исправен — это точно установили. У тех же, кто хорошо знал Галю, у ее друзей осталось свое мнение: произошел срыв, подготовленный несколькими предшествующими годами напряженной, выматывающей, чрезмерно насыщенной жизни. Постепенно накапливавшаяся усталость давила на летчицу своим грузом, но она, стараясь ее не замечать, шла вперед к своей цели. А цель требовала железного здоровья, выносливости. Последние месяцы оказались особенно трудными, но Галка не сдавалась. Ей бы сбавить обороты, не дать себе перегреться. Но нет. Ведь в сборной все время идет оценка, отбор.