Прервав полет, американец заявил, что у него при выполнении фигуры отказал двигатель. На этом основании спортсмен потребовал разрешить ему повторить все выступление. Все, кто наблюдал за полетом, крайне удивились подобному требованию. Ведь мы ясно слышали, что мотор работал нормально и лишь после допущенной ошибки как-то странно забарахлил. У нас сложилось твердое впечатление, что это был хитроумный маневр пилота, рассчитанный на возможность повторить свое выступление и, может быть, опередить Егорова. Это мнение еще более окрепло после того, как техническая комиссия соревнований проверила подозреваемый самолет и не нашла в нем ни малейшей неисправности. Двигатель запустился, как говорится, с пол-оборота, никаких посторонних предметов или повреждений в его агрегатах не нашли.
Нам было непонятно, почему Херенди не продолжил своего выступления, ведь таким образом он терял еще и все очки за оставшуюся часть комплекса, как за невыполненную. Для опытного спортсмена такое решение казалось очень странным, ведь какая бы неудача тебя ни постигла, надо всегда упрямо довести выступление до конца. Этим порой удается хоть частично компенсировать допущенный промах. Поэтому в первый момент мы подумали, что Херенди прекратил борьбу, отчаявшись после такой неудачи стать первым. Такой поступок был для нас неприемлем, но хоть как-то объясним. Однако все оказалось вне логики честной борьбы.
Херенди применил далеко не спортивную хитрость и, надеясь получить право на "второй подход", намеренно выключил двигатель после допущенной ошибки. Было неловко за этого опытного и сильного летчика, но, к нашему удивлению, история на этом не закончилась.
Чтобы добиться пересмотра решения технической комиссии, американская делегация развила бурную деятельность. Некоторые спортсмены западных стран подписали предложенное им письмо в адрес жюри с просьбой разрешить повторное выступление. Было оказано сильное давление на техническую комиссию, и она, к сожалению, не проявив принципиальности, изменила свое мнение. Новое решение комиссии и жюри имело примерно следующую редакцию:
— Неисправности в самолете не выявлено, но при непредвиденном стечении невозможных обстоятельств она может иметь место, поэтому Херенди разрешается повторить вылет.
Все это, конечно, противоречило правилам соревнований, но опять-таки решение жюри отменить никто не мог. Однако даже столь сомнительный тактический и явно не спортивный ход не принес хитрому Бобу желаемого успеха. Он так и не смог превысить результат Игоря Егорова и остался на втором месте.
У женщин, к счастью, обошлось без подобных интриг. Борьба шла открыто, хотя и не менее напряженно. По воле жребия мне выпало летать после Мери Гаффни и Зины Лизуновой. Причем Зина отработала очень хорошо и можно было надеяться, что по сумме многоборья она опередит Мери. Наверное, поэтому, да еще потому, что к вечеру, когда подошла моя очередь, аэродром почти опустел и зрителей было мало, мне удалось отработать так же спокойно, как на тренировке. Объявленный судьями результат позволил нам с Зиной закрепиться соответственно на первом и втором местах, Мери оказалась третьей.
Теперь надо было не сдать позиций в финале. Но командное первенство на этом завершилось, и, увы, кубок Нестерова достался американским летчикам. Наши ребята оказались вторыми, и было очень обидно отдавать приз, носящий имя выдающегося русского пилота, в чужие руки. Но спорт есть спорт… Наша женская команда стала первой. И, может быть, замазывая свои огрехи, организаторы соревнований решили, несмотря на неполный кворум команд, вручить нам учрежденный ими приз.
Но всех интересовал вопрос — кому же достанется кубок Арести? Это массивное изделие из серебра и золота было недавно учреждено создателем классификации фигур высшего пилотажа сеньором Арести как переходящая награда абсолютному чемпиону мира. Кубок должен был обрести своего первого владельца, а тот факт, что стоил он более тридцати тысяч долларов, привлекал пристальное внимание английской прессы. К концу соревнований журналисты все чаще стали появляться у доски с результатами участников, пытаясь угадать, у кого же им придется брать победное интервью.
Розыгрыш финального упражнения не внес больших изменений в распределение призовых мест. Кубок Арести и звание абсолютного чемпиона мира получил Игорь Егоров. Победа эта была ценна еще и тем, что впервые ее добился летчик, выступавший, как говорят футболисты, на чужом поле. Раньше всегда побеждали только хозяева соревнований. У летчиц призовая тройка в абсолютном первенстве осталась все той же: мне досталось звание абсолютной чемпионки, Зина стала серебряным призером, а Мери получила бронзу.
Своим успешным выступлением Мери Гаффни разрушила представление многих авиационных специалистов, в том числе и наших, о возрастном цензе для летчиков. В то время бытовало мнение, что если человеку за тридцать, то для авиационного спорта он уже не перспективен. Своим примером Мери, ставшая, кстати, через два года абсолютной чемпионкой мира, опровергла эту точку зрения. Многие наши летчицы потом успешно выступали за сборную команду в возрасте более сорока лет.
Утром в день закрытия соревнований вся советская команда находилась на аэродроме, ожидая вести о времени проведения церемонии награждения. Потом мы отправились на автобусе в свою гостиницу, чтобы привести себя в порядок и переодеться в парадную форму. И вот ведь как бывает: в цейтноте люди часто все успевают, а когда нет никакой спешки — опаздывают, да еще на собственное награждение. Хорошо еще, что Егоров и с ним несколько ребят не захотели ехать за парадными "мундирами", благоразумно решив, что их могут привезти те, кому не лень кататься туда да обратно.
Закончив прихорашиваться, мы отправились обратно на авиабазу, имея в запасе еще около двух часов. Однако, отъехав километров пять, попали в автомобильную пробку. Оказалось, что где-то далеко впереди произошла авария, в которой пострадало около двадцати машин, в том числе и какой-то автобус. Узкая дорога не позволяла ни объехать затор, ни вернуться назад, чтобы искать кружной путь. Нас плотно зажали в колонне автомашин, и оставалось лишь терпеливо ждать. С черепашьей скоростью мы продвигались вперед. Прошел час, другой, а впереди — еще несколько километров. К назначенному сроку мы уже опоздали, и теперь было непонятно, во что же вообще выльется наша задержка.
А на аэродроме тем временем оставшаяся часть нашей делегации пребывала в большом волнении. И не только потому, что некому было получать наши награды. Оказывается, расторопное английское радио уже сообщило об аварии, в которой сильно пострадали пассажиры автобуса. Наши товарищи стали гадать, не мы ли попали в эту переделку. Время шло, а большей части советской команды как бы и след простыл. Удалось убедить организаторов соревнований немного задержать начало официальной церемонии, но и это не помогло — мы все не появлялись.
Ждать больше не могли, ведь на закрытие чемпионата прибыло много почетных гостей, в том числе и члены королевской фамилии. Церемонию начали без нас. Егорову пришлось подниматься на пьедестал почета в рабочей летной форме, не подходящей к такому случаю, но это были уже мелочи. Главный приз — кубок Арести — вручили советскому спортсмену.
В то время как Игорь принимал поздравления, наш автобус наконец-то добрался до аэродрома. Еще издали мы увидели построившихся участников и алый флаг, поднятый в честь нового абсолютного чемпиона мира.
Ту же самую церемонию повторили и при награждении летчиц. И наибольшее удовлетворение при этом принесло не занятое в личном зачете первое место, а то, что именно наш, советский флаг поднимается выше всех и гимн именно нашей страны звучит на чужой земле. Это были именно те минуты, ради которых спортсмены годами выкладываются на тренировках, борются с соперниками и с самими собой. Теперь мы могли и возвращаться на Родину.
Когда "Антоны", доставившие нас домой, зарулили на стоянку в аэропорту Шереметьево, мы с удивлением обнаружили, что там собралось довольно много народу. Сначала показалось, что эта масса людей с цветами приехала встречать кого-то другого, но, присмотревшись, узнали сотрудников аэроклуба, федерации, Центрального комитета ДОСААФ, своих друзей и журналистов.
