На этих самолетах был применен ряд конструктивных новшеств, обеспечивающих дополнительные возможности и использованных позднее в конструкции других пилотажных машин. Так, например, симметричный профиль крыла обеспечивал одинаковую управляемость как в прямом, так и в перевернутом полете, а для изменения подъемной силы применялись управляющие поверхности. Машины были максимально облегчены за счет использования новых композиционных материалов, установки очень небольшого объема самолетного оборудования и неубирающихся шасси рессорного типа.
Основная часть американской команды выступала на самолетах "Питс-Спешиал". Эти маленькие бипланы на первый взгляд безнадежно устарели. Ведь такая схема была распространена в тридцатых годах, после чего, казалось бы, окончательно вытеснилась монопланами. Однако для воздушной акробатики бипланы сохранили свое значение, и американская команда не первый год на них успешно летала. Конечно, по ряду параметров такие самолеты уступали нашим Як-18ПМ и ЯК-18ПС, но зато для получения у судей высоких оценок им не требовалась слишком уж большая чистота выполнения фигур. Почему?
Дело в том, что наши Яки, имеющие гармоничный, четкий контур и соразмерные скорости вращения вокруг всех своих осей, выглядели в воздухе красивыми и стремительными, однако и ошибки пилота всего лишь в два-три градуса были заметны с земли достаточно ясно. На американских же бипланах, казавшихся квадратными этажерками, отклонение даже в пять-десять градусов от вертикали заметить очень сложно. "Питс-Спешиал", завывая мотором, выскакивал на вертикаль как пробка, и не успевали судьи и глазом моргнуть, как он, выполнив, например, несколько бочек, заканчивал фигуру. Из-за малых размеров машины трудно было определить, насколько чисто сделаны те или иные элементы, и оценки снижались лишь при совершенно явных отклонениях от нормы. Эта особенность самолета, однако, не означала, что на нем пилоту легко работать: слишком хорошая управляемость требовала отличной реакции и точного глазомера.
Знакомясь с зарубежными самолетами, мы обратили внимание на то, что многие из них имеют очень хорошую обработку поверхности. Заклепки были поставлены заподлицо и тщательно зашпаклеваны. Краска на крыльях и фюзеляже блестела как зеркало, а многие спортсмены у нас на глазах еще и занимались полировкой самолета при помощи специальной жидкости. Делалось это для повышения аэродинамических характеристик машины, улучшения условий ее обтекания воздушным потоком. Как-то непривычно воспринималось такое вылизывание самолета. Наши Яки не требовали таких нежностей и, как старые, закаленные солдаты, верно служили нам в самом неприхотливом виде, но, конечно же, было ясно, что более гладкая поверхность фюзеляжа им бы не повредила.
Вернувшись на свою стоянку, мы обнаружили, что и наши машины, прежде всего модернизированный ЯК-18ПС с хвостовым колесом, стали объектом паломничества. Спортсмены с интересом заглядывали в кабину — им нравилось, что она просторная, оборудована достаточным количеством приборов. Всех привлекал авиагоризонт, наш верный помощник в выполнении фигур, особенно полезный в условиях плохой видимости, — почти ни на одной зарубежной машине его не было.
Так, знакомясь с самолетами и их хозяевами, мы проводили время до открытия чемпионата. Вопреки нашим ожиданиям, женских команд полного состава, кроме нашей, не оказалось. Сборная ГДР была представлена тремя летчицами — минимальным количеством, необходимым для командного зачета. В составе же других команд — и того меньше. Поэтому, к сожалению, командное женское первенство, для которого требовались хотя бы три команды, не разыгрывалось.
Из-за предстоящего рождения ребенка не смогла принять участие в соревнованиях француженка Мадлен Делькруа, о которой мы много слышали. Она хорошо показала себя на предыдущем чемпионате, и мы полагали, что она будет одной из наших основных соперниц. Мадлен все же приехала в Хулавингтон и с пристрастием наблюдала за ходом борьбы.
В американской делегации была всего лишь одна спортсменка — Мери Гаффни, опытная летчица, имевшая в своем активе около двадцати тысяч часов налета на самых различных типах самолетов и вертолетов. У себя дома она содержала частную авиационную школу, где вместе с мужем обучала желающих летному делу. Мери тогда уже исполнилось сорок восемь лет, заметной спортивностью и крепким телосложением она, на первый взгляд, не отличалась, а на предыдущих соревнованиях, как мы знали, особым мастерством не блеснула. Наверное, поэтому мы не числили ее среди претенденток на победу и, как выяснилось, напрасно.
Наиболее грозных соперниц мы ожидали встретить в лице спортсменок ГДР. Одна из них, Моника Шоссер, была в числе лидеров Магдебургского чемпионата, и, естественно, к ней мы присматривались с повышенным интересом.
У мужчин основными соперниками наших ребят считались летчики Чехословакии, ГДР, США и Великобритании.
Большинство членов советской команды впервые участвовали в международных соревнованиях и ни с кем из зарубежных спортсменов знакомы не были. Лишь наши опытные Игорь Егоров, Леша Пименов и Валентин Пономарев уже выступали на чемпионатах и теперь как бы "выводили нас в свет". У них оказалось множество друзей среди пилотов разных команд, и не проходило и часа, чтобы не слышались знакомые голоса — это наши ребята приветствовали своих давних спортивных коллег.
Летчикам, на каком бы языке они ни говорили, всегда очень легко понять друг друга. Обычно это люди со схожими качествами — у всех хорошая реакция, развитая наблюдательность, динамичное мышление. Наличие в работе известной доли риска как-то объединяет их, делает более контактными и доброжелательными друг к другу.
Так было и в Хулавингтоне. Мы очень быстро перезнакомились со всеми участниками соревнований. Многие из них приходили послушать, как Игорь Егоров в перерывах между вылетами наигрывает на гитаре. Особой популярностью его игра пользовалась у испанцев и французов.
Все зарубежные спортсмены с болью расспрашивали нас об обстоятельствах гибели Владимира Мартемьянова, высокий авторитет и личные качества которого открылись для нас здесь с новой, еще более широкой и глубокой общечеловеческой стороны. Почтение к его памяти еще раз обязывало сделать все для успешного выступления на чемпионате.
После жеребьевки начался розыгрыш первого обязательного упражнения. Оценка, полученная за его выполнение, очень важна для дальнейшего хода борьбы, так как задает обычно настрой и судьям, и участникам. Ведь по нему даже точнее, чем по "школе" у фигуристов, можно судить об уровне подготовки летчика. Понимая это, каждый старался показать здесь все, на что способен, причем порой это желание оказывалось даже чрезмерным и подводило пилота.
Излишний психологический подъем в летном деле очень мешает. Если какую-то фигуру не научился хорошо выполнять, то никакой задор не поможет. Куда полезнее холодная голова и трезвый расчет. Слишком многое надо учесть еще до выполнения программы: характер погоды, направление и силу ветра, качество выполнения пилотажных комплексов другими участниками и немало другого. Причем весь анализ надо уметь сделать самому, не ожидая, что кто-то из тренеров принесет его, как говорится, на блюдечке. Конечно, и подсказка тренера, и совет друзей всегда полезны, но все-таки окончательное решение о тактике выступления приходится принимать самому.
Розыгрыш обязательного комплекса принес нам и радости, и огорчения. Игорь Егоров захватил лидерство среди мужчин, но остальных наших ребят среди призеров не оказалось. Погода стояла хмурая, дул сильный боковой ветер, и удержаться в пилотажном квадрате было нелегко. Приходилось выбирать: или, пожертвовав в чем-то качеством фигур, не получать штрафа за выход из зоны, или, старательно выписывая в небе рисунок фигур, лишиться сотни-другой драгоценных очков за нарушение границ пилотажа. Нужен был компромисс. Увы, не каждый нашел золотую середину.
В женской команде тоже не все удавалось. Не справившись, очевидно, с волнением, две летчицы получили нули за выполнение нескольких фигур, что лишило их надежды на высокое место в многоборье. Когда они летали, мы стояли на границе пилотажного квадрата и наблюдали за их работой. Сначала у каждой все шло хорошо, чувствовалось, что в воздухе опытные спортсменки. Но, когда до завершения комплекса оставалось совсем немного, они вдруг споткнулись на сложной, но хорошо оттренированной ими фигуре — вираже с бочками. Одна из спортсменок вдруг выполнила его не в ту сторону, а вторая вместо целого виража сделала лишь три четверти. Словом, в самом начале запева наши, как справедливо считалось, наиболее опытные солистки сорвались.
