Только рождение Настеньки смогло растопить лёд в душе Захара — и он разрешил Петру прийти посмотреть на малышку. Пётр пал под чарами сероглазой племянницы: её улыбка, смех, любопытные глаза делали из него покладистого дядюшку, пусть и ворчливого.

Но супруг Ирины не ко всем проявил такую лояльность. Со своей матерью он так и не наладил контакт. Хотя здесь его винить нельзя: женщина сама виновата в том, что их отношения стали ещё более натянутыми.

А вот с младшим братом Захар помирился — и, что удивительно, именно благодаря Ирине. После знакомства с ней (а может, всё же арест так сильно повлиял на него?) Николай взялся за ум. Он сам пришёл к старшему брату, искренне попросил прощения и попросился на работу.

Захар сперва скептически отнёсся к рвению младшего работать — слишком много было в прошлом ошибок и разочарований. Но шанс он ему всё же дал, не закрыв перед ним двери своего дома. Коленька стал частым гостем у них. Сперва, конечно, стеснялся Ирины, но постепенно шёл на контакт, хотя и наблюдал за ней настороженно, словно изучая и ожидая подвоха.

Со временем он начал помогать по дому: то дров наколет для бани, то грядки вскопает. А потом стал активно помогать и с ремонтом. В конце концов Николай взял на себя ведение хозяйства, поселившись в их летней кухне — к этому моменту его отношения с матерью окончательно испортились.

Почему так произошло? Николай так никому и не рассказал. Но все видели, что он начал отдаляться от матери сразу после того, как начал работать на Захара. С его переездом к ним вообще вышло любопытно.

Однажды поздним ноябрьским вечером он пришёл к ним с большой спортивной сумкой наперевес и просто попросил пустить его на постой. Первые ночи, естественно, спал в доме, а потом молча перебрался в летнюю кухню. Благо она была отапливаемой и обустроенной — там нашлось всё необходимое для жизни.

А как он нянчился с Настюшей! Он был их главной нянькой с первых дней её жизни, помогал буквально со всем. Наверное, не отказался бы и по ночам к ней вставать, если бы его об этом попросили. Настенька отвечала младшему дядюшке полной взаимностью: так, как ему, она больше никому не улыбалась. И на руках у него никогда не капризничала. А с каким удовольствием слушала сказки в его исполнении! О, это отдельная тема: переплюнуть Николая в сказках не смог никто.

Особенно когда малышка подросла, она стала требовать дядю Колю к себе по вечерам — без него ведь не уснуть. И мама с папой уже были не нужны.

Сперва думалось, что возникнет ревность. Но нет. Наоборот, Ирина с Захаром были благодарны Николаю за минуты отдыха и возможность побыть вдвоём.

Правда, потом Ира всё же говорила своему супругу о своих переживаниях насчёт личной жизни Николая. Он оказался тем ещё домоседом: куда-то пойти развеяться или встретиться с друзьями? Нет. «Дел дома много, — оправдывался он. — Настенька внимания требует, да и устал я на работе». А самой лучшей его отговоркой была фраза, что он нагулялся уже на всю жизнь вперёд. Может, это было и так, но Ирина всё равно переживала за него.

Тем более он теперь жил не с ними: съехал в прошлом году в собственный дом. Пусть маленький, но уютный и добротный. Он тоже завёл небольшое хозяйство. А ещё откуда-то привёз огромного дымчатого кота с порванным ухом и одним слепым глазом. Семаргл, как назвал Николай своего неожиданного домашнего питомца, оказался нравом крутым: к себе подпускал только хозяина. На гостей шипел и рычал. А уж как невзлюбил матушку братьев — только за одно это вредному кошаку можно было простить все его пакости. Настюшу к себе тоже не подпускал. Благо хоть не пугал её своим шипением, а просто при её появлении быстро и незаметно куда-то прятался…

Ирина улыбнулась, проходя мимо дома Николая. Семаргл (и почему Колька дал коту такое необычное имя?) лениво лежал на ветке яблони, дремал, одним глазом контролируя периметр двора: вдруг какая курица совершит побег из хоздвора? Она бы подошла погладить его, но кот не дастся.

Выйдя за пределы села, Ирина всё той же неспешной походкой пошагала вперёд. Озимь радовала глаз своим сочным зелёным цветом. Ярко-голубое небо было как никогда прекрасным и безоблачным. Жаворонки кружили в небе, бабочки порхали вокруг.

«Боже, как же прекрасна жизнь!» — подумала она.

Поправив лямку рюкзака и ещё раз уткнувшись носом в букет сирени, Ира продолжила свой путь, чувствуя, что готова лопнуть от счастья. Улыбка становилась всё шире и шире. Ей хотелось танцевать, порхать лёгкой бабочкой и пищать от счастья.

…Дошла. Мужа в мужской компании она сразу отыскала. Вот он, её красавец, стоит хмурый, что-то выговаривает Петровичу. Тот пытается отговориться, что-то доказать — вон как руками жестикулирует!

Колька тоже здесь. Стоит возле машины Петровича. Нет, не просто стоит — лазит под капотом. «Опять сломались?» — мелькнуло у Ирины в голове. А ведь Колька за эти годы раздался в плечах и больше не выглядит очкариком-заучкой — теперь это довольно брутальный молодой мужчина. «Ему бы найти хорошую девушку…» — пронеслось у неё в мыслях.

Ира прибавила шаг. Подойдя, приветливо улыбнулась мужчинам, которые, завидев её, разом притихли. Она вручила букет Сергею, безмолвно произнеся: «С днём рождения!» А потом быстренько шмыгнула к мужу и, собственнически обняв его за талию, заглянула ему в лицо. Захар, увлечённый нравоучительной речью, вздрогнул и, резко замолчав, повернул голову к ней. Удивление сменилось радостью. Он улыбнулся ей в ответ, обнял, ближе привлекая к себе, и поцеловал в висок.

— Какими ветрами, жена моя? — мягко спросил он, забывая об остальных.

— Если скажу, что соскучилась, поверишь? — игриво ответила вопросом на вопрос Ирина.

— Тебе? Нет, конечно. Ты же надумала искать работу. В последние дни только этим и занималась, если не уделяла внимание нашей дочери и домашним делам, — хмыкнул Захар.

— Это упрёк? — прищурив глаза, требовательно спросила она.

— Естественно! Мне, знаешь ли, обидно, что от меня отмахиваются, как от назойливой мухи!

Мужики рядом тихо засмеялись. Захар бросил на них предупреждающий, грозный взгляд — ну настоящий начальник! Те тут же притихли. Некоторые даже изобразили, что закрыли рты невидимым замком. Только Колька на них не обратил внимания. Ну, это и понятно: пока он не разберётся с проблемой, весь остальной мир для него не существует.

Развернувшись вместе с нею, они отошли на несколько шагов. И ведь встал так, что своей богатырской фигурой закрыл её от всех остальных. Ирина поймала себя на мысли, что до сих пор смотрит на мужа с восхищением. Он не сдал форму. Наоборот, вместе с братом активно занимался спортом, поэтому смело мог похвастаться и кубиками на прессе, и мышечной массой.

А ещё… Ещё он после рождения дочери перестал носить бороду, поэтому стал ещё красивее. Кажется, когда Ира впервые увидела его гладко выбритым, она влюбилась в него повторно. Вот так бывает, да?

— Ты так и будешь любоваться мною или всё же озвучишь причину своего неожиданного прихода? — усмехнувшись, подтолкнул он её к нужной теме.

Ирина лукаво стрельнула глазками, неопределённо пожала плечами.

— Обед принесла любимому мужу. Вдруг захотелось мне романтики. Пошли, Захар, на пикник, а?

Мужчина изогнул бровь в удивлении и окинул её задумчивым, чуть настороженным взглядом.

— Где-то накосячила? — задал он закономерный вопрос, слегка прищурившись.

В первый год их отношений, пока они ещё не были женаты и только налаживали совместный быт, Ирина частенько бегала к нему с обедами. Потом, после рождения дочери, тоже порой заглядывала, но всё реже: малышка оказалась той ещё капризулей, требовала постоянного внимания. А позже, когда Ирина всерьёз увлеклась вязанием и изготовлением свечей, визиты и вовсе стали редкостью. И вот теперь — пикник посреди рабочего дня? Что-то здесь не так.

— Почему сразу накосячила? — вспыхнула праведной обидой Ирина. Упёрла руки в бока и вперила в мужа взгляд исподлобья, всем видом демонстрируя возмущение. — Я, между прочим, у тебя идеальная жена!