Он не ответил сразу.

— Потому что такие вещи не разрываются одним звонком.

Я кивнула.

— Значит, разорвешь не сегодня.

— Я приеду и всё закрою.

Я почувствовала, как в груди снова неприятно кольнуло.

— И ты собирался приехать и сказать мне: «Кстати, у меня была помолвка, но теперь её нет»?

Он посмотрел жёстко.

— Я собирался рассказать тебе, когда это перестанет существовать.

— Чтобы я не могла решить сама, хочу ли я быть частью этой истории?

Тишина.

Он не отступил.

— Я хотел избавить тебя от лишнего.

— Нет, — тихо выдавила я. — Ты хотел избавить себя от неудобного разговора.

Он дернулся, но не вспылил.

— Я собирался всё закончить еще до того, как встретил тебя.

— Но не закончил.

Он посмотрел прямо.

— Потому что такие вещи решаются не на эмоциях.

Я почувствовала, как пальцы снова впиваются в край стола.

— А со мной ты на эмоциях?

Он подошёл ближе.

— С тобой я по-настоящему.

От этого стало только тяжелее.

— А с ней? — спросила я.

Он не ответил.

И в этом молчании было больше, чем в словах.

Я потянулась за курткой. Руки не слушались, молния заела, пришлось дёрнуть сильнее.

— Ты уезжаешь? — спросил он.

Я не сразу смогла ответить. Горло снова перехватило.

— Да.

— Из-за этого?

Я кивнула.

— Я уже была в похожей ситуации.

— Но я не Марат.

От этого имени меня будто током ударило. Я сжала губы.

— Я тоже так думала, — тихо произнесла я.

Он стоял совсем близко. Его тепло проникало под кожу.

— Я сказал тебе правду, — выдал глухо.

Я посмотрела на него.

— Нужно было раньше.

Он замолчал.

Я натянула ботинки не глядя.

— Я приеду, — сказал он. — Закрою всё и приеду к тебе.

Сердце болезненно дёрнулось.

— Сначала закрой.

Он смотрел так, будто хотел дотронуться. Рука чуть поднялась и опустилась.

— Не делай этого, Алина. Нам хорошо вместе.

Я вдохнула слишком резко.

— Нам хорошо здесь. А за этим домиком у тебя невеста.

— Это не так просто.

Я накинула куртку на плечи.

— Значит, сначала упрости.

Снаружи хлопнула дверца машины. Я вздрогнула. Замерла у двери.

Он молчал.

Я вышла, не оглядываясь. Холод сразу обжёг кожу. Воздух резанул лёгкие.

Снег скрипел под ногами, я почти бежала.

В машине я захлопнула дверь и только тогда поняла, что у меня дрожат руки.

Марина посмотрела на меня внимательно.

— Всё?

Я кивнула.

Машина тронулась. В зеркале мелькнул домик и тёмная фигура у входа.

Я отвернулась раньше, чем он исчез из вида.

В машине было тесно от молчания. Марина вела быстро, резко перестраиваясь, будто пыталась обогнать не машины, а мысли. Я смотрела в окно на белые обочины, на редкие фонари и не чувствовала дороги. Только холод под ребрами.

— Он что… даже не вышел? — спросила сестра, не отрывая взгляда от трассы.

Я сжала ремень пальцами.

— Вышел, — сказала я. — Но не за мной.

Марина фыркнула.

— Мужики… Ладно. Ты уверена, что правильно сделала?

Я повернула голову к стеклу.

— Я не уверена. Просто не хочу снова быть «временной».

Она больше не лезла. Только иногда сильнее включала печку, будто мне могло помочь тепло.

Дома мы разошлись без сцен. Я закрыла за собой дверь, прислонилась лбом к холодному металлу и стояла так пару секунд, пока не отпустила дрожь.

Телефон молчал до вечера. Потом экран вспыхнул: «Тимур».

Я не взяла.

Через час пришло сообщение. Два слова: «Надо поговорить».

Я положила телефон экраном вниз.

Праздники прошли, как будто их и не было. Окна в соседних домах мигали гирляндами, кто-то орал тосты, хлопали петарды. У меня в квартире было тихо. Я ела с ножа сыр, пила воду из кружки и ловила себя на том, что слушаю подъезд — вдруг шаги, звонок в дверь. Ничего.

На третий день Марина спросила, не собираюсь ли я «хотя бы закрыть эту историю». Я сказала: «Закрыла». И сама не поверила.

Когда закончились выходные, я собралась на работу так, будто возвращалась в чужую жизнь. Волосы — в хвост. Макияж — минимальный. Пальто застегнула до горла. В лифте посмотрела на себя в зеркало и не узнала лицо — слишком ровное.

Офис встретил сухим воздухом и запахом кофе. Я сделала шаг в коридор и сразу почувствовала: что-то не так. Люди говорили тише. Две девочки у принтера замолчали, когда я подошла. Кто-то улыбнулся и тут же отвел взгляд.

— Алина… — окликнула бухгалтерша Лена и сразу замялась. — Ты… давно?

— Только пришла, — ответила я.

Она открыла рот, будто хотела сказать что-то важное, но передумала.

— Тебя… к руководству вызвали.

И быстро ушла в свой кабинет.

Я прошла по коридору, будто по воде. Таблички на дверях были те же, но внутри словно поменяли воздух. У приёмной сидела новая девушка. Чужая. Она подняла глаза, быстро сверилась с листком.

— Алина? Подождите минуту.

Минуты не прошло.

— Проходите.

Кабинет был тот же, но стул у окна стоял иначе. На столе — другие папки. За столом сидел не наш директор. Я не знала этого мужчину. Он даже не поднялся.

— Садитесь, — сказал он без приветствия.

Я села. Пальцы сами нашли край сумки.

— У нас произошли изменения в структуре, — начал он ровным голосом. — Ваша должность сокращена. Вам подготовили документы. Компенсация по закону.

Я смотрела на него и ждала, что он скажет «шутка». Он не сказал.

— Простите, что? — спросила я, и голос прозвучал слишком спокойно.

Он протянул папку.

— Ознакомьтесь. Подпись вот здесь. Личные вещи заберёте сегодня.

Я не взяла папку.

— Это из-за… — я недоговорила.

Мужчина чуть приподнял брови.

— Решение принято. Вопросов по процедуре быть не должно.

У меня пересохло во рту. Я поднялась.

— Я могу поговорить с… — снова не сказала слово «директором», потому что его здесь уже не было.

— Нет, — ответил он. — Следующий.

Я вышла в коридор. Сделала вдох — и будто вдохнула стекло.

У окна стоял охранник. Раньше его не было. Двое мужчин в костюмах прошли мимо, переговариваясь вполголоса. И я уловила фамилию, от которой свело живот.

Гаджиев.

Меня догнали шаги. Кто-то позвал по имени. Я обернулась.

Он стоял у двери переговорной — не в костюме, как те двое, а в тёмном пальто, с уверенной улыбкой, которая не обещала ничего хорошего.

— Алина, — произнёс он так, будто мы старые знакомые. — Рад видеть вас живой и целой.

Я не двинулась.

— Это вы…? — спросила я.

Он сделал вид, что удивился.

— Я? Я всего лишь зашёл решить рабочие вопросы. — Он приблизился на шаг. — Вы же умная девочка. Понимаете, как всё устроено.

Я сжала ремешок сумки.

— Меня уволили, — сказала я.

— Да, — кивнул он. — Повезло, что на этом всё закончилось.

Он говорил мягко, но у меня все заледенело внутри.

— Если бы вы не были женщиной уважаемого человека… — он сделал паузу, словно подбирал приличное слово, — я бы вас в порошок стёр. А так — живите. Радуйтесь. И держитесь подальше от того, что вам не по размеру.

У меня внутри поднялась горячая волна. Не страх — злость.

— Я не чья-то женщина, — процедила я.

Он улыбнулся шире.

— Конечно. Как скажете. — И наклонился чуть ближе. — Передайте ему благодарность. И скажите… — он прищурился, — что я тоже умею держать слово.

Он отступил. Прошёл мимо, не касаясь, но оставив после себя запах дорогого табака и грязное чувство, будто по мне прошлись ладонью.

Я стояла секунду. Потом пошла к своему столу.

Собирала вещи молча. Ручку, блокнот, зарядку. Кто-то делал вид, что занят. Кто-то пытался не смотреть. Лена протянула мне пакет.

— Алин… — начала она.

— Всё нормально, — заверила я и сама удивилась, что это правда. Не нормально — но уже случилось.