Но стоит ли мне верить?

Под утро мозг не выдерживает, мысли путаются, и я вырубаюсь, проваливаясь в глубокую, беспокойную дремоту.

А просыпаюсь от чего-то тёплого.

Мой нос прижат к мягкому, слегка колючему свитеру, пропитанному жаром и терпким мужским запахом. Этот запах впитывается под кожу, заставляя меня невольно глубже вдохнуть, а тепло настолько приятное, что хочется ещё сильнее вжаться, потереться носом о шероховатую ткань.

Я немного двигаюсь, и только тогда осознаю, что прижата к огромному телу, а на спине лежат тяжёлые, но удивительно бережные руки. Сердце замирает. Медленно поднимаю взгляд.

— Доброе утро, малышка, — хрипло шепчет мужчина. Его голос ещё сонный, немного ниже, чем обычно. Он улыбается, расслабляя хватку, но не отпуская полностью.

Я киваю, не в силах отвести взгляд. Будто вижу его впервые.

У младшего брата более мягкие черты лица, взгляд почти всегда тёплый. Но даже раненый, он выглядит как огромная машина для убийств, воплощение силы, которому не страшны ни люди, ни изменённые существа, о которых они говорили ночью. Эти руки могли бы причинить боль, но... мне не страшно. Мне они никогда не причиняли боль. Меня охватывает странное, необъяснимое чувство. Он держит меня так, будто никогда не отпустит, и я верю, что рядом с ним мне ничего не угрожает.

— Прости… — я шепчу, пытаясь осторожно выбраться, но его руки не ослабевают. — Тебе, наверное, больно… Пусти, я принесу тебе лекарства.

— Погоди, — его голос звучит чуть глуше, когда он снова прижимает меня к себе и глубоко вздыхает. — Так хорошо.

— Я не лекарство, — пробую снова отстраниться, но стоило мне только пошевелиться, как верхний спальный мешок, служивший нам одеялом, сбивается.

Арон недовольно цокает, а в следующую секунду резко, но аккуратно тянет меня ближе, так что я оказываюсь на его груди.

Хорошо, что не всем телом. Хорошо, что не на его ране, которая ещё недавно мучила его.

Но сердце всё равно грохочет в груди.

— Лекарство, — шепчет Арон, уткнувшись в мои волосы.

Его голос звучит хрипло, почти неразборчиво, а дыхание ласково касается моей кожи. На мгновение он замирает, а затем осторожно поднимает моё лицо, позволяя взглядам встретиться. В его глазах читается что-то странное… Что-то, чего я не замечала ранее

А потом он касается моих губ.

Прикосновение лёгкое, но оно словно выбивает воздух из лёгких. Тепло вспыхивает внутри, разливаясь по всему телу. Я замираю, не зная, что делать, а затем резко отстраняюсь. Губы горят, словно от них расходится импульс, пронзающий всё тело.

Я поднимаюсь, всё ещё не до конца понимая, что только что произошло, и машинально прижимаю пальцы к губам.

— Прости… — Арон тоже приподнимается, глядя на меня с какой-то смесью сожаления и надежды. — Я испугал тебя?

Он пытается заглянуть мне в глаза, но я отворачиваюсь, чувствуя, как внутри смешиваются чувства, которым я не могу дать названия.

— Нет… Просто… — мой голос дрожит, и я торопливо сглатываю. — Прости, мне нужно… Да, нужно вставать и идти дальше.

Неожиданный звук заставляет меня вздрогнуть.

Вжик.

Змейка палатки с шелестом расходится, и в проёме появляется Керн. Он хмурится, но ничего не говорит, просто протягивает нам по чашке с горячим чаем и порции каши.

А затем молча подаёт мне мой свитер.

Я хватаю его, мгновенно натягиваю поверх термокостюма, и только тогда замечаю, как сильно стучит моё сердце.

— Пугаешь крошку, Арон? — Керн ухмыльнулся, бросая на него короткий взгляд. — Лучше не спеши.

— Я и не думал, — хрипло отозвался Арон, кашлянув, и чуть расслабил плечи. — Спасибо.

— Лия, — Керн снова перевёл взгляд на меня, — я тут полазил в настройках дрона и управления им и нашёл интересную деталь. Дрон может скрывать вокруг себя любые тепловые места. Уж не знаю, зачем…

Я сделала глоток горячего чая, но тут же отвлеклась, обдумывая его слова.

— Скорее всего… — я задумчиво постучала пальцем по металлической кружке. — Чтобы никто другой не засёк. Я так понимаю, что многое в Халазии продумано для её защиты, но никто не мог предположить, что её же технологии и системы могут использовать против неё же.

Губы сами собой сжимаются в тонкую линию, пока я провожу пальцами по экрану дрона, находя ту самую функцию, о которой говорил Керн.

— Думаю, она используется как невидимка для любых чужих систем отслеживания…

Внезапный шум за пределами высотки заставляет меня вздрогнуть. Грохот раздаётся так резко, что тело действует само — инстинкт самосохранения срабатывает быстрее, чем сознание. Я моментально активирую невидимость дрона, а в следующее мгновение Арон резко хватает меня и прячет за своей спиной.

Кажется, у всех по разному сработал инстинкт.

Я моргаю, осознавая, что теперь нахожусь между ними обоими, укрытая их телами.

За окном медленно пролетают дроны. Их тяжёлое гудение разрезает тишину, и сердце с силой ударяется в рёбра.

Керн и Арон застывают, внимательно наблюдая за происходящим, а я, не в силах пошевелиться, медленно сжимаю их руки в своих.

И молюсь, чтобы моя версия сработала…

Шум дронов стихает так же быстро, как и появился. Они просто улетают, не обнаружив нас. Снова.

Я продолжаю напряжённо вслушиваться в тишину, но в груди уже закрадывается тревожный вопрос. Он не даёт покоя, и, с трудом разлепив губы, я тихо спрашиваю:

— Почему тогда, когда мы шли к деревне, нас тоже не засекли? Ведь он тогда подлетел близко. Почему он нас не обнаружил?

Арон садится в палатке и берёт свою кружку с горячим чаем, на мгновение задумавшись.

— Рядом со своими базами “Халазия” использует другие дроны, — наконец отвечает он, сделав глоток. — Здесь они оснащены теплодатчиками и камерами. Там же — просто камеры, к тому же, допотопные. Тогда они просто проверяли, выжила ли ты в капсуле. Это очень легко проверить через обычную камеру. Достаточно обшарить местность и, на всякий случай, подорвать остатки капсул. Они сделали это и с капсулой Лиама. Мы тогда слышали взрыв, такой же, как был и от твоей.

Меня пробирает неприятный холод.

— Мы рядом с её базой?

Керн кивает, его лицо остаётся невозмутимым.

— Да. Мы сейчас в одном из небольших городов, и тут относительно безопасно. Особенно теперь, когда мы знаем, как скрываться. Но если бы мы подошли к одному из крупных городов, которые раньше были многомиллионными, ты бы сразу ощутила разницу. И через секунду была бы либо мертва, либо чипирована.

От его слов меня передёргивает. Я сжимаю пальцы на кружке, ощущая тепло, пытаясь согнать мурашки с кожи.

Мне хочется ещё спросить про изменённых людей, но я резко замолкаю. Нельзя выдавать, что я что-то слышала. Осторожно киваю, зачёрпываю ложку каши и запихиваю её в рот. Солоновато-пресная, но такая сытная, что вмиг становится легче.

Керн первым нарушает тишину:

— Нужно выходить из города и уходить в лес. Там нет патрулей, и там будет относительно безопасно.

— Как твоя нога, Лия? — добавляет он, внимательно глядя на меня.

— Нормально, идти могу, — отвечаю я с набитыми щеками. — А ты?

— Хорошо, — он кивает. — Никакого заражения ни у кого из нас нет. Значит, мы отделались лёгким испугом.

— Уверен?

Арон качает головой, отставляя кружку с чаем:

— Если бы было заражение, всё тело бы лихорадило. Ты бы ощутила действие яда или других зараз в тот же день. Или на следующий. Но прошло уже много времени.

Точно, я об этом помнила там, в скалах. Но тут уже немного расслабилась, ощущая больше безопасности и защищённости, чем раньше. Я киваю, но умалчиваю о том, что порой меня не на шутку колбасит. И дело тут вовсе не в заражённой крови или ранах… Причина глубже, и мне страшно думать о последствиях. Особенно если я действительно начинаю чувствовать к ним обоим… так много.

Я осторожно складываю в рюкзак оставшиеся запасы. Банка консервов, обрывки старой ткани, небольшой кусок верёвки — кажется, что сейчас может пригодиться всё. Пальцы дрожат, когда я затягиваю застёжку, и почему-то в груди всё равно растёт странная тяжесть.