— Как думаешь, Керн разрешит зажечь свечу? — спрашиваю я, пытаясь разложить спальник так, чтобы он не занимал слишком много места. — Может, станет холодно ночью?

— Если зашторим окно, может, и разрешит, — ухмыляется Арон. — Хотя я бы на твоём месте не рассчитывал. Это ведь дополнительный свет.

Тем временем возвращается Керн.

В его руках — небольшой рюкзак и пачка чего-то, похожего на свечи.

— Я видел магазин на первом этаже. Пойду проверю, что там можно найти, — говорит он, не дожидаясь вопросов.

Я машинально сжимаю пальцы на ремне рюкзака, неуютно передёргивая плечами.

— Один?

Керн кивает, закидывая рюкзак за спину.

— Вы пока оставайтесь здесь.

Керн уходит, и мы остаёмся вдвоём.

Я продолжаю готовить место для сна, а Арон, нахмурившись, пытается закрыть пролом в окне старой фанерой, найденной неподалёку. Она покоробилась от сырости, но всё же держится, пусть и с перекосом. В комнате становится заметно свежее, теперь здесь не пахнет затхлостью, только лёгким холодом, просачивающимся сквозь щели.

Ночь сгущается быстро, и единственным источником света остаётся тусклое зарево над горизонтом. За окнами город погружается в полумрак, его силуэты кажутся ещё более разрушенными и мрачными.

Проходит около часа, прежде чем возвращается Керн.

В руках у него большой свёрток, который он аккуратно кладёт на пол.

— Что это? — спрашиваю я, присаживаясь рядом.

— Палатка, — отвечает он, разворачивая находку.

Ткань грязная, с пятнами и надрывами, но на ощупь крепкая.

— Нашёл на складе. Если её немного почистить, будет вполне пригодна для ночлега.

Мы втроём принимаемся за дело.

Керн проверяет швы, заделывает самые крупные дыры с помощью куска ткани и проволоки. Арон приносит несколько обломков мебели, используя их как опоры, чтобы закрепить палатку на полу. Я стелю раскрытые спальные мешки, добавляя поверх пару найденных старых курток — так будет ещё теплее.

Работа занимает не меньше двух часов, но в конце концов палатка стоит.

Внутри тепло и уютно, хоть и всё ещё пахнет затхлостью.

Я сижу у входа, кутаясь в куртку, наблюдая за тем, как Керн молча проверяет аптечку, перебирая пузырьки и бинты перед сменой повязок, а Арон с каким-то детским восторгом рассматривает найденную им старую карту города.

Мы заканчиваем приготовления и на походной печке греем кашу и чай. Вонь пыли и сырости смешивается с запахом горячей еды, отчего в животе немедленно всё сжимается от голода. Горячее не только утоляет его, но и согревает изнутри. Мужчины закрывают окно куртками, а дверь заваливают рюкзаками, чтобы не задувало. В воздухе всё ещё стоит прохлада, но становится заметно теплее.

Я зеваю, чувствуя, как приятная усталость накрывает всё тело.

— Нет, Лия, — говорит Керн, когда я устраиваюсь с краю палатки.

Он забирается внутрь следом, и я тут же краснею, сама не понимая, почему. В горле пересыхает, и я нервно сглатываю.

— Ложись посередине, — продолжает он. — Тебе много места не надо, да и ночью можешь там с краю просто окоченеть.

Я чувствую, как внутри всё сжимается.

— А вы? — спрашиваю, сглатывая ещё раз. — Вы тоже можете замёрзнуть.

— Не спорь, малышка, — ухмыляется Арон, ложась с другой стороны и устраиваясь на спине. — Между нами тебе точно будет теплее.

Я замираю, потом всё же осторожно пробираюсь в центр. Керн закрывает палатку, и едва он устраивается рядом, я замечаю, как мне сразу становится теплее.

Я ложусь лицом к Арону, и тёплый, слегка шероховатый материал его куртки касается моего лба. Позади ощущается тепло Керна, его дыхание раз за разом касается моего затылка. Всё это слишком... странно.

Но вместо дискомфорта я ощущаю расслабление. Мне даже горячо внутри, и пульс стучит так бешено, что хочется только раскрыться, впустить прохладный воздух.

Я сглатываю, осторожно закрывая глаза.

Сегодня я впервые за долгое время чувствую себя сытой, довольной... в безопасности.

Сегодня я точно высплюсь.

Но…

Проходят долгие минуты. Я успокаиваю дыхание и чувствую, как меня постепенно обволакивает эта сонная нега. Тепло тел рядом создаёт ощущение защищённости, которого я давно не испытывала.

И едва я начинаю засыпать, слышу спокойный, размеренный тон Керна:

— Что дальше? Мы должны будем оставить Лию.

Тепло внутри меня резко сменяется холодом.

— В этом и был смысл, — отвечает Арон, его голос звучит глухо, будто он тоже не до конца уверен. — Отец дал ей выбор, а мы не можем её силой заставить остаться с нами. Да и… как это объяснить? Я и сам не понимаю, почему так сильно не хочу, чтобы она осталась с братом.

Братом?

Я прикусываю губу, стараясь дышать ровно.

— Раньше таких причин было достаточно, чтобы жениться на девушке, — задумчиво говорит Керн. — Помнишь, мама рассказывала о браках на Земле? Как было раньше… И, думаю, одно из доказательств, что мы живы и способны думать в подобном ключе — это как раз то, что мы можем чувствовать.

Пауза.

— Нам пока не попадались изменённые люди, и Лия не знает о них. Но когда встретимся… ей придётся доверять нам безоговорочно.

Я ощущаю, как напрягаются мышцы Арона.

— Я не хотел бы её пугать раньше времени, — тихо прошептал он.

Я изо всех сил пытаюсь не дёрнуться, не выдать себя. Дышу медленно и размеренно, надеясь узнать больше.

— К тому же у нас теперь есть глаза, — продолжает Арон. — Я до сих пор в шоке и восторге одновременно, что у нас есть дрон.

— Это наше преимущество. Но… больше я не могу вести себя с ней как…

— Она меня, или нас даже, назвала «дикими Северянами», — хохотнул Арон.

Я слышу в его голосе улыбку, но не могу понять, действительно ли ему смешно.

— Слушай, я думал, она даже не станет думать о том, чтобы нам помочь. Но она переживает. Я тоже больше не могу вести себя с ней так, как вёл раньше, — я едва не вздрагиваю от мимолётного касания по плечу.

Я замираю, борясь с желанием отстраниться. Они не должны знать, что я не сплю.

— Неизвестно, когда мы вернёмся домой. И вернёмся ли вообще. Но я не могу больше жить по указке нашего отца.

— Ты знал, что он ищет способы стать партнёрами с Южными?

— Да.

— Я недавно это понял, когда он в прошлый раз вернулся с встречи. Боюсь, если бы Лия не повторяла про брата одно и то же… она бы уже была в системе и чипирована. Так что…

У меня холодеют пальцы. О чём они говорят?

— Я тоже не поверил, что он хочет оставить её в деревне. И мне жаль, если он поймёт, что Сайра нам помогала.

— Брось, брат. Он никогда не подорвёт её доверие.

— И хорошо. Значит, нам нужно заботиться только о себе…

Всю ночь я не могу толком заснуть. Едва засыпаю, мне снятся странные картинки вперемешку. То смазанные силуэты, то обрывки разговоров, то странные улыбки Арона или Керна, которые заставляют меня дрожать и рвано дышать. Их взгляды мерцают в полутьме, будто они что-то еще тщательно скрывают.

То фантазия рисует в воображении изменённых людей, и я, сколько ни пытаюсь представить что-то иное, вижу лишь безликих, механизированных существ — высоких, бесшумных, с нечеловеческой пластикой и грацией. Меня охватывает липкий страх, и я просыпаюсь, чувствуя, как по спине стекает капля холодного пота.

Но самое страшное — это не они. Это мои собственные мысли. Я усиленно пытаюсь игнорировать бешеный ритм своего сердца, когда вспоминаю слова Керна и Арона. Они тоже чувствуют это… Тонкая, почти невидимая стена между нами рушится, и с каждым днём лёд становится тоньше.

Но разве это нормально? Разве я могу что-то к ним чувствовать? Какое право я имею позволять себе привязанность?

А с другой стороны… Как они себя вели? Разве они сделали мне что-то плохое? Нет. Не обидели, не предали. Они помогают. Они заботятся. Они рядом.

Наверное, поэтому я и хочу так отчаянно верить, что это и есть та самая, давно забытая, никому не нужная любовь. Та, о которой так много говорили раньше. О чём снимали фильмы, писали книги…