Это странно.

Не тревожно, но необычно — словно мир на мгновение притих, давая возможность отдышаться, прийти в себя.

— Ты доверишься моей маме, Лия? — вдруг тихо спрашивает Зои.

Я оборачиваюсь к ней, встречаясь с её серьёзным, чуть обеспокоенным взглядом.

— Она у меня медик, а ты несколько раз была ранена, — продолжает она, чуть склонив голову.

Я на секунду задумываюсь.

Честно говоря, мои ранения меня волнуют меньше всего. Они ноют где-то на грани сознания, но беспокойство о самочувствии Арона и Керна отодвигает всё остальное на второй план.

И всё же…

Я киваю.

— Да.

Снова выбор… Снова нужно довериться. Поверить незнакомцам и слушаться их. И, если честно, эти незнакомцы вызывают куда больше доверия, чем те, что были в Северной деревне.

Зои открывает передо мной полог большой палатки, приглушённый свет внутри заливает нас мягким тёплым оттенком.

Я делаю шаг вперёд.

Внутри немного людей.

И внезапно накатывает странное облегчение — спокойствие, уверенность, что здесь мне ничего не угрожает. Потому что всех, кроме медика, я знаю.

Но вместе с этим приходит и другое чувство.

Неловкость. Жаркое, обжигающее ощущение, которое тут же расползается по телу. Потому что прямо передо мной стоит Арон.

Полуголый.

Я моргаю.

Сердце делает резкий удар.

И на миг кажется, что воздух в палатке стал слишком тяжёлым.

Мои глаза невольно задерживаются на его фигуре.

Крепкие мышцы, натянутые под ровной, светлой кожей. Линии рельефа чётко выделяются в тусклом свете сверху, а снизу, в круге света от лампы медика, отчётливо видны подтянутые мышцы живота, перекатывающиеся при каждом движении.

Арон кривится, когда женщина касается его раны, и коротко зачесывает назад чёрные волосы. Нервный жест. Как и то, как он облизывает губы, будто пытаясь отвлечься от боли.

Керн время от времени бросает на него быстрые взгляды — короткие, напряжённые. И каждый раз, когда его брат шипит сквозь зубы, лицо Керна остаётся бесстрастным, но пальцы чуть подрагивают.

— Мамуль, я привела тебе малышку, — голос Зои выдёргивает меня из наблюдений.

Я едва успеваю перевести взгляд, как слышу знакомый, тёплый голос:

— Лия, моя девочка! Теперь другое дело!

Лиам мгновенно оказывается рядом, его руки крепко обнимают меня, прижимая к себе.

— Ты так прекрасна, малышка, — он отстраняется, но пальцы всё ещё удерживают мои. Затем он мягко берет за руку Зои. — Спасибо, милая.

— И правда, малышка, — раздаётся голос женщины, но она тут же возвращается к обработке раны Арона.

Брат морщится, но усмехается:

— Где ж вы так все грохнулись, что все ранены?

— Где мы только не были, — отвечает Арон, слегка хрипло.

— Долго ещё?

— Терпи, если хочешь, чтобы я зашила тебя аккуратнее, чем все твои прошлые медики, — усмехается женщина. — Руки бы им поотрубать! На таком красивом молодом теле — такие рубцы!

Арон снова кривится, но хмыкает:

— Это следы прошлых битв.

— Сразу видно, что Северные любят подраться, — насмешливо замечает Зои. — Вы так согреваетесь?

Керн бросает на неё пронзительный взгляд.

— Не умничай. Мы просто не так часто обращаемся к медикам. Справляемся собственными силами.

А потом его взгляд снова смещается на меня.

— Лия…

Он будто хочет сказать что-то важное, но в последний момент либо передумывает, либо, наоборот, решается.

— Ты как?

— Хорошо, — отвечаю просто, но в этот раз не лгу. Мне действительно тут хорошо. Так, как не было раньше. И их присутствие — это тоже причина, почему мне тут хорошо..

И добавляю, прежде чем осознать, насколько странно это звучит:

— Мне впервые не холодно на улице.

Лиам тепло улыбается.

— У Северных мороз и бури, да, малышка? Мы приедем домой, к Восточным, и ты увидишь, как там хорошо.

Домой?

Слово звучит непривычно, почти чуждо.

— А этот лагерь…

— Думала, мы тут живём? — фыркает Зои. — Ну уж нет. Это всего лишь временное укрытие. Мы разложили лагерь, чтобы проверить близлежащие города.

Я перевожу взгляд на Лиама.

— А что вы искали?

Он смотрит прямо мне в глаза.

— Тебя. — Голос твёрдый, он ответил без колебаний. — Мы искали тебя, дорогая.

И прежде чем я успеваю что-то сказать, он чуть склоняется ближе и добавляет:

— И теперь нам нужно возвращаться.

Пауза.

— Ведь… Я тебя никуда больше не отпущу.

— Столько людей искали меня? — мой голос звучит тише.

Лиам кивает, легко, почти буднично, будто это само собой разумеющееся.

— Я пробыл в первый раз на Земле у Восточных более недели. Так вышло, что на станциях другое времяисчисление. Но не суть.

Он откидывается на руки и смотрит куда-то мимо меня, словно резко вспомнил свой первый визит к Восточным.

— Конечно, ещё до того, как я первый раз приземлился на планету, я знал, что «Светлая Халазия» — это плохо. И когда я встретил Зои, я решил, что моё место на Земле.

— А ещё он завоевал доверие моей семьи и смог перепрограммировать несколько дронов, — раздаётся новый голос.

В палатку заходит мужчина. Крупный, массивный, но с добродушной улыбкой и лёгкой сединой на бороде. Он смотрит на меня сверху вниз, склоняет голову в сторону, оценивающе.

— У тебя прекрасная сестра, дорогой друг, — говорит он, сверкнув светлыми, почти прозрачными глазами — точь-в-точь как у Зои.

Потом переводит взгляд на Арона и Керна, чуть приподнимая брови.

— Северные, — негромко произносит он. — Сами сыновья моего давнего друга попали ко мне. Рад вас видеть.

Керн кивает:

— И мы рады снова встретиться. Дайте нам возможность переночевать и подлечиться какое-то время. Мы вернемся домой, как только восстановим свои силы.

Я застываю.

«Вернемся домой».

Он сказал это спокойно, но его голос прозвучал так… уверенно. Словно решение уже принято. Окончательно.

Я помню, как они рассуждали о том, что недовольны решением своего отца. Но сейчас… Это звучит как уже принятое решение.

Они уйдут.

Они уйдут.

Я не понимаю, почему этот факт так больно вонзается в грудь.

Бросят меня.

Они меня… Бросят?

Так просто?

Наверное. Наверное, это для них просто…

Я почти не замечаю, как Арон осторожно надевает верх нового комбинезона. Всё вокруг превращается в гул, как будто кто-то заглушил меня нарочно.

Я прикусываю губу.

Голова опускается вниз.

Внутри всё дрожит от мысли, что они уйдут. Что я останусь здесь. Без них.

Живот скручивает болью.

Я хочу что-то сказать, но слова застревают в горле. Воздуха не хватает. Мужчины выходят, оставляя меня наедине с Зои и её матерью.

И в этой звенящей тишине, прежде чем я успеваю хотя бы сглотнуть, Зои прищуривается, скрещивает руки на груди и спрашивает с лёгкой насмешкой:

— И чей именно планируемый уход тебя сейчас расстроил, малышка?

Большой костёр ярко пылает в центре лагеря, языки пламени поднимаются высоко в небо вместе с искорками. Дрова потрескивают, разбрасывая жаркие угли, которые мгновенно растворяются в прохладном ночном воздухе. Восточные сидят вокруг костра плотным кругом — кто-то смеётся, кто-то переговаривается вполголоса, кто-то просто молчит, грея руки над огнём.

Лагерь живёт своей жизнью, но я чувствую себя отдельно от него. Даже сижу в стороне, не слушая никого, ковыряя ужин из каши, мяса и овощей. Аппетита нет. Совсем.

Лиам, как обычно, громко и энергично говорит с кем-то, его голос выделяется среди прочих. Он жестикулирует, кидает улыбки, будто за час зарядился новой энергией и успел поспать. Зои негромко подшучивает над ним, ловко подбрасывая небольшой нож в руке.

Мой взгляд сам ищет Керна и Арона.

Они сидят у самого края света от костра, чуть в стороне от остальных. Их лица освещены огнём, на щеках играют тени. Я украдкой смотрю на них, стараясь не выдать своего внимания. Они говорят между собой. Спокойно, размеренно.