Резкая боль стреляет в голове настолько сильно, что кулон выпадет из моих рук, я падаю на колени, сжимая голову.

— Аааа…

Крик вырывается из моей груди. Слишком больно! Больно! Мне кажется, череп покрывается трещинами. Я не могу даже открыть глаз.

И тут в моей голове проносятся калейдоскоп картинок. Я вспоминаю всё. Тот ад, который я пережила за всё время в Америке. Грудь сдавливает, я не могу сделать вдох. Физическая боль смешивается с душевной. Меня начинает тошнить. Я заваливаюсь на бок, поджимаю колени к груди и молюсь, чтобы всё кончилось.

— Хватит! Хватит!

Я кричу так будто кто-то может выключить эти изображения, словно щёлкнув пультом телевизора. Мне нужно кому-то позвонить, нужно, чтобы кто-то приехал и помог мне. Но не успеваю я даже убрать руки от головы, как слышу грохот у входной двери, а затем тяжёлый топот ботинок.

— Алиса!

Мужской крик ударяет по нервам, усиливая головную боль. Тысячи иголок вонзаются прямо в мозг.

— Кукла, иди сюда.

Отлично, у меня начались галлюцинации! Но если от них мне станет легче, плевать!

Алиса Реброва

Меня обволакивает знакомый запах, а затем большие руки обнимают меня. Я оказываюсь на руках, как ребёнок, он меня даже укачивает, прижимая губы к виску. Запах дерева, табака и дыма. Знакомый аромат, который дарил мне успокоение ни одну ночь. Время будто замирает пока я позволяю себе просто быть в его руках. Когда боль немного отступает я осторожно открываю глаза. И тут же утыкаюсь в обеспокоенный голубой взгляд. Слишком пронзительный, чтобы быть галлюцинацией.

— Дерек? — я шепчу в неверии.

— Это я.

— Нет.

Я не могу поверить. Это бред.

— Сейчас докажу.

Он наклоняется к моему лицу, слегка касается моих губ, а затем на мгновение прикусывает нижнюю губу.

— Как ты здесь оказался? Мы же попрощались.

— Нет. Ты попросила уехать, отпустить тебя. Ты уехала. Но, видишь ли, я психопат. Три дня я пил, а потом решил, что раз ты вернула мне эти грёбанные чувства, ты и будешь разгребать последствия.

— Ты о чём? Нет, я понимаю вообще…

Я сползаю с его колен, но остаюсь рядом. Наши колени соприкасаются.

— Ты моя, кукла. Нравится тебе это или нет. Ты всё вспомнила? Поэтому кричала?

— Да.

— Отлично. Тогда можно пропустить лирику.

— Как ты оказался здесь?

— Я поставил камеры в твоей квартире. И часто приезжаю в Россию на случай, если буду нужен тебе. Как видишь не зря я снял квартиру по соседству. Честно говоря, за последние три недели я порядком вымотался летать туда-обратно.

— Ты что сделал?!

От шока даже головная боль полностью отступает.

— Ты слышала. Говорят, в России принято пить чай, сделаешь мне чашечку?

— Ты псих.

— Я с этого начал. Так что там с чаем?

— Где камеры?

— По всей квартире.

— И в ванной?

— О, особенно в ванной, — на его лице расцветает пошлая ухмылка.

Я тут же вспоминаю как однажды ублажала себя душем.

— Нееееет…

— Да, детка. Жаль, что ты не позвонила тогда. Я бы примчался на истребителе, чтобы довести дело до конца. Но в тот день я был в Нью-Йорке, — Дерек наклоняется ко мне и переходит на шёпот, — но я тоже кончил.

Я подскакиваю и бегу в ванную, что найти камеру. Но не понимаю, где она может быть спрятана.

— Перекладина над ванной, — подсказывает мне Дерек, облокотившись на дверной косяк, — обзор потрясающий. Вид сверху был просто великолепен.

— Ты извращенец!

— Я мужчина. А теперь пошли. Пора поговорить. И выпить чашечку чая.

Я в абсолютном шоке завариваю чай, и мы садимся за обеденный стол друг напротив друга.

— В свете новых обстоятельств я бы хотел, чтобы ты вернулась.

— У меня нет причин для этого. Знаешь, говорят: «Секс — не повод для знакомства».

— Алиса, как бы мне не было больно напоминать, но нас связывает не только секс. Пора уже признаться самой себе.

— Ты скажи ещё великая любовь, — стараюсь вложить побольше язвительности в свои слова.

— Я не знаю, что я испытываю. Но по всем симптомам это любовь. Видишь ли, мне не всё равно, где ты, как ты, а в тот момент, когда я на экране телефона увидел как ублюдок пихает член тебе в рот… — Морелло делает паузу, его ноздри раздуваются, взгляд становится настолько свирепым, что меня подмывает достать икону или ещё что-то религиозное, — В тот момент, я подумал, что умру, если они что-то с тобой сделают. Я не боялся никогда и ни за кого так сильно. Ты сломала мою материнскую плату.

Воспоминания относят меня снова в ту комнату, на языке появляется металлический вкус крови.

— Какая метафора. Это было ужасно. Это было так ужасно, Дерек. Я ждала тебя. Я думала, ты успеешь. Ты же понял мой намёк?

— Конечно. Только благодаря твоей смекалке, мы смогли так быстро тебя найти после того видео. Но теперь всё позади. Пора начинать жизнь с нуля.

— Никогда не будет ничего с нуля. Мой опыт никуда не делся.

— Я хочу тебе кое-что показать.

Дерек начинает расстёгивать рубашку.

— Эй, я видела тебя голым! И это не к месту!

— Тс!

Он распахивает полы и среди его чёрно-белых татуировок, на его груди появилась новая. Огненный феникс. Я как заворожённая разглядываю яркий рисунок.

— Что это значит?

— Моя дань уважения твоей стойкости, силе духа. И бесстрашию. Ты ведь вообще не следишь за языком!

Я закатываю глаза, но улыбку сдержать не в силах.

— Это потрясающе. Ты меня тронул до глубины души.

— Отлично. А теперь надо продолжить то, на чём нас прерывали. Поехали в ресторан. Попробую вашу странную русскую кухню.

Мы проводим вместе несколько часов, но этого недостаточно, чтобы я поняла, что делать дальше. Хочу ли я возвращаться в криминальный американский мир? Нет. Чувствую ли я что-то к Дереку. К сожалению, да.

И глядя как он пробует разные национальные блюда, я думаю о том, смогу ли я жить дальше будто ничего не было.

— Ты где витаешь? Твой странный капустный суп остывает.

— Он называется щи.

Я приступаю к еде, но уже под пристальным вниманием Морелло.

— Ты знаешь, что я могу просто тебя похитить?

— Ты сейчас серьёзно? — я чуть ли не давлюсь супом.

— Вполне. У нас с тобой уже был такой опыт.

— Я не вернусь никогда в качестве пленницы. Не забывай, что самое опасное оружие — это мои зубы.

Забавно наблюдать, как Дерек рефлекторно положил руку на пах.

— Ты опаснее, чем я мог предположить. Я дам тебе время привыкнуть к воспоминаниям. Мне нужно вернуться в Америку завтра утром. Через несколько дней я вернусь и хочу услышать твой ответ.

— Ты готов принять отказ?

— Что это?

— И угораздило же меня вляпаться, а!

Дерек удивляет меня весь оставшийся день и ночь. Он не пристаёт, но остаётся спать в моей постели. Обходительный, нежный, самовлюблённый психопат.

Я просыпаюсь в одиночестве. И оно мне сейчас нужно, чтобы принять окончательное решение.

Ни один здравомыслящий человек не согласится добровольно поехать в эпицентр бури, которой является мир Морелло. И я себя всегда считала достаточно умной, чтобы даже не рассматривать такую возможность. Однако кое-что изменилось. Больше я никогда не смогу чувствовать себя в безопасности.

Яркий контраст чувств возник именно в тот момент, когда месяц моей безмятежной, спокойной жизни был нарушен кровавыми воспоминаниями моей реальности. Теперь я точно буду постоянно оборачиваться и вряд ли пойду вечером в тёмную подворотню.

Сейчас мне не хватает разговора с моей мудрой мамой. Она бы наверняка подсказала как принять верное решение. Поэтому я делаю единственное возможное в этих обстоятельствах. Одеваюсь и еду на кладбище. Сидя рядом с тремя могилами с одной фамилией, мою душу раздирает на части тоска и безысходность. Я облокачиваюсь на кованную ограду спиной.