— Давай, соси, шлюха!

Надеяться мне больше не на кого, поэтому я делаю единственное, что могу. Открываю рот и… Сжимаю челюсти. Кровь тут же заполняет мой рот, я выплёвываю откусанную плоть, а мужик с истошным криком валиться на пол. И тут я замечаю спрятанный у его ботинка пистолет. Выдёргиваю его, и не прицеливаясь стреляю в остальных. Мне невероятно везёт, потому что я выиграла доли секунд. Ответная пуля задевает плечо, но я попадаю в обоих, и они словно мешки валяться на пол. Я перевожу взгляд на того, что лежит и скулит рядом со мной, прицеливаюсь и дрожащей рукой нажимаю курок. Пуля входит в его череп, оставляя небольшую красную точку входного отверстия, а под ним растекается кровавая лужа.

На этом мой организм, почувствовав послабление, сдаётся. Меня тошнит так долго и мучительно, что в конце концов я просто ложусь рядом с лужей собственных рвотных масс, смешанных с кровью, наплевав на омерзение и запах.

Я успеваю только отдышаться, когда распахивается дверь. Меня не видно из-за кровати, поэтому я подбираю ноги и крепче сжимаю пистолет, в надежде, что там ещё есть патроны.

— Какого чёрта? — раздаётся возглас Джея.

Я делаю глубокий вдох, выглядываю из своего укрытия, сразу целясь в него. Он выхватывает пистолет из-за пояса, но не успевает нажать курок. К его виску приставляют дуло, а затем из-за стены в проёме появляется Роберт.

— Соскучилась, русская?

Никогда бы не подумала, что буду так рада услышать его голос. Я роняю пистолет на кровать и расслабленно сажусь на пол, прикрывая грудь. Роберт забирает пистолет из рук Джея, а затем стреляет ему в колени.

— Ты хуже крысы, а мы считали тебя своей семьёй все эти годы.

Роб снимает куртку и кидает её мне.

— Элис, прикройся, пока меня под шумок тоже не пристрелили, за то, что глазел на твои прелести.

Я успеваю застегнуться, когда из глубины дома слышу рёв Дерека. Роб оттаскивает Джея от дверного проёма и кричит в ответ.

— Она здесь, босс!

Дерек влетает в комнату с обезумевшими глазами.

— Девочка моя, прости, прости, что так долго, прости, — он падает на колени рядом со мной, игнорируя трупы.

— Дерек… Мне было так страшно без тебя, — мои губы дрожат, а нервная система похоже перегружена. Голова начинает кружится и последнее, что я успеваю увидеть, прежде чем упасть в обморок, это полные слёз глаза Морелло.

Дерек Морелло

Алиса не приходит в себя уже четыре дня. Я не могу спать всё это время, боясь, что её организм не справиться со всем, что перенёс. Я пообещал себе, что убью Джея в тот день, когда она придёт в себя. Поэтому привычно надеваю чёрные спортивки и футболку и спускаюсь в подвал. Моя ярость и необходимость отомстить находит выход. Захожу в помещение, где на стуле по центру, сидит Джей. Точнее то, что от него осталось. Он ещё жив, я делаю всё, чтобы он протянул в этих мучениях подольше. Он приподнимает голову и смотрит на меня красными глазами. Я вынимаю из его руки капельницу с физраствором, надеваю перчатки и достаю нож.

Мы уже давно не разговариваем. Я узнал всё, что мне было нужно. И каждое его слово рвало мне душу. Он сливал нас испанцам, он настроил Коломбо против нас. Теперь моя очередь рвать его. Все четыре дня я разбираю его на части, заставляя его желать смерти больше, чем спасения. Испытывая особое садистское удовольствие, я втыкаю нож в его ногу, ровно туда, куда он выстрелил Алисе. А затем проворачиваю нож под его истошные крики. Эту процедуру я проделываю уже четвёртый раз.

Я готовлюсь нанести симметричный удар, когда в подвал залетает Томас.

— Босс, пришла в себя!

Моё сердце пропускает удар, я перевожу взгляд с Джея на Томаса. Я пообещал себе, что Джей будет жить только те дни, что спит Алиса. Обхожу стул, встаю за спиной Джея и хватаю его за волосы.

— Ты был мне братом, другом и правой рукой. А стал никем.

Я прижимаю нож к его шее. Сделать это легко. Но я мысленно прощаюсь с тем добрым товарищем, который был со мной в самые тёмные времена.

— Прощай, Джей.

Одним движением я перерезаю его горло. Алая кровь брызгает фонтаном вперёд.

— Том…

Я обвожу взглядом помещение, которое превратил в комнату пыток.

— Я знаю, иди.

Дальше всё как в тумане. Я смываю кровь, переодеваюсь и лечу в больницу. Казалось бы, самое страшное позади, но, когда я вижу пустой взгляд Алисы, в груди сжимается комок.

— Девочка моя, как ты?

Я сажусь на край её постели, беру в руку её ладонь. Мне больно видеть её в таком состоянии. На её бархатной коже всё ещё есть следы синяков. Рука перебинтована, она вся в датчиках, на ноге швы. А прекрасный аромат сменился на устойчивый запах медикаментов.

— Мистер Морелло? Что я здесь делаю? Что вы здесь делаете?

В моей душе всё обрывается.

Дерек Морелло

Я думал, что всё позади. Думал, что теперь мы начнём сначала. Но не так. Не с нуля. Мы оба такие как есть только благодаря опыту, который с нами случился. Невозможно просто сделать вид, что последних месяцев не было. Но именно это мне предстоит сделать.

Доктор мне объяснил, что амнезия Алисы носит психологический характер. Она пережила слишком большой стресс и так мозг даёт ей время прийти в себя, восстановить и тело, и душу. А значит воспоминания могут вернуться, когда она будет готова. Или не вернуться никогда. Врач запретил что-либо рассказывать кукле. А я не знаю, как теперь объяснить ей, что её дом — мой дом. После разговора с врачом я возвращаюсь в палату.

— Алиса, девочка моя, — она смотрит на меня дикими глазами, — послушай. Прошло много месяцев с той нашей первой встречи, которую ты помнишь. Я не могу рассказать тебе всего. Доктор сказал, что твой мозг сам вернёт воспоминания, когда будет готов. Но ты должна знать, что я люблю тебя, что мы всё преодолеем. И как только ты будешь готова, мы вернёмся в наш дом.

Я даже не замечаю, как легко из меня вырываются признания. Слова, которые я и не думал сказать хоть кому-то. Но от ответа Алисы сердце разбивается на тысячи осколков.

— Вы хотите сказать, что мы живём вместе?

Такая отстранённость в момент моей уязвимости.

— Господи, не надо обращаться ко мне на вы. Да, мы живём вместе. Ты не переживай. Мы все о тебе позаботимся.

— Ладно, — её настороженный взгляд заставляет желудок сжаться.

Я очень надеюсь, что смогу воскресить если не воспоминания, то чувства в Алисе. Поэтому каждый день, каждую свободную минуту я таскаюсь к ней в больницу с цветами.

А ещё я вернулся в тот дом и нашёл её кулон, но теперь боюсь отдавать. Изменилось ли что-то за эти дни между нами? Нет. Я для по-прежнему страшный мафиози, который почему-то приносит её любимый мокрый бисквит. Через неделю мне разрешают забрать Алису домой. Перед тем как ехать за ней, я провожу подробный инструктаж всех сотрудников. Никто не должен сболтнуть лишнего. Мы должны словно перенестись на машине времени в исходную точку.

Но даже несмотря на это, я очень переживаю, когда мы уже вдвоём переступаем порог дома. Охрана, Томас, Роберт, Сэм, Бини, Анна встречают нас в холле, выстроившись в ряд.

— Добро пожаловать домой, мисс Реброва.

Алиса выглядит смущённой. Такой я её не видел ещё ни разу.

— Спасибо. Простите, но я плохо вас всех помню…

Бини включает мамочку-наседку.

— Ох, девочка, не переживай, пойдёмте-ка обедать. Я такую утку запекла, ммм…

Алиса смотрит на меня будто ждёт разрешения. Я подталкиваю её вперёд.

— Пошли, тебе надо хорошо питаться, чтобы вернуть вес.

Все сработали слажено. Я не выпускаю Алису из виду ни на минуту в течении дня. Самое тяжёлое для моей силы воли оказывается вечер. Алиса согласилась спать в моей постели, хотя я не удивился бы, если бы она построила стену из подушек между нами. Однако, я не мог ей позволить идти мыться в одиночку. Я очень переживал, что у неё может закружиться голова и она упадёт. Да и нога ещё не зажила окончательно, я видел, как она прихрамывала. Но она не позволила мне её помыть. Мне стоило всех моральных сил позволить Анне помочь ей. Хотя и заставил оставить дверь в ванную открытой.