— Лучшая поддерживающая речь, Морелло.

— Если ты хотела утопиться, то зря. Это довольно мучительно. Захочешь закончить жизнь самоубийством, попроси пистолет.

Дерек не ждёт моего ответа, а просто уходит. Начинается моё бессмысленное существование.

Дерек Морелло

Спустя несколько дней

— Бини, она ела? — спрашиваю, заходя на кухню.

— Мистер Морелло, Анна принесла весь поднос обратно. Только чай выпила.

— Блять! Ну сколько можно?!

Бью кулаком по столу от злости.

— Ей нужно погоревать, пережить всё, что с ней было. Проявите терпение, — Бини безуспешно пытается меня успокоить в очередной раз.

— Если я так буду убиваться по каждому, кого мы потеряли, то наша семья исчезнет через пару недель.

— Но она, не вы…

И то верно, столько дерьма прошло через меня, что её страдания кажутся преувеличенными.

— И что мне теперь делать?

— Пойти ей на встречу. У неё же даже друзей здесь нет. Нет близкого, кто поддержит и разделит её горе. Вы только представьте. Она одна. Девочка потеряла семью, ребёнка, друга и снова оказалась в заточении.

— Она оказалась в безопасности! И это уже жест доброй воли!

Разворачиваюсь и иду целенаправленно в комнату Алисы. Без стука распахиваю дверь и при виде девушки в груди возникает какое-то новое щемящее чувство.

Её волосы разметались по подушке, но видно, что они спутаны. Пропали щёчки, а под глазами видны синяки. Она смотрит на меня, не моргая и абсолютно безразлично. Из-под халата выглядывают совсем худенькие ножки.

— Неужели ты даже сейчас думаешь о сексе? — впервые за несколько дней Алиса говорит со мной, уловив мой взгляд.

— Ты похудела. Надо есть.

Я ожидаю какой-то колкости, провокации в ответ. Что-нибудь из серии «тебе надо ты и ешь», но она слишком смиренна.

— Не хочу.

— Алиса, не вынуждай меня заставлять.

Давай же! Где твоя строптивость? Противоречие? Сжимаю кулаки, борясь с раздражением.

— Делай что хочешь.

Я захлопываю дверь, уходя, так же громко, как открывал её. В отчаянии, иду в спортзал, выпустить всю свою злость хотя бы на грушу. Снимаю рубашку и обувь, и оставшись в одних брюках начинаю наносить удары, постепенно ускоряя темп. Сначала это одиночные, четкие удары — каждый кулак разрывает воздух с силой грома. Перехожу к серии мощных ударов, мои движения становятся быстрее и агрессивнее. Пот струится по лицу и телу, капли падают на пол, сливаясь с тишиной зала в ритмичное «тап-тап-тап». Вкладываю всю свою злость и разочарование в каждый удар, груз эмоций наконец-то находит свой выход.

С каждым новым ударом, кажется, сама груша содрогается от полученной энергетической волны. Дыхание становится тяжелее, но я не останавливаюсь. Бью по груше с неистовой силой, почти теряя контроль, каждый удар словно пробивает стену моего внутреннего напряжения.

Звук кулаков, ударяющих по груше, эхом разносится по залу, разбавляя грохот сердцебиения в ушах. Отпускаю весь накопившийся стресс, чувства злости и боли растворяются в каждом мощном ударе.

Таким меня и застаёт Джей.

— Босс?

— Что?! — рявкаю я.

— Семья Коломбо официально поставила старшего сына во главу семьи.

— Блять!

Я начинаю лупить снаряд ещё сильнее. Мы зачистили территории от испанцев, но Коломбо отказались от моего покровительства, обвинив меня в том расстреле. Воевать за земли дольше мы уже не могли, так как численность наших солдат уже сильно убавилась. Продолжить значило бы просто уничтожить всю мою семью. Но я не оставлял надежды добиться своего. Неважно миром или войной. Однако тот факт, что они заказали Алису и подкупили этого ублюдка Эллиота не оставлял мне никакого выхода, кроме войны. Значит мать не смирилась со смертью мужа и дочери, ей мало даже смерти моего неродившегося ребёнка.

— Джей, — говорю, сбивая дыхание, — надо быть наготове. Набирай новых солдат.

— Дерек, мы не брали чужаков в семью с тех пор, как…

— Я знаю, — перебиваю его.

— Мы не можем быть в них уверены.

Я останавливаюсь и поворачиваюсь к подручному.

— Значит надо их замотивировать так, чтобы они сами мечтали отдать за нас жизнь. Собирай, мотивируй и обучай. Роб уже восстановился. Ему перенаправь самих отбитых.

— Есть.

Джей мнётся и не уходит пару минут.

— Что ещё?! — я уже рявкаю.

— Как там Алиса?

Я тяжело выдыхаю.

— Она не справляется. Честно говоря, я думал, она сильнее.

— Она сильная, но не бесчувственная.

— И это её проблема.

— Она в нашем доме. Так что это и наша проблема. Вспомни, как ты справился с предательством отца? Может быть, твой опыт будет полезен и ей?

Джей наконец уходит. Я заканчиваю тренировку и пока моюсь в душе думаю над последними словами Джея. Идея приходит в мою голову моментально. Но вот решиться на это оказывается непросто. Я одеваюсь, беру в баре бутылку виски, прошу Бини подготовить побольше закусок и отнести их в кабинет моего отца. Её лицо выражает вселенское удивление в этот момент. Но объяснять я ничего не намерен. Иду к русской.

— Алиса?

Девушка сидит на кровати и смотрит в окно.

— Что? — она отвечает совершенно бесцветно.

— Я хочу тебе кое-что показать. И рассказать. Пойдём.

Я надеюсь, увидеть хоть малейший блеск интереса, любопытства в её глазах, но там по-прежнему пустота.

— Я не хочу.

Мне приходится сжать кулаки, чтобы не начать орать.

— Я знаю. И я проявляю невероятное терпение и прошу тебя пойти со мной, — произношу, уже с трудом перебарывая собственное раздражение.

— Ладно.

Алиса встаёт, но как только делает первый шаг, её колени подкашиваются. Я успеваю подскочить и взять её на руки. Так даже лучше. Но тот факт, что я даже не чувствую её веса поднимает новую волну раздражения и злости на её упёртость, которая вредит только ей.

Я отношу ей в кабинет отца, ставлю на ноги, и придерживая её за талию смахиваю пыль с кожаного дивана. И усаживаю её на чистое место. Она выглядит такой маленькой и хрупкой в этом пушистом халате. Ничего общего с той тренированной, пышущей здоровьем и сарказмом Алисой, которой я забрал в клубе. Бини прикатывает столик с закусками и уходит, прикрывая дверь.

— Зачем я здесь, Дерек? — девушка обводит взглядом, покрытый пылью кабинет.

— Чтобы выслушать мою историю. И узнать, как я справился со своей болью.

— Почему ты решил, что я хочу это знать?

— Ты может и не хочешь. Но я не спрашиваю твоего желания. А сил уйти у тебя нет.

Я беру тамблер, наливаю в него пару сантиметров виски и делаю глоток. Алиса внимательно следит за мной, но молчит. Даже ни одного обвинения в мой адрес.

— Когда мне было двадцать я лишился всего и вставал на ноги очень тяжело, болезненно, но мне нужно было делать выбор. Либо я, сцепив зубы отвоёвываю своё право на жизнь, либо меня и Роберта убьют.

— Из-за чего это случилось? — наконец дождавшись хоть малейшего интереса, я залпом выпиваю виски из стакана и сажусь на край стола.

— Из-за моего отца. Это, кстати, его кабинет.

Дерек Морелло

Преодолевая желание разгромить весь этот кабинет к чёртовой матери, я всё же начинаю рассказ, глядя в глаза русской.

— Наша семья раньше контролировала намного большие земли, чем сейчас. Отец был категоричным и весьма кровавым управленцем. Мама немного смягчала его порывы, но только не в отношении нас с братом. Отец был жёстким, а иногда и жестоким. Нас воспитывали как спартанцев. Но сейчас я отчасти понимаю почему. Он готовил нас на своё место.

Я делаю паузу и мысленно я переношусь в детство, когда я был ещё наивным несломленным мальчишкой.

— Что он делал с вами? — тихий голос Алисы возвращает меня в настоящий момент.

— Многочасовые тренировки каждый день после школы. И это было бы нормой, но… Если мы приходили со школы с плохой оценкой или замечанием, нас лишали еды и голодными отправляли в спортзал. Боксировать, когда у тебя нет сил практически невозможно. Тогда он бесился, что мы слабые и лупил нас ремнём. К своим 14 годам я научился выжимать из своего тела максимум даже если не ел несколько дней. Но Роберт младше меня, а отец этого совершенно не учитывал. Брат не справлялся, по началу плакал. Мама пыталась отстоять его интересы, но гнев отца переключался на неё. Естественно, мы не хотели, чтобы он бил мать, поэтому учились сдерживать эмоции. В мои 15 я уже профессионально владел оружием и мимикой. Мне нравилось чувствовать металл в руке, отдачу. А в 16 меня уже взяли на моё первое дело. Мы нападали на только что образовавшийся новый клан. Мне дали команду убить. Это должно было стать моим официальным входом в дела семьи. Я выстрелил в человека, ранил его, но не убил. Отец избил меня за это. Были сломаны рёбра, поплыл глаз, кое-где порвалась кожа.