В надежде вернуть мою дерзкую русскую, я решаю всё же немного её подтолкнуть в нужном направлении и приглашаю её в бассейн. Может быть, если воссоздавать какие-то наши общие моменты, её эмоции и без страшных картинок вернутся.

Я помогаю Алисе спуститься в воду и ныряю рядом с ней. Я не трогаю её первые минут пять, но вид её полуобнажённого тела срывает мне крышу. И подплываю к ней и прижимаю к бортику спиной как когда-то. Наши лица оказываются друг напротив друга и мне безумно хочется укусить её полную нижнюю губу. Алиса же смотрит изучающе, будто пытаясь предугадать мой следующий шаг. Я хватаю её за бёдра и кладу к себе на талию. От тесного контакта наших тел, мой член мгновенно твердеет.

— Дерек, что ты делаешь?

— Ничего…

Я наклоняюсь к её шее и прохожусь губами от ключицы до уха. Алиса откидывает голову, я замечаю, как учащается её дыхание, но она тут же берёт себя в руки.

— Не надо.

— Тебе не нравится?

— Не надо, — она повторяет уже более твёрдо.

Я отодвигаюсь, выпуская её из собственного плена. Злость, разочарование, отчаяние — это совершенно не то, что мне хотелось сейчас испытывать. Но увы. Чтобы не сказать лишнего, я оставляю её отдыхать и ухожу в зал избивать грушу.

Шесть дней проходят незаметно. Мне казалось, что мы справимся. Но холод между нами был просто невыносим. Даже в начале, мы были более близки, я воспринимал это как игру, а сейчас же… Мы словно соседи, которые по случайности оказались в одном доме. Я ломал голову, как мы можем вернуть искру. Я хотел ускорить всё, несмотря на наставления врача. У Алисы же оказался другой взгляд на ситуацию. На седьмой день дома, уже перед сном, она сама начала этот разговор.

— Дерек, я очень ценю всё, что ты делаешь для меня. Но я приняла одно решение.

Внутренняя интуиция уже вовсю кричит СОС.

— Слушаю тебя.

— Я хочу вернуться в Россию.

— Без проблем, давай слетаем.

— Нет, ты не понял. Пойми. Ты для меня чужой человек, который похитил меня из клуба. Я хочу домой. Одна. Навсегда.

Мне требуется время, чтобы осознать всё, что Алиса только что сказала. Я собираю все свои эмоции и держусь, чтобы не наговорить лишнего. Но внутри меня бушует торнадо.

— Почему ты хочешь уехать из Нью-Йорка?

— Потому что я не чувствую себя здесь комфортно, в безопасности. Пожалуйста, отпусти меня.

— Алиса, но мы же… ты и я… Мы только…

Она поднимает руку, останавливая меня и качает головой.

— Я ничего этого не помню. В моей голове нас нет. Зато моё тело почему-то в шрамах и синяках.

Отпустить?! Я тебя только нашёл! Мы столько дерьма прошли! Но циник во мне не может не оценить здравость её аргументов. А ведь однажды я не позволил ей уйти, и где мы оказались?

— Послушай, ты здесь всего пару дней, дай нам шанс.

— Я не хочу быть здесь. Я хочу домой. Пожалуйста.

В её глазах столько отчаяния и мольбы. Я хотел, чтобы она всегда была рядом. Но какой в этом смысл, если Алиса будет меня ненавидеть. В эту секунду я принимаю одно из самых тяжёлых решений, навсегда захлопывая дверь в своё сердце.

— Хорошо. Завтра ты можешь улететь. Но сегодня я попрошу тебя об одном.

— О чём же?

— Хочу, чтобы ты спала со мной. Хочу, чтобы твоя щека грела мою грудь, а макушка щекотала подбородок. Хочу, чтобы твои пальчики касались меня. Я отпущу тебя. Но дай мне попрощаться. Потому что я, в отличии от тебя, помню всё.

Алиса кивает.

— Хорошо.

Я ложусь на кровать уже зная, что сегодня не усну. Алиса устраивается рядом со мной. Я взрослый суровый мужик, который только-только поверил в любовь. В носу что-то неприятно щекочет. Я беру себя в руки, но хватает меня ненадолго. Как только дыхание Алисы становится равномерным, я утыкаюсь носом в её волосы и вдыхаю поглубже её аромат.

— Ты стала первой, — шепчу ей, даже не зная, услышит она меня или нет, — И ты же станешь последней.

Дерек Морелло

Ещё один стакан и всё. Один. Я сижу в одиночестве в кабинете отца и упиваюсь тем, что ещё один человек решил свалить из моей жизни. Неожиданно дверь распахивается.

— Брат, чёрт, здесь уже воняет! Сколько можно?

— Я ещё в сознании, так ещё можно.

— Ты бухаешь третий день. Нахрен тогда отпускал русскую, если не хотел?

Ха, вопрос, который я задаю себе уже не один час, и не один день. Но увы я знаю ответ.

— Хотелось побыть хорошим для неё хоть раз. Благородный рыцарь!

Я опрокидываю в себя очередную порцию виски.

— Благородный? Что за чушь? Ты перестрелял половину семьи Коломбо, которые были в сговоре с Джеем, ты отомстил ему самому. Куда ещё благороднее? Приходи в себя, чёрт возьми, у тебя есть обязанности. Хотя знаешь, нет, продолжай бухать и встану на твоё место. С великим удовольствием!

Одна только мысль, что кто-то может посметь подвинуть меня отрезвляет лучше пощёчины.

— И я тут же пущу тебе пулю в лоб. Прям как Алиса тому подонку.

— О великая женщина-мафиози Реброва. Мы вообще сдвинемся куда-нибудь? Давай вставай. Что толку от твоих соплей. И кстати, — Роб окидывает взглядом кабинет, — давно пора сделать здесь ремонт.

Я осматриваю запылившуюся мебель.

— Пожалуй, настало время перемен.

Я кое-как встаю, хотя ноги слушаются весьма плохо. Роб подхватывает меня и помогает добраться до спальни. Я позволяю себе выспаться, чтобы следующий день начать как настоящий босс клана. Потому что мои люди не простят мне, если я заброшу дела.

Когда на следующий день я стою в ванной и бреюсь, вспоминаю разговор с братом. Решение приходит само собой. А значит нужно собраться и поработать усиленно. Нашу семью ждут перемены. И начнём с кабинета отца. Больше тень его предательства не должна туманить мой разум.

Спустя месяц. Россия.

Алиса Реброва

Мне кажется, что последние месяцы моей жизни в Америке были каким-то сном. Я до сих пор не рассказала подруге о той странной истории с Дереком Морелло. Не знаю почему. Может быть, я боюсь чего-то, а может это стало чем-то очень личным. Но меня беспокоит, что я не помню значительную часть событий. Месяцы жизни просто исчезли из моей памяти, а жестокий мафиози внезапно стал добряком и отпустил меня в Россию, будто ничего и не было. Бесспорно, я рада вернуться домой. Мне проще здесь, привычнее. Не надо переводить каждое слово в своей голове, могу встретиться с друзьями в любое время. Я могла бы даже пойти в клуб и не быть похищенной, но нога всё ещё болит, поэтому чаще всего я зависаю дома с фильмами и попкорном. У меня ещё остались деньги, чтобы протянуть свою безработную жизнь какое-то время.

Кстати, удивительное дело, когда я приехала в страну и пришла к доктору, чтобы продолжить лечение, мне назначили врача, который теперь регулярно приходит ко мне домой и делает осмотр. Не знала, что в России такое возможно.

Но что я упускаю? Это чувство не покидает меня изо дня в день. Я включаю очередной ситком, чтобы найти повод посмеяться, но неразобранный за этот месяц чемодан жутко раздражает. Он стоит рядом со шкафом, раскрытый как книга, вещи перемешаны. Я достаю что-то из него только когда собираюсь выйти в больницу или в кафе.

— Бесит!

Я подскакиваю и решаюсь наконец убрать всё на свои места. Вещь за вещью чемодан пустеет. Когда остаётся всего пара футболок, я замечаю на дне какую-то коробку. Не припомню её. Хотя я не помню половину этого гардероба. Во мне борются два чувства: положить её на пол и отодвинуть палочкой на безопасное расстояние, и открыть, чтобы узнать, что внутри. И второй вариант побеждает.

На подушечке лежит золотое сердечко. Я беру его в руки и металл сразу нагревается от моих пальцев. Что-то до боли знакомое. Французы назвали это чувство дежавю, а у меня по спине холодок пробегает. Я верчу его в руках, пока не догадываюсь раскрыть его. Знакомая фотография моей семьи в одной створке. А вот когда я перевожу взгляд на вторую половинку, мне становится не по себе. На ней я с Дереком сижу на полу. Место вокруг не видно, но вот поза весьма недвусмысленная. Я не помню, чтобы я седлала его так провокационно. Виски сдавливает от моих попыток вспомнить этот момент.