Знакомый запах гари бьёт в нос. Я приподнимаюсь и вижу, что оба моих охранника мертвы, а из-под капота валит дым. Ко мне бегут мужчины в балаклавах и военной форме.

Я прицеливаюсь как могу трясущимися руками и отстреливаюсь прямо через лобовое стекло. Я не попадаю ни разу из пяти выстрелов, тогда за моей спиной открывается дверь и меня тянут за ногу назад. Я падаю на живот, тут же переворачиваюсь и делаю выстрел в сторону двери почти не глядя. Рука на моей ноге ослабевает. Не знаю сколько у меня пуль, но я нажимаю курок сколько могу пока не раздаются пустые щелчки. Я путаюсь в длинном подоле платья, пытаюсь отбиться, хватаюсь руками за сиденья. Страх вселяет очень много сил для борьбы. Но меня всё-таки вытягивают из машины. Я ударяюсь головой о порог и наступает темнота.

Нос щекочет отвратительный запах: смесь гари, сырости и мочи. Затылок реагирует адской болью. Такое чувство, что мой череп раскололи напополам и только кожа его сдерживает. Мне приходится приложить усилия, чтобы приоткрыть один глаз, но в него тут же бьёт яркий луч фонарика. Зажмуриваюсь мгновенно, но и без того сильная боль в голове становится просто невыносимой. Я еле разлепляю сухие губы.

— Больно… свет, — всё что я могу выговорить осипшим голосом.

— О, жива. Всё пошли, — раздаются насмешливые мужские голоса рядом со мной. И тут же шаги начинают отдаляться от меня.

Щелчок замка и наступает тишина. Я предпринимаю ещё одну попытку открыть глаза, но вокруг абсолютная чернота. Может я ослепла? У меня нет сил пошевелиться, хотя плечо, локоть и бедро упираются в каменный пол довольно неудобно. Я закрываю глаза и снова проваливаюсь в спасительный сон.

Следующее пробуждение случается он резкого приступа боли. Кто-то дёргает меня за волосы и приподнимает словно Мюнхгаузена.

— Давай сначала так.

Я не понимаю, что происходит. Меня держат над полом так, что я не могу упереться руками, чтобы хоть как-то облегчить нагрузку на кожу головы. Передо мной появляется ещё один мужчина в балаклаве, достаёт телефон и направляет камеру со вспышкой на меня.

— Давай, — он даёт команду тому, что держит меня.

И тут мою щёку обжигает мужская ладонь. От удара голову откидывает, я чувствую, как отрывается несколько волосков.

— Готово? — довольным голосом спрашивает один из них.

— Не, давай ещё. Мне понравилось снимать кино.

Ещё?!

— Н-н-не надо, пожалуйста… — я умоляю еле слышно.

Но в ответ слышу только мерзкий смех. И снова удар. Но на это раз он задевает скулу и бровь чем-то металлическим. Скорее всего на его пальце надет перстень, которым он рассёк мою кожу. От боли я коротко вскрикиваю, а из глаз прорываются слёзы.

— На сегодня достаточно. Пошли. Надо отправить запись этому сукиному сыну.

Мои волосы резко освобождают, и я падаю локтями на пол. От головной боли и запаха меня тошнит, но в темноте я даже не вижу, есть здесь раковина или унитаз. Пытаюсь привстать, но как только оказываюсь на коленях, не могу сдержать рвотных позывов. Каждый вдох этой вони только усиливает спазмы. Меня выворачивает, хотя желудок и без того пустой. Обессиленная я отодвигаюсь буквально на полметра по холодному полу и снова теряю сознание.

Дерек Морелло

Я смотрю на своих людей, которых собрал в доме: все ключевые бойцы, отбитые головорезы и тихие стратеги стоят в моей гостиной.

— Эти твари перешли границу. Полная готовность всех отрядов. Первостепенная задача — найти Алису. Только живой. Копаем землю до победного. А после… — поворачиваюсь к брату, — Роберт, после уничтожаем всех, кто причастен. Мы потеряли двух отличных спецов, не позволим им навредить ещё больше. В подвале дополнительный склад оружия. Томас, проверь, чтобы все были снабжены до зубов. Это война.

Я чувствую, как ледяная корка покрывает каждый моё нерв. Мою речь прерывает сигнал телефона. При виде незнакомого номера, тревога расшатывает меня изнутри. Я открываю видеосообщение от неизвестного, и кровь мгновенно вскипает.

На экране в луче вспышки моя Алиса. Урод посмел ударить её красивое личико. А затем новый удар и от её брови стекает капля крови. ОТ злости я сжимаю телефон так сильно, что трескается экран.

— Джей, в мой кабинет. Остальные, работаем. Найдите её мне до утра!

Я захожу в кабинет и не сдерживая себя, начинаю крушить всё, что может разбиться. Бутылки алкоголя, дорогие стаканы, пепельницы, настольная лампа летят в стены под мой звериный рёв.

— Дерек, что они прислали? — Джей стоит в дверях.

Я разблокирую телефон и кидаю ему.

— Твари! Она не причём! Она не из наших!

Он просматривает запись и отвечает хладнокровно, чем выводит меня из себя ещё больше.

— Из наших. Ты прекрасно знаешь, что как только ты привёл её в этот дом, она стала мишенью. Я предупреждал.

Я подлетаю к нему и сжимаю шею.

— Хочешь сказать, что это из-за меня она там? Из-за меня?! Ты видел её зрачки? Либо они её накачали, либо избили так, что у неё сотрясение. У слабой девчонки!

Джей смотрит на меня спокойно, будто мои пальцы не надавливают на его гортань и сонную артерию. Его лицо краснеет.

— Надо её искать, а не виноватых, — хрипло говорит Джей.

Я отпускаю его и начинаю метаться по кабинету.

— Как они вообще узнали их маршрут?

— Может вели от дома?

— Они не могли знать, что в машине будет Алиса. Твою мать! Фак! ФАК!ФАК!

Мне недостаточно разбитой посуды, хочется сломать кости. И этих тварей. И свои за то, что не уберёг.

— Что делать будем?

Я упираюсь ладонями в стол, чтобы хоть немного взять под контроль себя.

— Пойдём в гости. Проверить все возможные точки испанцев. А мы с тобой навестим Коломбо. Алиса долго не протянет в таком режиме. Мы должны вытащить её пока не стало поздно.

Алиса Реброва

— Девушка, слышите меня? Девушка? Элис?

Скрипучий голос будит меня. Я хочу ответить, но из горла вырывается только сип.

— Я доктор. Я сейчас сделаю укол, станет по легче. Приподними голову, я дам попить.

Он подкладывает руку мне под голову и помогает немного приподняться. Губ касается пластиковое горлышко и тут же проливается вода. Я обхватываю губами бутылку, ловя каждую каплю.

— Вот и хорошо. А теперь укольчик.

Во всём теле такая слабость, что я не могу сопротивляться, когда он протирает ваткой мою руку и втыкает иглу. Может мне и правда станет легче?

Но когда меня оставляют одну, вместо облегчения всё тело обдаёт жаром. Я мгновенно покрываюсь потом. Узкий ворот платья душит. Пытаюсь оттянуть его от шеи, но ничего не выходит. Жарко. Слишком жарко. Почему не хватает воздуха? Я начинаю истерически дёргать горловину пока не срываю пуговицу сзади и делаю глубокий вдох. Но воздух спёртый, не могу надышаться. А ещё эта отвратительная вонь.

И тут я слышу недалеко шевеление. Замираю в испуге. Пульс и без того зашкаливает, а сейчас кажется, что все мои сосуды просто лопнут от перенапряжения.

— Кто здесь?

Мне кажется кто-то совсем рядом. Я отползаю пока не упираюсь голой спиной в ледяную стену.

— Здесь есть кто-то?

И тут из темноты выходит мой брат. Я еле могу различать его, но он в светлой одежде, ворот которой окрашен красным.

— Ты не можешь быть здесь! — сердце заходиться от испуга, пульсируя в горле, — ты умер!

И тут за ним появляются языки пламени, а тишину разрывает лязг металла и детский плач. Я оглядываюсь, пытаясь найти источник звука, но он будто повсюду. Не могу выдержать этого! Не могу. Я зажмуриваюсь и закрываю уши руками.

Что мне вкололи? Это галлюцинации! Всё это ненастоящее! Это просто мой мозг. Этого не существует!

Братик же садится напротив меня и протягивает к моему лицу свою детскую ручку. Мне кажется, я чувствую его прикосновение. Но когда я открываю глаза и смотрю в его, то они словно стеклянные. Ужас проникает в каждую клетку моего тела.