Но они научились.

Они правили своим населением изгнанных фей с уверенностью короля и королевы, которые правили веками — и их подданные подчинялись. До Мэри. До того, как враг её деда отнял у неё зрение, превратив её во внешнюю слабость, символ неудачи Антона в защите — и, прежде всего, он не мог принять, что что-то в его жизни может быть менее чем идеальным. По крайней мере, в глазах окружающих.

После потери зрения Мэри Антон стал одержим идеей компенсировать то, что он считал неудачей. Он превратил их коммуну фей в деревню и сделал её успешной. Установил их влияние в преступном мире. Сделал их грозным противником для вампиров. И поэтому во время Исхода его сочли достойным, в отличие от Тильды. Достаточно достойным, чтобы стать членом Ассамблеи, их версии управляющего совета.

Они отдалились как муж и жена. Конечно, они отдалились. Все отношения иногда переживают спад, не так ли? Да. Но Тильда любила Антона дикой, гравитационной любовью, которая тянула её изнутри, заставляла вспоминать больше хорошего, чем плохого. Они бы всё исправили. Если бы у них было время, которого они заслуживали, если бы она не была так занята Мэри, они бы правили бок о бок, вызывая восхищение друг у друга, на глазах у всех. Она не была бы уставшей, бессильной владелицей бара, которой некем править, кроме штата барменов.

Она заслуживала большего. Она заслуживала сидеть рядом с ним — и она будет.

Жертва Мэри вернет его, и он станет свидетелем усилий Тильды сохранить их фей актуальными вопреки всему. Он вспомнит, почему они влюбились друг в друга. Почему они так хороши вместе. И она займет свое законное место в царстве фей, оставив отвратительных людей далеко позади. Возможно, Антон даже простит слепоту Мэри, её жертва позволит вернуть её домой в Исходе. Слабак, превращенный решительной матерью в героя.

Да.

Последние тринадцать лет не могли быть потрачены впустую. Жизнь Тильды не могла быть пустой.

Усилия окупаются. Хитрость. Решительность. Вот чему её учили.

Более того, Антон ценил эти вещи превыше всего. Он оценит их в ней.

Да, союз уже однажды принес Антону его ценность. Это сработает для Тильды и в этот раз.

— Ради меня и Мэри он придет. — Тильда схватила свою чашку и сделала длинный глоток, наслаждаясь терпким жжением в горле. — У тебя нет причин сомневаться.

Прислонившись к камину, Антон посмотрел на неё с темной ухмылкой. — Любовь. Вечный враг, даже для бессмертных, несмотря на свою глупо человеческую природу. Ничто иное, как бесполезное понятие, способное разрушать дома, сеять раздор. А ради чего? Ради небольшого траха? — он сплюнул на пол. — Тем не менее, любовь — это причина, по которой мне нужны феи на моей стороне в битве против Верховного Ордена и их последователей, не так ли? Я, возможно, сильнее любого из них по отдельности, но из-за сострадания и понимания нового короля у них в рядах множество недавно связанных вампиров. Ими руководят двое из них — Джонас и Элиас. И это делает их слишком нестабильными. Слишком отчаянными со своей неиспользованной силой. Снова любовь. Всё портит для остальных из нас, — он смахнул пепел с плеча. — Я позволю нам продолжить. — Его жесткие глаза остановились на Тильде, каждая мышца которой напряглась, вибрируя, как камертоны. — Но я предлагаю тебе связаться со своей дочерью и её шофером. Внуши им важность своевременного прибытия.

Тильда знала, когда нужно склонить голову, и сделала это сейчас. — Да. Я так и планировала.

Как только Адриан вышагнул из комнаты, он захлопнул дверь одним движением указательного пальца, заставив её загрохотать на петлях.

Тильда подошла к окну и выкурила сигарету дрожащей рукой, прежде чем позвонить вампиру. Она могла только представить, с какими трудностями он сталкивается, пытаясь держать Мэри скрытой и спокойной. Хотя эта перемена в планах вызвала у Тильды некоторую неловкость перед Адрианом, она почувствовала облегчение. Легче, когда не нужно беспокоиться о благополучии Мэри.

— Служба вождения «Клыкастый шик», — ответил Такер. — Чем могу помочь?

Тильда закатила глаза. — Я хотела бы поговорить с моей дочерью, пожалуйста.

Какие-то приглушенные слова, затем секунда тишины. — Алло, мама.

— Мэри, — она вложила улыбку в голос. — Где ты? Как ты?

— Отлично, — выдохнула Мэри, и Тильда каким-то образом почувствовала, как она нежно смотрит на вампира. Слишком нежно. — Такер купил мне светящуюся корону. Кажется, будто моё сияние исходит от короны, а не от меня. Никто даже не прокомментировал это.

Укол вины пронзил Тильду в груди. Может, ей стоило приложить больше усилий, чтобы дать Мэри немного нормальности? Показать ей мир за пределами их маленькой квартиры?

Как только вина проникла, она тут же отогнала её. Она отдала всё своему ребенку. Свой брак. Свой шанс быть принятой в последнем Исходе. Ей не в чем себя винить. — Это фантастика. Ты должна будешь показать её мне, когда приедешь. — Тильда сжала зубы. — Я ожидаю, что это будет скоро, Мэри. Пожалуйста, сообщи своему водителю, что нет необходимости останавливаться ради игрушек. Наша судьба ждет нас — и он её часть не является. Он просто посредник. — Когда Мэри промолчала, Тильда вздохнула. — Дай мне снова поговорить с вампиром.

Голос Такера зазвучал в ухе мгновение спустя, гораздо менее жизнерадостный, чем прежде. — Да?

— Пожалуйста, доставь мою дочь сюда к вторнику.

Прошло несколько секунд. — Сейчас утро воскресенья. Ты сказала доставить её в поместье к «этому времени на следующей неделе». Согласно календарям, это суббота.

— Планы меняются.

Но её планы — нет.

Тильда повесила трубку, не дожидаясь ответа.

Такеру нужно было поспать. Для вампира было редкостью поддаться такому сугубо человеческому состоянию, как усталость. За целый месяц он обычно спал всего пару раз.

Но жаждал он беспамятства вовсе не из-за изнеможения. Он просто хотел хоть на время забыть, что солгал Мэри о чем-то чертовски важном. Неважно, что он обманул ее насчет механики истинной пары ради ее же блага — он задел ее чувства. Конечно, он никак не ожидал, что Мэри так расстроится из-за новости, что когда-нибудь он найдет себе пару. Он этого совсем не предвидел. Так же как не ожидал, что она захочет его прикосновений.

Такер опустил руку на колени и поправил эрекцию, которая никак не проходила.

Каждый раз, когда ему удавалось достаточно расслабиться, чтобы почувствовать себя комфортно, он вспоминал скользкую кожу Мэри, то, как она двигалась на его пальцах, ее язык, скользящий в его рту, тяжесть ее груди в своих ладонях. И да, он снова оказывался на экспрессе, идущем прямиком в город стояков.

И время, проведенное с Мэри, теперь тоже шло по этому экспрессному маршруту.

Недели было мало, не говоря уже о четырех днях.

Целой жизни было бы недостаточно.

Его глаза жгло, словно их обложили раскаленными углями. Он ничего не мог сделать, чтобы отсрочить неизбежное. Не разрушив шанс Мэри на счастье. Не пренебрегая ее желаниями. Тем, чего она хотела. Тем, что она выбрала. То, что ему хотелось развернуть машину и найти пещеру, чтобы спрятать ее там, не имело значения. Он был здесь, чтобы вести машину. Он не был одним из вариантов выбора, поэтому ему нужно было радоваться дару времени, отведенному ему, каким бы коротким тот ни был.

Такер включил поворотник и круто повернул направо, направляя «Импалу» на проселочную дорогу, которая вела к убежищу. Почти приехали. Будет ли она снова разговаривать с ним, когда шум ветра перестанет врываться через разбитые окна? Или останется дуться? Последняя мысль вызвала у него такое сжатие в животе, что он едва сдержал желание взвыть.

Он ведь поступает правильно, лгая ей, верно?

Да. Мэри не должна знать, что Такер всерьез подозревает: она — его истинная пара. И он точно не может сказать Мэри, что испить ее крови — единственный способ узнать это наверняка.