— Знаю. Поставил троих на крышах вдоль восточного периметра. Если увидят конницу — прибегут. Быстрее стражников.

Эран кивнул. Посмотрел на Рэта — на четынадцатилетнего мальчишку, который стоял на стене, среди крови и копоти, и докладывал как офицер. Нет, лучше, чем офицер. Потому что офицер знает карту. Рэт знает город.

— Ещё, — сказал Рэт. Тише. — Лира. Она внизу. У ворот. С ранеными. Перевязывает.

— Я не просил её...

— Она не спрашивала.

Эран замолчал. Потому что — конечно. Конечно, Лира не спрашивала. Лира никогда не спрашивала. Лира делала. Как её отец: не спрашивал, выходить ли на поле. Вышел.

Третьи двадцать минут — подготовка. Физическая. На стене.

Эран прошёл по северной секции. От ворот до северо-западного угла. Триста метров каменной стены, избитой, покрытой копотью и кровью. Трещины — новые, от ударов чёрного огня. Обломки парапета, отколотые камнями и снарядами. Следы от ледяных копий, от огненных шаров, от каменных снарядов.

Он укреплял. Заново. Каждую трещину Эфиром. Каждый скол магией Земли. Резервуар тратился (два процента на ремонт стены — дорого, когда тридцать — всё, что есть), но стена без ремонта — не стена.

Потом ловушки. Новые. Поле перед стеной было перепахано: использованные ямы обвалились, шипы торчали. Нужно новое. Неожиданное.

Он создал три новых ямы. В местах, где не было ям раньше. В местах, где варвары прошли спокойно в первых двух атаках и решили, что безопасно. Ложная безопасность — лучшая ловушка.

И маячки. Перенастроил: сменил частоту вибрации, чтобы, если вражеские маги нащупали его сеть, не могли использовать.

Потом они пришли. Снова.

Не так, как раньше. Не пехотная масса с лестницами. Не три мага впереди. Иначе. Хан-Кровь на холме изменил тактику. Учился. Как учится любой стратег: по результатам. Первая атака отбита лучниками и магами. Вывод: прямая атака пехоты неэффективна. Вторая отбита, кровавые маги нейтрализованы. Вывод: кровавые маги не могут пробить защиту стены.

Третья — комбинированная.

Конница ударила первой. Не в лоб — с флангов. Два крыла по тысяче всадников каждое обогнули поле и ударили в восточную и западную стены. Одновременно. Не штурмом — обстрелом: конные лучники, на полном скаку, вдоль стен засыпали парапеты стрелами. Навесом, сверху вниз: стрелы падали на стены, как чёрный дождь.

На восточной стене только стража. Тридцать человек. Без магов. Без ничего, кроме щитов и молитв. Стрелы били, как град. Щиты не везде спасали. Солдаты падали. Один, два, пять.

На западной то же самое. Стража прижата к парапету, головы не поднять.

Отвлечение. Классическое: бей по флангам — оттягивай силы из центра.

Мэрт понял. Сразу. Не побежал к восточной стене, не снял магов с северной. Но послал двадцать солдат из резерва на восток. Двадцать на запад. Четвёртая часть оставшихся. Много для стены, которая уже трещала.

И пока конница била по флангам, пехота двинулась снова. По центру. По северному полю. Но не массой. Не тысячной толпой с лестницами. Группами. Маленькими, по десять-пятнадцать человек, рассредоточенными по полю, бегущими зигзагами, прячущимися за телами, за щитами, за всем, что давало укрытие.

Штурмовые группы. Не средневековая тактика. Современная. Хан-Кровь, откуда бы он ни пришёл, знал войну. Знал лучше, чем Мэрт. Лучше, чем кто-либо на этой стене.

— Россыпью идут, — сказал Мэрт. Голос изменился. Впервые за весь бой в нём появилось уважение. К врагу. — Мелкие группы. Лучникам сложнее: цель маленькая, движущаяся, непредсказуемая. Магам тоже: огненная стена бесполезна, если враг не идёт сплошным строем.

— Стрелять по группам! — приказал он. — Каждый лучник — своя цель! Не залпом — по одному!

Двести луков — не двести. Сто сорок после потерь. Сто сорок стрел, каждая в свою цель. Не залп — россыпь. Точность хуже: мишень маленькая, движущаяся. Попаданий меньше. Группы достигали стены.

Первая группа у ворот. Пятнадцать человек. Не с лестницей — с верёвками и крюками. Лёгкие. Быстрые. Крюки полетели вверх, зацепились за парапет. Верёвки натянулись. Солдаты полезли.

Мэрт лично. С мечом. Рубил верёвки, одну за другой. Крюки падали вместе с теми, кто висел. Крики снизу. Звук тел, ударяющихся о камень.

Но новые крюки. Снова верёвки. Снова лезут. Десять рубишь, двадцать бросают. Не успевал.

Эран вмешался. Каменный выступ из стены, горизонтальный, как карниз. Прямо под парапетом. Гладкий, скользкий, покатый: крюки не цеплялись, скользили, падали. Верёвки соскальзывали. Солдаты падали, не добравшись до верха.

Вторая группа правее, у башни. С импровизированными лестницами: две длинные жерди, связанные вместе, с перекладинами из верёвок. Гибкие, лёгкие — не как деревянные лестницы первых атак. Прижали к стене. Полезли быстро, цепко, как обезьяны по лианам.

Борг с северо-восточного угла. Каменный кулак ударил по лестнице. Жерди переломились. Люди посыпались.

Третья группа. Четвёртая. Пятая. Одновременно по всей длине стены. Двадцать-тридцать групп. Маленьких, быстрых, рассредоточенных. Каждая в своей точке. Каждая требовала внимания, реакции, силы.

Маги разрывались. Корвус бил огненными шарами по группам у ворот. Нэсса сдувала ветром тех, кто лез на северо-западном углу. Борг давил камнем на северо-восточном. Ученики кидали всё, что могли: шары, копья, снаряды. Но групп было слишком много. И каждая отвлекала. Каждая тянула внимание, как крючок, вцепившийся в ткань.

И за этим, за россыпью мелких групп, за градом стрел с флангов, за хаосом, шла основная колонна. По центру. Тысяча человек. С тараном, новым, тяжелее прежнего. С лестницами, настоящими, не самодельными. Со щитами, поднятыми над головами черепахой.

Таран ударил в ворота. Первый удар гулкий, тяжёлый, как удар сердца гиганта. Ворота содрогнулись. Петли заскрипели. Засовы, дубовые, окованные железом, укреплённые каменными наростами Борга, выдержали. Но звук. Звук пробрал до костей.

Второй удар. Третий. Ритмичные, как метроном.

Бум. Бум. Бум.

Лестницы полезли на стену. Справа от ворот, слева, по всей длине одновременно. Десятки лестниц. Десятки верёвок с крюками. Десятки рук, хватающихся за парапет.

Эран работал. Без остановки. Без пауз. Без мыслей, кроме одной: «Следующий. Следующий. Следующий».

Каменные шипы из стены, из парапета. Горизонтальные, торчащие наружу, как иглы дикобраза. Каждый полметра, каждый острый, каждый на пути того, кто лезет. Лестница прижата к стене, но между стеной и лестницей — шипы. Лезть невозможно: шипы протыкают руки, ноги, грудь. Не убивают (не всегда), но останавливают.

Расход минимальный. Два процента на десяток шипов. Экономия, которую вбил Корвус: «Не молотом — скальпелем».

Воздушные лезвия по верёвкам, по крюкам. Невидимые. Бесшумные. Каждое перерезает верёвку в одном месте, и люди падают. Не убитые. Упавшие. С пяти метров больно, может, перелом, но не смерть. Расход — один процент на пять лезвий.

Ледяные иглы в тех, кто добрался до верха. До парапета. Кто перебросил ногу через край и встал. На стене. Среди наших. Игла в плечо, в ногу, в руку. Не смертельно, но болезненно. Человек хватается за рану, теряет равновесие, падает назад, вниз, с пяти метров.

Расход — полпроцента на иглу. Мелочь. Но иглы — десятки. Каждая — полпроцента. Набегает.

Резервуар — двадцать пять процентов. Двадцать. Восемнадцать.

Таран бил. Бум. Бум. Бум.

Ворота трещали. Дуб не вечен. Железо не вечно. Каменные наросты Борга крошились: каждый удар — вибрация, каждая вибрация — трещина, каждая трещина — ближе к концу.

Борг укреплял. Снова и снова. Каждый раз камень нарастал на петлях, на засовах, на самих воротах. Каждый раз таран отбрасывал камень. Сизифов труд, бесконечный, безнадёжный, необходимый.

— Ворота не выдержат, — сказал Мэрт. Спокойно. Без паники. С тем солдатским принятием, которое хуже паники, потому что за ним не страх, а знание. — Ещё десять-пятнадцать ударов. Может, двадцать. Потом проломят.