Мешок — за досками, в щели, под слоем мусора. Тетради — в мешке. Деньги — в поясе, на теле. Горшочки — у Маллера, последняя партия сдана вчера. В складе — пусто. Чисто. Как операционная — перед операцией.

Крэш — не слушал. Крэш — не умел слушать. Это — было не в его природе. Его природа — действие. Прямое, грубое, неостановимое. Как — камнепад. Камни — не слушают. Камни — падают.

— Обыскать, — сказал он. Своим. Не повернув головы. — Всё перевернуть. Каждую доску. Каждый ящик. Если найдёте — забираем. Мальчишку — тоже.

Трое — двинулись. К углам. К штабелям. К ящикам. Начали — переворачивать: доски — летели, ящики — грохотали, тюфяки — рвались. Грубо. Шумно. Как — свиньи, роющие землю.

Остальные — стояли полукругом. Между Эраном и дверью. Отрезая — выход.

Эран — стоял. Неподвижно. Считал.

Девять. Взрослых. Вооружённых. Пьяных — частично. Один — огромный. Не маги — ни одного Эфирного фона. Обычные люди. Мясо и кости. Сталь и дерево.

В прошлый раз — с Жилой — он сдержался. Шестеро — и он сдержался. Использовал — минимум: Эфирное усиление удара, невидимое, неощутимое. Никто — не понял. Никто — не рассказал «маг». Рассказали — «мальчишка быстрый». Разница — принципиальная.

Но — Крэш — не Жила. Жила — думал. Жила — считал. Жила — принимал условия, если условия были выгодны. С Жилой — можно было говорить. С Жилой — работал язык.

Крэш — не думал. Крэш — ломал. Крэш — не принимал условий, потому что условия — это для людей, которые разговаривают. Крэш — не разговаривал. Крэш — приходил, брал и уходил. Или — приходил, брал и бил тех, кто мешал.

С Крэшем — нельзя договориться. С Крэшем — можно только одно.

Остановить.

И — показать, что останавливать — было плохой идеей. Для тех, кого остановили. Показать — так, чтобы больше не пришли. Ни Крэш. Ни его люди. Никто.

Это — означало магию. Открытую. Видимую. Неотрицаемую.

Девять свидетелей. Каждый — расскажет. Завтра — весь нижний город будет знать. «Мальчишка — маг. Швыряет людей. Лёд из пальцев. Камень из пола.» Послезавтра — Гильдия. Через неделю — может быть — дальше.

Цена.

Но — альтернатива? Позволить Крэшу — найти мешок (не найдёт — хорошо спрятано, но — если перевернут весь склад...). Позволить — забрать. Позволить — избить, сломать, утащить. Позволить — уничтожить всё, что он строил два месяца.

Нет.

Эран — принял решение. За секунду. Меньше — за долю секунды. Как — принимал в Тальме. Как — примет ещё не раз.

— Стойте, — сказал он.

Голос — изменился. Не громче — другой. Ниже. Холоднее. Глубже. Как будто — под голосом мальчика проступил другой голос. Старше. Тяжелее. Тот, который слышали в Тальме — на поле, перед частоколом, — прежде чем земля вздрогнула и каменные зубы пробили поверхность.

Крэш — остановился. Не от голоса — не от слова. От ощущения. Что-то — в воздухе — изменилось. Не видимое, не слышимое, — но ощутимое. Как — электрический заряд перед грозой. Как — вибрация в земле перед землетрясением. Волосы — на загривке Крэша — встали. Кожа — покрылась мурашками. Мышцы — сжались, рефлексом, древним, дочеловеческим: «Опасность. Хищник. Замри.»

Крэш — не замер. Он — не умел замирать. Он — переключился на другой рефлекс: «Опасность. Хищник. Бей.»

Шагнул вперёд. Кулак — поднялся.

Эран — поднял руку.

Эфир — хлынул по каналам. Не тонкой струйкой — потоком. Широким, мощным, контролируемым — как открытый шлюз плотины. Кольцо Грэма — на пальце — пульсировало, горячее, живое, скрывая фон, пряча источник. Но — действие — не спрячешь. Результат — не замаскируешь.

Воздушный толчок — первый. Невидимый. Бесшумный. Как удар кулаком — только кулак был из сжатого воздуха, размером с дверь. Он ударил ближайшего — того, что с цепью на кулаке — в грудь. Мужик — не закричал: воздух вышибло из лёгких раньше, чем он успел набрать его для крика. Отлетел — назад, спиной — в стену, голова — в доску. Грохот. Треск. Тело — сползло по стене и осталось сидеть, голова — свесилась на грудь. Не мёртвый — без сознания. Может — с сотрясением. Но — живой.

Двое, которые обыскивали дальний угол, — обернулись. Увидели — товарища на полу. Не поняли — как. Кто — ударил? Мальчишка — стоит в трёх метрах. Не подходил. Не бил. Стоит — рука поднята, ладонь — открыта, пальцы — растопырены.

Каменная хватка — второй. Земля — под ногами двоих — дрогнула. Не сильно — как толчок землетрясения, слабый, едва ощутимый. Потом — пол вздыбился. Доски — лопнули. Из-под них — из земли, из глины, из фундамента — полезло: камень. Серый, плотный, живой. Он обхватил их ступни — как ладони, как клещи, как корни дерева, — и сжал. Застыл. Намертво.

Они — дёрнулись. Закричали. Рванулись — ноги не двигались. Камень — держал. Как цемент. Как кандалы. Только — из камня.

Ледяная игла — третий. Тонкая, как спица, длиной в ладонь, прозрачная, сверкающая в факельном свете. Она вылетела из пальцев Эрана — беззвучно, мгновенно, как мысль — и вонзилась в доску. В доску — рядом с головой Крэша. В сантиметре от его левого виска. Точно. Намеренно. Не — в него. Рядом.

Предупреждение.

Лёд — торчал из доски, как гвоздь. Прозрачный. Сверкающий. Медленно — начал подтаивать: капля стекла по дереву, как слеза.

Три секунды. Всё — за три секунды. Один — на полу. Двое — в каменных кандалах. Игла — в сантиметре от головы главаря.

Тишина. Абсолютная. Оглушающая.

Шестеро оставшихся — стояли. Не двигались. Не дышали. Стояли — как статуи. Как люди, которые увидели то, во что невозможно поверить, но — невозможно не видеть.

Факелы — трещали. Тени — метались по стенам. Капля — стекала с ледяной иглы. Один из зажатых — скулил, тихо, как щенок.

Крэш — стоял. Его лицо — было белым. Не красным — не от выпивки, не от ярости. Белым. Цвет — который появляется, когда кровь уходит из лица, потому что тело — решило: она нужнее в другом месте. В ногах — чтобы бежать. В руках — чтобы драться. В сердце — чтобы выжить.

Его глаза — маленькие, глубоко посаженные — были прикованы к ледяной игле. К сантиметру дерева между иглой и его виском. К — расстоянию, которое отделяло его от жизни. Один сантиметр. Один — который мальчишка выбрал. Намеренно. Точно.

Мог — попасть. Мог — пробить висок, как пробил доску. Мог — убить. Не убил. Выбрал — не убивать.

Это — было страшнее. Намного. Потому что — когда тебя хотят убить — ты знаешь, что делать: дерись, беги, сдавайся. Когда — могут убить и не убивают — ты не знаешь ничего. Ты — в чужой власти. Ты — игрушка. Ты — жив, потому что кто-то решил, что ты — жив. Пока.

— Я — маг, — сказал Эран.

Тихо. Без пафоса. Без угрозы. Как говорят: «Я — кузнец» или «Я — рыбак» или «Я — левша». Факт. Данность. Свойство, которое нельзя изменить и незачем обсуждать.

— Я не хочу проблем. Не хочу — крови. Не хочу — чтобы кто-то пострадал. Я — не враг. Я — никому не враг. Я — хочу жить, работать, не трогать и — чтобы меня не трогали.

Пауза.

— Но если ты — или кто-то из твоих — придёт сюда ещё раз...

Он — не договорил. Поднял правую руку — медленно, демонстративно — и щёлкнул пальцами. Маленький жест. Ничтожный.

Ледяная игла — в доске — взорвалась. Не громко — тихо, как лопнувший мыльный пузырь. Рассыпалась — на тысячу крошечных осколков, которые разлетелись веером и осели — на лице Крэша, на его плечах, на его руках. Как — снег. Мелкий, холодный, мокрый. Тающий — на горячей коже.

Крэш — вздрогнул. Всем телом. Двести фунтов — вздрогнули, как будто через него пропустили ток.

— Убирайтесь, — сказал Эран.

Они убрались. Быстро. Беспорядочно. Не строем — стадом. Кто-то — бросил факел. Кто-то — споткнулся. Кто-то — выругался. Двое — зажатых — дёргали ноги, пытаясь вырваться из каменных клещей. Эран — отпустил: камень — размягчился, рассыпался, вернулся в пол. Они — побежали. Не оглядываясь.