Я очнулась на коленях.

Кто-то держал меня за плечи. Берта.

Лина рыдала у стола и одновременно прижимала повязку к моей ладони.

В операционной пахло дымом, кровью, солью и палеными травами.

— Он? — хрипло спросила я.

Берта сжала мое плечо.

— Дышит.

Я подняла голову.

Рейнар лежал неподвижно.

Черные жилы исчезли почти полностью. На груди остались серые следы, будто тонкие ожоги под кожей, но сердце билось. Неровно, слабо, но билось. Рана больше не дымилась. Внутреннее пламя не ревело, не рвалось наружу. Оно теплилось глубоко, измученное, но живое.

Я попыталась встать.

Ноги отказались.

— Сиди, — приказала Берта.

— Пациент…

— Пациент, чтоб ему пусто было, переживет пять минут без твоего героизма.

— Не выражайся при ученице.

Лина всхлипнула.

— Я уже все слышала.

— Тем более не выражайся, — сказала я и все-таки поднялась, опираясь на край стола.

Рейнар не проснулся.

Хорошо.

Я не была готова к его глазам.

Не сегодня.

Я проверила пульс, дыхание, магические каналы. Наложила стабилизирующую печать на грудину. Влила ему под язык три капли светлого эликсира. Закрыла рану временным швом, чтобы кожа не расползлась до следующего очищения.

— Он будет жить? — спросила Лина.

Я смотрела на лицо Рейнара.

Без сознания он казался моложе. Не мягче — нет. Даже сейчас в чертах оставалась жесткость. Но с него исчезла та ледяная броня, за которой он прятал все человеческое.

Я ненавидела, что помню это лицо слишком хорошо.

— Пока да, — сказала я. — Но проклятие оставило след. Ему понадобится серия чисток, восстановление пламени, контроль крови и полный запрет на превращение минимум две недели.

Берта фыркнула.

— Дракон и запрет. Удачи.

— Именно поэтому он будет платить втрое.

Лина вытерла щеки рукавом.

— Вы правда выставите счет?

Я посмотрела на нее.

— Лина, если бы ко мне принесли короля с кинжалом в печени, я бы сначала вынула кинжал, а потом выставила счет казне. Порядок должен быть во всем.

Она неожиданно рассмеялась сквозь слезы.

И это было хорошо. Смех означал, что страх отступает.

Я сняла испорченный фартук. Под ним платье тоже было в крови — моей, его, проклятой, уже не разобрать.

— Берта, открой дверь. Только капитана. Остальных держать снаружи. Если ворвутся толпой, запру всех в сарае и назову карантином.

— С удовольствием.

Дверь открылась.

Капитан Каэл вошел первым и сразу остановился.

Он оглядел операционную: прожженный пол, треснувший кристалл, серые следы соли, Лину с красными глазами, меня с кровью на лице и Рейнара, который дышал.

У дракона изменилось лицо.

Будто он только сейчас понял, что чудеса выглядят не как свет с небес, а как женщина, едва стоящая на ногах среди грязной операционной.

— Лорд Рейнар жив? — спросил он тихо.

— Нет, я просто люблю драматичные паузы перед плохими новостями.

Каэл моргнул.

Берта прикрыла рот ладонью.

Я устало указала на пациента.

— Жив. Но нестабилен. Переведем в закрытую палату. Охрана — снаружи. Внутри только я, моя ученица, госпожа Берта и те, кому я лично разрешу войти. Никаких военных приказов, никаких попыток забрать его, никаких семейных лекарей из столицы без моего допуска.

Каэл шагнул ближе.

— Семейный лекарь клана Черного Пламени…

— Если он был так хорош, почему ваш генерал лежит у меня?

Он закрыл рот.

Прекрасно.

— Дальше, — продолжила я. — Полный запрет на магические вспышки рядом с пациентом. Никакого драконьего давления на персонал. Любой солдат, который рыкнет на Лину, Берту, повара, уборщицу, пса во дворе или меня, будет выведен за ворота и получит счет за моральный ущерб.

— Пса? — переспросил Каэл.

— Особенно пса. Он нервный.

Лина шмыгнула носом.

Каэл посмотрел на Рейнара, потом на меня.

— Мы оплатим лечение.

— Конечно оплатите.

— Сколько?

Я назвала сумму.

В операционной стало так тихо, что где-то за стеной послышалось, как капает вода.

Каэл медленно повернул голову.

— Это…

— Астрономически много? Да.

— За такие деньги можно купить дом в столице.

— Тогда вам повезло. Я продаю не дом, а жизнь Лорда Черного Пламени. На мой взгляд, я скромна.

— Госпожа Адель…

— В сумму входит срочный прием без записи, ночная работа, риск разрушения лечебницы, расход редких компонентов, полная очистка проклятия военного уровня, последующее восстановление, закрытая палата, охрана, молчание персонала и надбавка за высокомерие.

— За высокомерие?

— Ваше пока. Его добавлю после пробуждения.

Берта издала странный звук и отвернулась к шкафу.

Каэл провел рукой по лицу.

— Мне нужно связаться со столицей.

— Связывайтесь. Но до внесения первого платежа пациент получает только то лечение, которое нужно, чтобы не умереть в ближайшие часы.

Он резко вскинул голову.

— Вы будете торговаться над его телом?

Вот это было ошибкой.

Очень глупой.

Я подошла ближе, хотя ноги все еще дрожали. Каэл был выше меня почти на голову. Дракон, воин, капитан Черного Пламени. В другой жизни я, возможно, опустила бы глаза.

Сегодня нет.

— Послушайте меня внимательно, капитан. Вашего генерала принесли в мою лечебницу без предупреждения, с проклятием, способным уничтожить город. Я спасла его, рискуя собой, ученицей, персоналом и всеми пациентами в здании. Я не обязана работать бесплатно только потому, что он важен для вас. Важность пациента не отменяет цену труда целителя.

Он побледнел.

Я продолжила тише:

— И если еще раз услышу, что я торгуюсь над телом человека, которому только что вернула дыхание, вы будете разговаривать со мной через закрытую дверь.

Каэл опустил взгляд первым.

Невероятно.

Дракон научился.

— Простите, — сказал он.

Слово было тяжелым, но настоящим.

Я кивнула.

— Принято. Теперь условия содержания.

Берта уже достала чистый журнал и перо.

Вот за это я ее любила.

— Первое, — сказала я. — Лорд Рейнар остается здесь до моего разрешения на выписку. Второе: его люди не вмешиваются в лечение. Третье: в палату не входят представители двора, семьи, невесты, советники, послы, жрецы, прорицатели и прочие любители постоять над больным с важным лицом.

Каэл поморщился на слове «невесты».

Интересно.

Но не сейчас.

— Четвертое: если он очнется и попытается командовать, вы напомните ему, что командование временно передано мне.

— Он плохо это воспримет.

— Я тоже не в восторге от сегодняшнего вечера, но держусь.

Лина подала мне чистую повязку для руки. Я позволила ей перевязать ладонь. Пальцы дрожали. Нужно было скрыть это быстрее, чем дракон заметит.

Каэл заметил.

Но, к его чести, промолчал.

— Пятое, — сказала я. — Никто из ваших людей не произносит в моей лечебнице слова «низшее сословие». Ни обо мне, ни о персонале, ни о пациентах. Первый, кто забудет, будет лечиться у коновала за городом.

Каэл резко посмотрел на меня.

Теперь понял.

Не все.

Но достаточно.

В его глазах мелькнула догадка. Он перевел взгляд на Рейнара. Потом снова на меня.

— Вы… — начал он.

— Нет, — перебила я. — Мы не будем говорить об этом сегодня.

— Но вы та самая…

— Капитан.

В моем голосе не осталось усталости.

Он замолчал.

— Вы привезли пациента к госпоже Адель Вейра. Этого достаточно.

Каэл медленно кивнул.

— Как скажете.

— Прекрасно. Тогда перенесите его в закрытую палату. Осторожно. Если швы разойдутся, я прибавлю стоимость повторной работы.

Каэл обернулся к двери и отдал приказ.

Двое солдат вошли тихо. Уже без прежней наглости. Они смотрели на меня странно — осторожно, настороженно и почти уважительно. Я не нуждалась в их уважении. Но оно было практичнее презрения.