Через два — открыла второй этаж.

Через три — городские власти сами пришли просить, чтобы я взяла официальный контракт на экстренную помощь гарнизону.

Я согласилась.

С условием оплаты вперед за квартал.

Глава управы тогда сказал:

— Вы суровая женщина, госпожа Адель.

А я ответила:

— Нет. Просто память хорошая.

К закату приемная почти опустела.

Берта считала деньги за стойкой, Лина кормила спасенного пса кусками отварной курицы, а я сидела в кабинете и разбирала записи по поставкам. Через два дня должен был приехать маг-травник Орвин с партией лунного корня, сон-травы и редкой красной мирты. Он всегда привозил товар вовремя и всегда пытался угостить меня пирогами своей сестры, а потом смотрел так, будто вместе с пирогами предлагает сердце.

Хороший мужчина.

Добрый, веселый, без драконьих замашек.

Именно поэтому я держала его на расстоянии.

Добрые мужчины тоже могли причинять боль. Просто потом им было стыдно.

Стыд не лечил.

Я поставила подпись в журнале и потерла переносицу.

— Госпожа Адель?

Лина заглянула в кабинет.

— Что случилось?

— Там господин Тарр принес оплату за жену. И еще яблоки.

— Жена выжила после мигрени?

— Кажется, да.

— Чудеса случаются.

Лина вошла, прижимая к груди папку с картами пациентов.

— Можно спросить?

— Если вопрос не о том, можно ли оставить пса, то можно.

Она покраснела.

— А можно?

— Нет.

— Но он раненый.

— Уже нет.

— Он бездомный.

— Половина Истхейвена бездомная после ярмарки и третьей кружки эля.

— Он будет охранять лечебницу.

— От курицы?

Лина насупилась.

Я вздохнула.

— Пусть переночует в сарае. Одну ночь.

Ее лицо просияло.

— Спасибо!

— И если он съест мои сушеные травы, я выставлю счет тебе.

— Он не съест.

— Все так говорят перед катастрофой.

Лина уже собиралась выбежать, но остановилась.

— Я хотела спросить другое.

Я подняла взгляд.

— Спрашивай.

Она помялась.

— Это правда, что вас звали в столицу? Ну… обратно. В Королевский целительский круг.

Я медленно закрыла журнал.

— Кто тебе сказал?

— Госпожа Берта слышала от главы управы. А он слышал от почтового мага. А тот…

— Достаточно. Источник почти надежнее королевской печати.

Лина прикусила губу.

— Значит, правда?

На столе под стопкой счетов лежало письмо.

Плотная бумага. Золотая печать. Вежливые слова, за которыми пряталось прежнее высокомерие.

Королевский целительский круг выражал восхищение моими успехами в Истхейвене. Королевский целительский круг признавал мой вклад в развитие практической магии. Королевский целительский круг предлагал мне вернуться в столицу на должность старшего специалиста по пограничным проклятиям.

Не главы.

Не равной.

Специалиста.

То есть снова работать на тех, кто будет улыбаться мне на приемах и морщиться, если мой локоть случайно коснется их рукава.

— Правда, — сказала я.

— И вы поедете?

Я посмотрела в окно.

Снаружи темнело. В окнах домов зажигались огни. По улице ехала телега, кто-то ругался у таверны, с рынка доносился запах жареного мяса и мокрой земли. На крыше соседнего дома сидела ворона и орала так, будто тоже имела мнение о столице.

— Нет.

Лина выдохнула слишком радостно и тут же попыталась скрыть.

— Почему?

— Потому что здесь моя лечебница.

— Но там дворец. Статус. Деньги.

— Деньги у меня есть. Статус я куплю дороже, когда они совсем устанут делать вид, что могут без меня.

Лина улыбнулась.

— А дворец?

Я взяла письмо и бросила его в ящик к прочим неприятным вещам: неоплаченным долгам, угрозам от недовольных родственников пациентов и приглашению на зимний бал от леди Севирры, присланному год назад по неизвестной мне причине. Возможно, она хотела посмотреть, как выглядит женщина, которую когда-то сочла побежденной.

— Дворец — это просто большой дом, где слишком много сквозняков.

И призраков.

Но это я уже не сказала.

Лина ушла, а я еще несколько минут сидела в тишине.

Разорванная связь давно не болела так, как прежде. Первые месяцы она жгла каждый день. Потом через день. Потом только по ночам. Потом перед грозой, во время сильной усталости или когда кто-то произносил его имя.

Теперь боль стала старым шрамом.

Она не мешала жить.

Только напоминала, что я умею выживать после того, что должно было меня сломать.

Я встала, подошла к шкафу с настойками и достала флакон горького укрепляющего эликсира. Сделала глоток прямо из горлышка, поморщилась и поставила обратно.

В этот момент где-то далеко за городской стеной ударил сигнальный колокол.

Один раз.

Потом второй.

Потом сразу три быстрых удара.

Я застыла.

Это не пожар.

Не нападение тварей с болот.

Три быстрых удара после двух коротких — военный отряд у северных ворот. Срочный пропуск.

Берта появилась в дверях почти сразу.

— Слышали?

— Весь город слышал.

— Может, опять пограничники?

Я уже снимала рабочий халат и надевала плотный темный плащ.

— Если бы пограничники, били бы южный сигнал. Северный тракт ведет к старой имперской дороге.

— Столица?

— Возможно.

Берта выругалась так, что уважаемый портовый грузчик всплакнул бы от гордости.

Я была с ней согласна.

Столица редко приносила хорошие новости. Обычно она приносила приказы, налоги, высокомерие и людей, которые считали, что слово «срочно» отменяет очередь.

Снаружи поднялся шум.

Не обычный вечерний. Другой. Тяжелый, рваный, с криками и топотом. По улице бежали люди. Где-то заржала лошадь. Потом еще одна. Металл звякнул о камень.

Я вышла в приемную.

Лина стояла у окна, прижав ладонь ко рту.

— Госпожа…

Я подошла к ней.

По центральной улице к лечебнице двигался отряд.

Драконы.

Даже в человеческом облике их было невозможно спутать с обычными солдатами. Слишком ровные спины. Слишком хищная пластика. Слишком много силы, которая давила на воздух, заставляя прохожих отступать к стенам домов.

Их было около двадцати. Черные мундиры порваны, испачканы грязью и кровью. Несколько солдат едва держались в седлах. Один вел лошадь под уздцы, потому что на крупе лежал раненый без сознания. Двое несли носилки.

Над отрядом не было знамени.

Но знак на наплечниках я узнала сразу.

Черное Пламя.

Мир стал очень тихим.

Три года.

Три года я не видела этот знак.

Думала, если увижу, то почувствую боль, злость, страх — что угодно.

Но внутри стало пусто.

Пугающе спокойно.

— Закрыть обычную приемную, — сказала я. — Всех неэкстренных по домам. Оставить две операционные. Подготовить очищающие круги, серебряные инструменты, черную соль, лунный корень и запас крови.

Берта резко посмотрела на меня.

— Вы знаете, кто это?

— Я знаю, чей это отряд.

— Может, их отправить в гарнизонную лекарскую?

Я посмотрела на носилки.

Даже через стекло я видела темный след, который тянулся за ними по воздуху. Не кровь. Хуже.

Проклятие.

Сильное.

Голодное.

Такую магию не оставляли в гарнизонной лекарской, если хотели, чтобы город пережил ночь.

— Поздно, — сказала я. — Они идут сюда.

Лина побледнела.

— Драконы ведь не болеют, да?

— Болеют. Просто громче отрицают.

Дверь лечебницы распахнулась так, что ударилась о стену.

Внутрь ворвался высокий дракон в окровавленном мундире. Лицо серое от усталости, на виске порез, глаза горят золотом.

— Где целительница? — рявкнул он.

Берта медленно подняла брови.

Я вышла вперед.

— Если вы ищете ту, на которую можно орать, ошиблись дверью.

Он резко повернулся ко мне.

На его лице мелькнуло раздражение, потом облегчение, потом отчаяние.