— Слушайте меня, Рейнар вар Эссар. Вы не имеете права умереть после того, как я решила быть храбрее вас. Это будет невежливо даже по драконьим меркам.

Тишина.

— Три года назад вы разорвали связь без моего согласия. Сегодня я восстановлю ее только своим выбором. Не потому, что вы страдали. Не потому, что встали на колено. Не потому, что спасли меня. А потому что я сама хочу решить, кому принадлежит мое сердце.

Магия поднялась.

Белая, яркая, болезненная.

Она раскрыла старый шрам в груди.

Я вскрикнула.

Связь не была пустым местом. Она была рваной раной, заросшей криво. Чтобы восстановить ее, нужно было снова открыть все края. Снова пройти через бальный зал, через унижение, через браслет, через дорогу в ночь, через первые месяцы в Истхейвене, через каждый раз, когда я говорила себе «я свободна» и при этом прислушивалась к боли в груди.

Мир исчез.

Я снова стояла в Дворце драконов.

Рейнар передо мной.

Холодный.

Прекрасный.

Жестокий.

— Разрываю.

Боль ударила.

Но теперь я не была той девочкой.

Я шагнула вперед.

Прямо в память.

Прямо к нему.

— Нет, — сказала я прошлому. — Теперь говорю я.

Черный мрамор под ногами треснул. Люстры погасли. Лица придворных рассыпались пеплом. Остался только Рейнар — тот, прошлый, с моей болью на руках.

И я увидела за ним другого.

Настоящего.

На коленях в холле. В крови во дворе. С закрытыми глазами на операционном столе.

Связь лежала между нами, как оборванная нить.

Я подняла ее.

Она резала пальцы.

Не физически — глубже.

Каждый край был полон старой боли.

Я могла отпустить.

Прямо сейчас.

Он бы умер, возможно. Или остался бы живым пустой оболочкой без дракона. Но я бы осталась защищенной. Своей. Свободной от него окончательно.

Свободной?

Я вдруг поняла: свобода не в том, чтобы никогда не любить того, кто однажды причинил боль.

Свобода в том, чтобы самой выбрать — остаться, уйти, простить, не простить, открыть дверь или закрыть ее.

Я больше не была девочкой, которой не оставили выбора.

И именно поэтому могла выбрать.

— Я не возвращаюсь в прошлое, — сказала я. — Я выбираю будущее. И если вы снова предадите меня, Рейнар, я спасу себя быстрее, чем вы успеете пожалеть.

Где-то в темноте шевельнулся дракон.

Огромный.

Черный.

Израненный.

Он лежал, свернувшись вокруг крошечной искры пламени. Крылья обожжены, чешуя тусклая, золотые глаза почти погасли.

Он поднял голову.

Увидел меня.

И не потянулся.

Не рванул связь.

Не потребовал.

Просто склонил голову.

Передо мной.

Не перед судьбой.

Не перед магией.

Перед моим выбором.

Вот тогда я заплакала.

Не громко.

Не красиво.

Просто почувствовала, как по лицу течет горячая влага, а внутри рвется последняя защита.

— Иди ко мне, — прошептала я.

Дракон закрыл глаза.

И отдал искру в мои ладони.

Реальность вернулась болью.

В операционной вспыхнул свет.

Я закричала.

Потому что связь начала срастаться не как нежная лента из сказок, а как живая ткань после глубокой раны. Белый свет моего дара вошел в пепел его пламени. Черная искра дракона ударила в ответ. Не против меня — вместе. Но даже вместе это было невыносимо.

Рана в моей груди раскрылась.

Рана в его — тоже.

Кровь на столе закипела светом.

Печати по кругу вспыхнули одна за другой.

— Дыши, — сказала я ему, хотя он не мог. — Дыши, упрямый дракон. Я не вытащу тебя одна, если ты там решил красиво лежать в темноте.

И вдруг почувствовала.

Слабый толчок.

Не пульс.

Глубже.

Пламя.

Крошечное черное пламя поднялось навстречу моему свету.

Я вцепилась в него.

— Вот так, — выдохнула я. — Еще.

Пламя дрогнуло.

Почти погасло.

— Нет!

Я наклонилась над ним, прижалась лбом к его холодному лбу.

— Рейнар, если слышите меня, вернитесь. Не как лорд. Не как генерал. Не как человек, который должен что-то доказать. Вернитесь, потому что я прошу.

Связь натянулась.

Не рвано.

Не больно.

Живо.

И где-то очень далеко, почти из-за края мира, я услышала его голос.

Не ушами.

Сердцем.

Адель?

Я всхлипнула.

— Да. Я здесь.

Ты выбрала?

— Не заставляйте меня жалеть об этом сразу.

Слабое, невозможное тепло.

Почти смех.

Я бы не посмел.

— Врете. Вы постоянно смеете невозможное.

Прости.

— Потом. Живым будете извиняться.

Я не знаю, как вернуться.

Вот это было страшно.

Я закрыла глаза и увидела его в темноте. Не тело на столе, а его самого. Раненого, усталого, с пеплом на руках. За ним — дракон. Перед ним — тонкая нить связи, которую я держала со своей стороны.

— По ней, — сказала я. — Ко мне.

Я боюсь потянуть слишком сильно.

Сердце сжалось.

Вот он. Новый Рейнар. Тот, кто даже на грани смерти боялся взять больше, чем ему дали.

— Я удержу, — сказала я. — А вы идите.

Он сделал шаг.

Боль взорвалась в обоих телах.

Я закричала снова, но не отпустила.

Пламя ударило в грудь. Его сердце дернулось под моей ладонью. Раз. Слабо. Второй. Сильнее. Третий — с хриплым, страшным вдохом.

Рейнар выгнулся на столе.

Я прижала его плечи, чтобы не разошлись раны.

— Живой, — прошептала я. — Живой. Проклятый, невозможный, безрассудный дракон.

Он не открыл глаза.

Но пульс был.

Настоящий.

Неровный.

Живой.

Я работала дальше уже почти без памяти.

Закрывала раны. Сшивала каналы. Выводила остатки темной магии через соль. Подпитывала его пламя ровно настолько, чтобы не сгореть самой. Связь теперь была между нами — новая и старая одновременно, болезненно светлая, с темными прожилками пережитого.

Она не делала меня слабее.

И не забирала свободу.

Она просто была.

Как рука, которую можно принять.

И отпустить, если станет больно.

Когда дверь наконец распахнулась, я уже сидела на полу у стола и держала Рейнара за руку.

Не для ритуала.

Для себя.

— Госпожа! — Лина влетела первой.

За ней Каэл, Берта, два солдата.

Все замерли.

Наверное, вид был ужасный.

Операционная в крови и свете. Половина защитного круга выгорела до черного. На столе Рейнар — бледный, неподвижный, но дышащий. Я на полу, с растрепанными волосами, в испачканном платье, с глазами, которые, кажется, уже не могли плакать.

Лина закрыла рот ладонями.

— Он…

— Жив, — сказала я.

Голос почти не слушался.

Каэл пошатнулся.

Да, именно пошатнулся.

Потом опустился на одно колено.

— Госпожа Адель…

— Только попробуйте сказать что-нибудь торжественное, капитан, и я брошу в вас чашу.

Он сглотнул.

— Спасибо.

— Это допустимо.

Берта подошла ко мне и без слов подхватила под плечи.

— Вставай, девочка.

— Не могу.

— Значит, посидишь. Лина, стул. Каэл, не стой как памятник погибшей логике, помоги перенести нашего упрямого покойника в палату. Осторожно! Он дорогой, но ремонт после него еще дороже.

Каэл вытер лицо рукой.

Кажется, он смеялся и почти плакал одновременно.

— Да, госпожа Берта.

Рейнара перенесли в закрытую палату через час.

Я не помнила, как дошла туда сама. Кажется, Берта и Лина вели меня под руки. Кажется, Каэл пытался что-то сказать о безопасности, но Берта пригрозила ему кочергой. Кажется, двор все еще дымился, теплица была наполовину уничтожена, но основные стены лечебницы выстояли.

Мой дом не сгорел.

Он был ранен.

Как все мы.

Но стоял.

Рейнар спал почти сутки.

Я тоже должна была спать.

Не получилось.

Каждый раз, когда закрывала глаза, видела темноту, искру, дракона, склоняющего голову, и чувствовала, как новая связь тихо дышит в груди.