Пациенты прижимались к стенам, солдаты расступались. Кто-то шептал молитву. Кто-то плакал. Пес, весь в саже, бежал рядом, прихрамывая, но продолжал рычать в сторону двора.

— Лина, большая операционная! — приказала я. — Светлый круг по максимуму. Все запасы лунного корня. Серебряный порошок. Черную соль. Кровь дракона, если осталась.

— Осталась мало, — всхлипнула она.

— Значит, найди много. У него тут целый отряд ходячих доноров.

Каэл резко сказал:

— Я первый.

— Вы ранены.

— Это не вопрос.

Я взглянула на него.

У него была рваная рана на боку и ожог на плече. Он едва стоял. И все равно уже закатывал рукав.

— Лина, возьмешь у капитана. Потом у остальных по списку совместимости. Быстро.

— Да, госпожа.

— Берта!

— Тут я!

— Никого в операционную без моего приказа. Если придут магистр, Совет, Севирра, король, богиня смерти или сама судьба — всех в очередь.

— Судьбе счет выставлять?

— Двойной.

— Поняла.

Носилки внесли в операционную.

Ту самую, где я впервые спасала его от проклятия.

Теперь помещение выглядело почти мирным. Чистый стол. Инструменты. Соль по краям. Световые кристаллы под потолком. Только я знала, что через несколько минут здесь снова станет полем боя.

Не с людьми.

Со смертью.

Рейнара переложили на стол.

Я разрезала ткань на его груди. Руки работали сами, быстрее мысли. Снять повязки. Открыть раны. Оценить кровотечение. Пережать. Закрыть. Проверить пламя. Найти искру. Не дать уйти.

— Лина, пульс!

Она прижала пальцы к его шее.

— Я… я не…

— Ищи глубже.

— Госпожа…

— Глубже!

Она закрыла глаза, пустила тонкую нить магии.

— Есть, — прошептала. — Очень слабый.

— Значит, жив.

Если кто-то в комнате решил спорить, благоразумно передумал.

Я ввела первый зажим. Второй. Третий. Кровь все равно шла. Слишком много повреждений. Слишком сильный расход пламени. Его тело держалось только на упрямстве, а упрямство, как выяснилось, тоже имело предел.

— Он отдал последний огонь, — сказала я.

Не людям.

Себе.

Чтобы понять.

— Что это значит? — спросила Лина.

— Что его дракон почти погас.

Она всхлипнула.

— Почти, — повторила я жестко. — Слышишь? Почти — это не полностью.

Я положила ладонь на его грудь и вошла магией глубже.

Темнота.

Пепел.

Разорванные каналы.

След проклятия, снова поднявшийся по краям старых ран. Клинок был не обычный — на нем тоже была темная магия. Не такая сложная, как первое проклятие, но достаточно злая, чтобы воспользоваться слабым телом. Она уже ползла к сердцу, добивая то, что не успела раньше.

— Ах ты тварь, — прошептала я.

Лина замерла.

— Это вы мне?

— Проклятию.

— А…

— Тебе позже, если будешь отвлекаться.

Я пустила свет.

Проклятие отпрянуло, но не ушло. Оно вцепилось в его кровь, в изломанные каналы, в пустоту после сгоревшего пламени.

Обычной чистки мало.

Восстановления мало.

Переливания мало.

Все мало.

Нужен источник.

Драконье пламя нельзя просто создать снаружи. Его можно подпитать, направить, защитить. Но если внутренняя искра уходит, вернуть ее почти невозможно.

Почти.

Связь.

Мысль пришла сразу.

И вместе с ней — ледяной страх.

Истинная связь могла стать мостом. Не разорванная, не мертвая, не рваный шрам, через который проклятие дергало нас обоих. Настоящая. Добровольно открытая. Принятая.

Я могла восстановить ее.

Не как раньше.

Не потому, что судьба решила.

Не потому, что магия когда-то выбрала нас в лазарете дворца.

А потому, что я сама выберу.

Выберу его.

Снова.

После всего.

Руки похолодели.

— Госпожа? — тихо спросила Лина.

Я открыла глаза и поняла, что стою над Рейнаром слишком долго.

— Кровь, — сказала я. — Быстро.

Каэл вошел первым, бледный после забора крови, но на ногах.

— Что нужно?

— Выйти.

— Нет.

Я подняла взгляд.

Он тут же добавил:

— Госпожа Адель, простите, но нет. Если есть хоть что-то…

— Выйти всем, — сказала я. — Через минуту.

Лина побледнела.

— Вы будете делать большой ритуал?

— Да.

— Какой?

Я не ответила.

Она поняла.

Не все — но достаточно. Глаза стали огромными.

— Госпожа, нет. Это опасно.

— Он умирает.

— Но связь…

— Разорвана. Да. Поэтому будет больно.

— Не только больно! Если он не примет, если его дракон не удержится, если проклятие…

— Лина.

Она замолчала.

Я подошла к ней и взяла за плечи.

Маленькая, перепуганная, в саже, с глазами, полными слез и упрямства.

Моя ученица.

— Ты сделала все правильно. Теперь выйди и помоги Берте удержать остальных. Если круг вспыхнет черным — не входить. Если белым — не входить. Если я закричу — не входить. Если он закричит — тем более.

— А когда входить?

Я посмотрела на Рейнара.

— Когда позову.

— А если не позовете?

— Позову.

Она всхлипнула.

— Вы врете?

— Как целительница — нет. Как взрослая женщина — возможно.

Лина вдруг обняла меня.

Крепко.

Быстро.

Потом отскочила, будто испугалась собственной смелости, схватила поднос и выбежала.

Каэл остался.

— Я сказал всем выйти, — произнес он.

— Себя вы не считаете?

— Нет.

Я устало посмотрела на него.

— Капитан.

— Если вы собираетесь рисковать собой ради него, я обязан…

— Вы обязаны слушать лечащего целителя.

— А если вы погибнете?

— Тогда Рейнар, скорее всего, тоже. И вам будет уже не до спора.

Он побледнел.

Я смягчилась.

Ненамного.

— Каэл, мне нужна тишина. Не охрана. Не свидетели. Не геройство. Тишина.

Он сжал кулаки.

Потом медленно кивнул.

— Если он выживет, я скажу ему, что вы выгнали меня силой.

— Скажите правду. Что испугались Берты.

На его лице мелькнула слабая, убитая улыбка.

— Это тоже правда.

Он подошел к столу.

Посмотрел на Рейнара.

— Мой лорд, — сказал тихо. — При всем уважении, если вы умрете, госпожа Адель нас всех закопает.

Он развернулся и вышел.

Дверь закрылась.

Я осталась одна.

С Рейнаром.

С кровью.

Со смертью.

Я медленно обошла стол и заперла дверь на внутреннюю печать. Потом зажгла все кристаллы, высыпала вокруг операционного стола серебряный порошок, поверх — черную соль, потом лунный корень. Светлый круг поднялся от пола тонкой дрожащей стеной.

Ритуал восстановления истинной связи не записывали в учебниках для целителей.

О нем говорили шепотом.

Потому что это не лечение в привычном смысле.

Это согласие связать собственную жизненную силу с чужой. Не навсегда насильно — истинная связь не терпит цепей. Но достаточно глубоко, чтобы отдать часть своего света туда, где у другого погас огонь.

Если он примет.

Если я не сломаюсь.

Если старая боль не станет сильнее новой воли.

Я посмотрела на Рейнара.

Он лежал неподвижно.

И впервые за все время не выглядел властным. Не выглядел лордом. Не выглядел врагом, пациентом, драконом, ошибкой прошлого.

Просто мужчиной, который закрыл меня собой.

Не потому, что хотел владеть.

Не потому, что доказывал право.

Потому что не смог иначе.

Я коснулась его лица.

На коже сажа. Кровь у губ. Тепло почти ушло.

— Ненавижу вас, — прошептала я.

Ложь получилась слабой.

Я закрыла глаза.

И впервые честно позволила себе сказать то, от чего бежала с той самой ночи во дворце.

— Я боялась не того, что снова полюблю вас. Я боялась, что уже не переставала до конца.

Слова упали в круг.

Свет дрогнул.

Рейнар не ответил.

Но где-то глубоко в пустоте крошечная искра шевельнулась.

Я положила одну ладонь на его грудь, прямо над сердцем. Вторую — на свое.