Пахло травами.

Солью.

Чистой тканью.

И чем-то еще.

Светом.

Рейнар попытался подняться.

Тело ответило такой болью, что мир вспыхнул белым.

Он не застонал.

Только стиснул зубы до хруста.

Грудь дернулась. Ребра отозвались огнем. Под повязками что-то натянулось, будто швы решили напомнить о себе лично. Магические печати вокруг кровати вспыхнули слабым золотистым сиянием.

За дверью сразу послышался звук шагов.

Рейнар резко повернул голову — и пожалел об этом.

Перед глазами поплыли черные пятна.

Дверь открылась.

— Лорд Рейнар?

Каэл.

Капитан вошел быстро, но не бросился к кровати. Остановился у порога, как хорошо обученный воин, который уже успел получить приказ не подходить без разрешения.

Рейнар ненавидел все в этой картине.

Комнату.

Слабость.

Тон Каэла.

Печати.

И особенно то, что капитан смотрел на него не как на генерала, а как на раненого, который может развалиться от резкого движения.

— Где я? — спросил Рейнар.

Голос прозвучал хрипло.

Слишком тихо.

Недостойно.

Каэл шагнул ближе.

— В Истхейвене. В лечебнице Светлого Ключа.

Истхейвен.

Пограничный город. Северо-восточный тракт. Маленькая точка на карте, полезная лишь тем, что через нее шли поставки соли, редких трав и иногда беглые преступники.

— Почему не в гарнизоне?

— Гарнизонный лекарь сказал, что не сможет вас стабилизировать.

— Семейный лекарь?

Каэл отвел взгляд.

Вот это Рейнару не понравилось.

— Говори.

Капитан выпрямился.

— Связаться со столицей удалось только под утро. Портальная линия нестабильна. Семейный лекарь клана готов прибыть, как только…

— Как только? — тихо переспросил Рейнар.

В другое время от этого тона у людей холодела кровь.

Сейчас Каэл лишь поморщился — не от страха, а от неудобства.

— Как только получит разрешение лечащего целителя.

Несколько секунд Рейнар молчал.

Потом медленно повернул голову и посмотрел на капитана так, что будь у него силы, в комнате стало бы жарко.

— Чье разрешение?

Каэл сглотнул.

— Лечащего целителя.

— Ты повторяешь, потому что хочешь умереть?

— Нет, мой лорд.

— Тогда назови имя.

Каэл молчал слишком долго.

В груди Рейнара поднялось раздражение. Оно было слабым, но хотя бы живым. Хорошо. Злость означала, что он еще не превратился в беспомощное тело под чистыми простынями.

— Каэл.

— Госпожа Адель Вейра.

Имя ударило сильнее проклятия.

Не громко.

Не огнем.

Тихо, точно нож вошел между ребер и остановился у сердца.

Адель.

Нет.

Рейнар закрыл глаза на долю секунды.

Перед внутренним взором вспыхнули серебристое платье, черный мрамор, сотни чужих лиц и тонкая девичья рука, вкладывающая браслет Черного Пламени в его ладонь.

«Слабостям не положены знаки вашего клана».

Он открыл глаза.

Комната осталась той же.

Но теперь он понял, что за запах скрывался под травами и солью.

Ее магия.

Он должен был узнать сразу.

Даже спустя три года.

Даже через боль, яд и остатки темного проклятия.

— Где она? — спросил он.

Каэл напрягся.

— В лечебнице.

— Позови.

— Она запретила тревожить ее до утреннего обхода, если ваше состояние не станет критическим.

Рейнар медленно моргнул.

— Запретила?

— Да.

— Мне?

— Нам.

— Каэл.

— Мой лорд, — капитан говорил осторожно, но твердо, и это раздражало почти сильнее слов. — Она спасла вам жизнь. Если бы не госпожа Адель, вы бы не дожили до рассвета.

Рейнар хотел ответить.

Резко. Холодно. Так, чтобы капитан вспомнил субординацию.

Но воздух в груди закончился раньше.

Он кашлянул.

Боль взорвалась под ребрами. Повязки на груди натянулись. Пламя внутри дернулось и тут же погасло до жалкой искры.

Каэл сделал шаг к кровати.

— Не подходи, — выдохнул Рейнар.

Капитан остановился.

Хорошо.

Хотя бы это еще работало.

— Что произошло? — спросил Рейнар, когда смог говорить.

Каэл стал серьезнее.

— Засада на старой имперской дороге. Отряд возвращался после встречи с северными наместниками. Напали не разбойники. Маги. Подготовленные. Они знали маршрут, численность охраны и ваши привычки в бою.

Рейнар молчал.

Память возвращалась кусками.

Ночь. Дождь. Скользкая дорога. Первая стрела ударила не в него — в лошадь переднего разведчика. Потом тьма раскрылась между деревьями. Неестественная. Плотная. Запах паленой крови. Он успел отдать приказ перестроиться, успел вызвать пламя, успел увидеть знак на клинке одного из нападавших…

Дальше — провал.

Нет.

Не совсем.

Была боль в груди.

И голос.

Не чужой.

Не вражеский.

Женский.

«Мы не обязаны прощать, чтобы лечить».

Рейнар открыл глаза шире.

Он слышал это?

Или проклятие подбросило сон?

Каэл продолжал:

— Вас ранили клинком с темным проклятием. Оно вошло в кровь и начало давить внутреннее пламя. Мы потеряли пятерых сразу. Еще трое умерли по дороге. До столицы было слишком далеко. Истхейвен оказался ближе.

— Почему именно эта лечебница?

Каэл встретил его взгляд.

— Потому что гарнизонный лекарь сказал, что только хозяйка Светлого Ключа умеет работать с пограничными проклятиями такого уровня.

Рейнар почувствовал, как внутри что-то холодно сжалось.

Адель.

Хозяйка лечебницы.

Лучший целитель пограничья.

Три года назад она стояла перед ним в чужом серебристом платье, слишком хрупкая для драконьего двора, с глазами, полными боли, которую он сам туда вложил.

Он помнил.

Разумеется, помнил.

Каждый день, хотя сделал все, чтобы никто не догадался.

Сначала говорил себе, что поступил правильно. Что связь была опасностью. Что двор разорвал бы ее на части. Что клан Черного Пламени не пережил бы брака с безродной целительницей именно в тот момент, когда Совет искал повод ослабить его власть. Что враги использовали бы Адель как нож у его горла.

Все эти причины были удобными.

Разумными.

Стратегически безупречными.

И ни одна не отменяла того, как она посмотрела на него у дверей бального зала.

«Однажды вы пожалеете, что назвали меня слабостью».

Рейнар тогда не пошел за ней.

Он стоял с браслетом в руке и слушал, как двор снова наполняется музыкой.

Самая позорная трусость в его жизни была не в том, что он отверг связь.

А в том, что после этого не смог сделать ни шага.

— Сколько я без сознания? — спросил он.

— Почти сутки.

Рейнар попытался сжать пальцы.

Получилось плохо.

— Мои люди?

— Раненые размещены в соседнем крыле. Госпожа Адель осмотрела всех. Двоих стабилизировала лично. Остальных передала ученице и городской лекарской. Потерь после прибытия нет.

После прибытия.

То есть она спасла не только его.

Конечно.

Адель всегда была такой.

Нет.

Он поправил себя.

Аделина была такой.

Он не знал, какой стала Адель Вейра.

— Приведи ее, — сказал он.

Каэл помедлил.

— Мой лорд…

— Это приказ.

— Она сказала, что если вы начнете раздавать приказы раньше, чем сможете самостоятельно сесть, передать вам: «В моей лечебнице командуют те, кто способен дойти до двери без обморока».

Рейнар уставился на капитана.

Каэл держался героически.

Даже не улыбнулся.

Рейнар был почти уверен, что за это его следует повысить. Или казнить. Он решит позже, когда сможет думать без ощущения, что грудную клетку собрали обратно наспех и за большие деньги.

— Она так сказала?

— Дословно.

В комнате повисла тишина.

И вдруг, совершенно неуместно, Рейнару захотелось усмехнуться.

Не от веселья.

От удара узнавания.

Это была не та девочка, что когда-то краснела, если он смотрел слишком долго. Не та младшая целительница, которая говорила с ним тихо, осторожно, будто боялась потревожить дракона. Не та Аделина, которую двор мог заставить сжаться одним презрительным взглядом.