Почва ушла из-под ног. Я не глупец. Теперь нужна иная стратегия.

Пока Дрейтис готовится подняться.

Бизу и я наконец выскальзываем из дворца и пробираемся к южной окраине Дрейтиса, где потайной туннель снабжения ведёт на поверхность. В карауле стоит Элан из Дома Сапфир, старый друг, несмотря на скромный статус его дома. Когда я сообщаю новость о смерти отца, он сжимает мою руку и выражает соболезнования.

— Сожалею, — говорит он тихо. — Короля Беммара будут сильно скучать. И да смилостивятся боги над нами всеми за то, что грядёт...

— Слухи распространяются быстро, — отвечаю я, усаживаясь рядом с ним на каменный выступ прямо под запечатанной губой туннеля. Обсидиановые пластины, покрытые древними рунами, преграждают вход — запасной план моего отца на случай переворота — и Элан, насколько мне известно, единственный, кто знает, как их отменить. Эта сама паранойя когда-то казалась мне абсурдной.

— Я слышал, — вздыхает Элан. — Не мог поверить, что ты способен на такое.

Я качаю головой. — И не способен.

Элан бросает взгляд в сторону города. — К полуночи стражи Аниса будут здесь. Они потребуют нашей верности новому королю. Никогда не думал, что доживу до такого дня...

Бизу выдыхает. — Что будешь делать?

— Принесу присягу, — говорит Элан, голос напряжён. — Какой выбор есть? Позволить Анису устроить истерику? Целостность туннелей снабжения имеет первостепенное значение.

— Скоро это уже не будет иметь значения, — предостерегаю я. — Анис планирует вторгнуться в мир наверху.

С нашей позиции мы наблюдаем за Дрейтисом внизу. Пламя мерцает у затенённых стен, голоса нарастают с криками "Мы вернём его назад!" Пьяные солдаты заполняют улицы, жаждущие прорваться на поверхность и оставить после себя руины. Самые тёмные главы истории вот-вот повторятся, и у меня ещё есть шанс остановить это.

Элан трёт лицо. — Он мне никогда не нравился, знаешь ли — Анис. Всегда было что-то зловещее за той улыбкой, угождающей людям, что только и ждала, чтобы свернуть кому-нибудь шею. Жаль, что пришлось твоему отцу...

— Он собрал достаточно поддержки, — бормочу я. — Вторжение близко. Скоро.

Глаза Элана сужаются. — Как скоро они выступят?

— Не сразу. — Я провожу рукой по шероховатой каменной стене. — У Аниса теперь армия, но даже с мёртвым отцом он не может просто слепо рваться наверх. Им нужны карты, построения, линии снабжения. — Я медленно выдыхаю. — Но им не хватает того, что есть у меня: истинного понимания того, что их ждёт.

— Разведывательные отряды, — тихо говорит Бизу. — Дом Мераксис предложил послать сначала небольшие группы, чтобы оценить оборону и... — его губы искривляются, — чтобы посеять страх.

— Страх порождает насилие, — возражаю я. — Люди, прижатые к стене, выпустят ужасы, о которых они и сами не подозревают. И наш народ заплатит цену за высокомерие Аниса.

Изношенное лицо Элана твердеет. — Тогда ты должен действовать, Дейн.

— Сначала мне нужны союзники наверху. — Мои пальцы скользят по вырезанным рунам туннеля. — У меня есть связи, особенно среди тёмнокровных.

— А твоя невеста Салем? — Смех Элана лишён юмора. — Пропустил твою свадьбу. Слышал, она была запоминающейся.

Я думаю об Эсме, её яростных глазах. — Если нам повезёт, она уже сбежала. Я её найду — её способности нам понадобятся, хотя я надеялся избавить её от этого конфликта.

— Хватит иллюзий, — прерывает Бизу. — Эта война была неизбежна. Отец никогда бы не санкционировал вторжение, так что Анис сделал свой выбор. Без твоих "промахов" с Эсме, я, вероятно, сейчас лежал бы рядом с нашим отцом. — Его глаза встречаются с моими. — Возможно, судьба дала нам отсрочку не просто так.

— Ты называешь это поддержкой? — Я поднимаю бровь.

— Я называю это правдой, — говорит он ровно. — Мы не можем отменить сделанное. Мы можем лишь минимизировать то, что будет дальше. — Его голос опускается. — Кровь прольётся, Дейн: человеческая, драконья и всё, что между.

Тяжесть его слов оседает между нами. Он прав.

Смерть приближается.

Но мы, возможно, ещё сможем спасти большинство из них — если сможем перекинуть мост между нашим родом и их. Я сжимаю плечо Элана, сердце тяжело и от страха, и от надежды.

— Что скажешь? Старой дружбы ради?

— Не оставайся вдали так долго в следующий раз, — говорит Элан, его голос груб от эмоций. — Твоему народу сейчас как никогда нужен их истинный король.

Я торжественно киваю. — Я знаю.

Элан поворачивается к обсидиановому барьеру, пальцы чертят в воздухе древние узоры. Искры выскакивают с его кончиков пальцев к рунам, вырезанным в вулканическом камне. Они вспыхивают золотым, затем гаснут, когда печать расходится. Холодный воздух обрушивается сверху, леденит до костей.

— После вас, — Бизу жестом указывает на открытие.

— Когда ты в последний раз видел поверхность? — спрашиваю я, ставя ногу на первую ступень.

— В день, когда Дрейтис был запечатан, — отвечает он.

— Никогда не пробирался наверх с поставщиками? Ни разу?

Бизу качает головой. — Думал об этом. Но мир наверху оставил меня... озлобленным. Я поклялся никогда не возвращаться, затем начал тосковать. В конце концов я стал бояться, что увидев его, во мне проснётся нечто вроде того, что движет Анисом.

— Внезапное желание свергнуть отца и вторгнуться на поверхность?

— Я бы никогда, — он надувается.

Несмотря ни на что, я улыбаюсь. — Может, это и правда. Ты никогда не был мозгом семьи.

Челюсть Бизу отвисает, когда мы появляемся. — Боги всевышние, — шепчет он.

Многое изменилось, и туннель снабжения вывел нас на землю, которая выглядит совершенно иначе, чем когда мы впервые спустились. Впереди поднимается другой мир. Я наблюдаю за его лицом, когда он впервые за столетия видит поверхностный мир. Его глаза мечутся между сверкающими башнями вдалеке — их сине-серебряные флаги отмечают территорию светлокровных — и безбрежным небом над головой.

— Отличается от твоих воспоминаний? — спрашиваю я, сканируя окружность на признаки движения.

Позади нас высятся Леса Кефалиса, стена белокорых осин с листьями, трепещущими между рубиновым и обожжённым оранжевым. Что-то шепчет из теней между стволов.

Пальцы Бизу касаются воздуха, словно трогают воспоминание. — Кефалис выстоял. Хотя меньше, чем я помню.

— Они не посмели бы вырубить его полностью, — отвечаю я. — Лес слишком хорошо служит обеим сторонам как нейтральная территория. Ни тёмнокровные, ни светлокровные не могут претендовать на его благосклонность, что делает его идеальной границей.

Земля запечатывается под нами: обсидиановые плиты скользят на место, золотые руны вспыхивают один раз, прежде чем почва и редкие полевые цветы полностью скрывают их.

— Элану лучше выжить, что бы там Анис ни планировал, — говорит Бизу, его выражение темнеет.

Я качаю головой. — Нашему брату он нужен. Эти туннели — важные точки доступа.

— Тогда каков наш следующий шаг? — вопрос Бизу повисает в прохладном воздухе между нами.

— Дай мне минутку.

Я закрываю глаза и позволяю чувствам расшириться наружу, ища любой след от неё. Пульс учащается, когда я тянусь к этой знакомой связи. Ничего поблизости. Она, вероятно, сбежала тем же путём, что и Бринн с Чедом.

— Соляные равнины, — говорю я.

Бизу хмурится. — И они...?

— На другом конце континента.

Если это не сработает, направляемся в Даркбирч.

Это не предпочтение и даже не приоритет. Это вопрос выживания.

Что-то жизненно важное вырвалось на свободу. Каждый вдох кажется тоньше, каждая мысль мутнеет, прежде чем сформироваться, словно часть меня всё ещё с ней.

Я должен найти её.

Я должен вернуть её.

Эсме Салем-Драксион, похоже, ты получаешь своё желание...

38

ЧАД