«Алло? Земля Бринн?» — он машет рукой, одна бровь делает эту раздражающую дугу.

Я гримасничаю. «От этой пытки не сбежать, да?»

«Твоя полуночная тренировка? Нет. Наша кровь гуще всего ночью».

«Это буквально просто то, что говорят маленьким ведьмам, чтобы они ложились спать».

«Но луна действительно усиливает нашу магию, — настаивает Чад, — и нам нужно любое преимущество для тех испытаний».

«Так что, по сути, единственный способ избавиться от тебя — это тренироваться с тобой. Прямо сейчас».

«Именно».

Радость.

12

БРИНН

Я бреду за Чэдом через ворота Академии Даркбирч, игнорируя гаргулий, восседающих на каждой башенке. Всё это место кричит «мы приносим девственниц в жертву в полночь» своими остроконечными арками и каменными стенами, которые, наверное, стоили больше, чем моё всё существование. Жуткие статуи демонов держат над нами настоящие пылающие факелы — потому что, видимо, электричество испортило бы всю эстетику «мы навечно застряли в 1600-х».

— При девяноста семи процентах истощения нашей духовной силы нам нужно запачкать руки, — объявляет Чэд, словно читает по какому-то учебнику тёмнокровок.

— Да, ну, бабушка Эстер чуть не откинулась, когда тот переросший ящер утащил Эсме, — бормочу я. — Разве мы не можем просто одолжить энергию у других ковенов? Насколько я помню, у Даркбирч нет монополии на магию смерти.

— Мы самые большие, но не единственная цель, — говорит он, не оглядываясь. — Чистокровки будут охотиться на всех нас. Если мы выкачаем маленькие ковены досуха, они станут сидячими утками. Корвин предложил подключиться к более глубоким слоям Вуали, но Рейнхардт наложил вето быстрее, чем твоя сестра успела бы начать барную потасовку.

Он фыркает и качает головой, словно это самая глупая идея на свете.

— «Глубокая Вуаль» — это безрассудная ставка. Прямо как выпрашивать у маленьких ковенов их энергетические резервы, — парирую я.

Чэд замирает на полуслове. — Почему нет? Загробная жизнь — это бездонная яма духовной энергии, — возражает он.

Я смеюсь, резко и сухо. — Ты что, проспал все четыре года по «Духовному Мастерству»? Или просто пропустил главу о посмертной динамике сил?

Он разворачивается так быстро, что я чуть не сталкиваюсь с ним. Его взгляд хирургически точен. — Это твой тонкий намёк на то, что я невежда, Бринн?

Я пожимаю плечами, небрежно. — Если колпак подходит. Потому что, если бы ты внимал, то вспомнил бы, что все тёмнокровые учёные согласны: энергия загробной жизни нестабильна, неустойчива. Совершенно неисследована. Мы понятия не имеем, как духи меняются после перехода.

Глаза Чэда сужаются. Моё сердце учащённо бьётся. Он молчит. Идеально — пора добить.

— Загробная жизнь должна быть вечным покоем, Чэд. Кто знает, какие ужасы мы выпустим, пытаясь выдернуть души обратно, чтобы оживить наши защитные поля? И даже не заикайся про атакующие заклинания. Это целая дополнительная бочка энергии.

Уголок его губ дёргается в усмешке. Я теряю преимущество, но знала, что так будет.

— И именно поэтому, Бринн, — протягивает он, возобновляя движение, — мы тренируемся в полночь. Почему мы возрождаем жестокие испытания. Величайшие тёмнокровные ведьмы выковывались в катастрофах.

Я бормочу себе под нос: — Что ж, считайте, что меня нет.

Он не останавливается. — Не принимай на свой счёт. Я бы тоже предпочёл не быть спаренным с тобой.

Жар заливает мои щёки. — Прошу прощения?

Он пожимает плечами. — Ты — то, что в моих кругах называют Сэйлемом второго сорта.

Кровь во мне закипает. В сознании мелькает руна — всего лишь капля моей собственной крови, и я могла бы парализовать его на дни, а потом играть с ним, пока проклятье не спадёт.

— Как ты смеешь, — отрезаю я, каждая мышца дёргается, я уже представляю, как форма руны танцует на стене рядом с нами.

Чэд проходит через двустворчатые двери тренировочного зала, будто они из картона. Отлично. Хотя, с другой стороны, одной руны для него, наверное, будет мало. И мне нужно будет подобраться достаточно близко, чтобы добыть и его кровь, что кажется столь же вероятным, как и то, что бабушка Эстер запишется на йога-ретрит для чистокровок.

Он смеётся — действительно смеётся — над моим смертельным взглядом. — Расслабься, Бринн. Не нужно сходить с ума по-сэйлемски на мне. Я просто повторяю то, что все говорили, когда услышали, что мы в паре. «Бедный Чэд связался с Сэйлемом второго сорта».

— И кто именно эти «все»? — Мои пальцы дёргаются от желания начертить руну на его глупом лице.

Я и правда начинаю думать, как моя сестра. Две недели назад я расставляла раздел некромантии в библиотеке по алфавиту. А теперь фантазирую о том, как накладываю порчу на людей?

Чэд хлопает в ладоши, как какой-то театральный злодей, и факелы вокруг нас вспыхивают, заливая всё золотистым светом. Сквозь массивное окно в потолке луна наблюдает за нашей маленькой полуночной драмой. — Правда в том, что я надеялся на твою кузину Нив. Вот это ведьма с потенциалом. Но ты? — Он оглядывает меня, словно я разочаровывающий отзыв на книгу. — Книжные черви не переживут того, что грядёт.

— И всё же ты здесь, застрял в роли моего «наставника». Мы закончили с марафоном оскорблений?

— Это не оскорбление, если это правда. — Его голос безумно спокоен. — Признай, Бринн. Ты бы предпочла расставлять гримуары по алфавиту, чем стоять здесь со мной. *Он что, подсматривал за мной две недели назад?*

Я скрещиваю руки. — Без б. Я бы предпочла быть где угодно, но не здесь.

— Ты бы предпочла искать Эсме?

— Абсолютно верно! — Мой голос внезапно срывается.

— К сожалению, это не вариант для тебя, — отвечает он. — То, что произошло в Хитборне, превышает твои возможности адекватно реагировать и отвечать, по крайней мере, на данный момент. Поэтому нам и нужно тренироваться.

Ненавижу, когда Чэд говорит разумные вещи. Это как найти идеально организованный указатель в отвратительном учебнике. Лекция мамы с утра всё глубже проникает в мой мозг, словно один из тех навязчивых мотивчиков с радиостанций для чистокровок, которые Эсме тайком слушает.

— Я не согласна с решениями Даркбирч в последнее время, — говорю я, снова скрещивая руки, потому что первый раз явно был недостаточно выразителен.

— Ты не доверяешь их суждению.

— Я не доверяю их способности собирать точные данные. Типа, алло? В Хитборне же был настоящий дракон, и как долго? А мы не знали? Это как пропустить василиска в ванной. Тебе это не отдаёт incompetence?

Он отвечает той самой усмешкой, которая говорит, что я почти решила уравнение, но упустила переменную. Я бы взъерошилась от снисходительности, но это как когда профессор Мортимер позволяет тебе самой догадаться, какое ядовитое растение ты неправильно определила, прежде чем ты случайно убьёшь себя.

— Хочешь моё честное мнение? — спрашивает он.

— Разве беспощадная честность — не твой режим по умолчанию? Ты определённо любишь использовать её, чтобы бесить меня.

Лицо Чэда делает ту раздражающую штуку, когда он выглядит одновременно самодовольным и серьёзным. — Не думаю, что Даркбирч действительно не знал о Хитборне. У них было представление о том, что происходит, просто не все детали. Классическая фигня «по мере необходимости».

Погоди. Что? Я моргаю, глядя на него, временно забывая хмуриться. Возможно, это первый раз, когда он говорит что-то, от чего мне не хочется выбить ему зубы заклятьем. — Это чистой воды теория заговора. У Корвина был бы инсульт.

— Я почти уверен, что Корвин тоже был в курсе. Это просто моя теория. — Он пожимает этими нелепыми плечами. — Они послали Эсме найти ту магию, что ранила Джакса. Если бы они сказали ей: «Эй, мы думаем, там дракон», — она могла бы упустить что-то ещё важное. Сейчас, оглядываясь назад? Не самый худший план.

— Вау, — фыркаю я. — Потребовалось тебе целых пять секунд, чтобы защитить людей, которые по сути скормили мою сестру дракону.