— Цифры не лгут, — давлю я. — Нас меньше, у нас меньше оружия, и у них всё ещё есть оружие с драконьим огнём, а у нас, что вообще есть? Очнись. Они споткнулись сегодня, но завтра? Они вернутся с местью и планом битвы.

Резкий цокот каблуков по бетону заставляет нас обоих замолчать. Смотритель Блайт материализуется в дверях комнаты для вскрытий, её лицо высечено из гранита и вдвое холоднее.

— Мистер Вэлгрейв прав. Мы позади, — говорит она.

Её взгляд скользит по мне, как нож, эти глаза хищной птицы не упускают ничего за её седыми волосами. Она древняя и несколько ужасающая.

— Есть неразбериха с обеих сторон этой войны. Слабость, — говорит она, обходя бронированный труп, словно это разочаровывающий научный проект. — Мы можем либо использовать её, либо сидеть сложа руки.

— Смотритель, сегодняшнее было совершенно неожиданным, — говорит Корвин.

— Моя информация была точной до сих пор, — добавляю я. — Я встряхну своих контактов, но если они не предупредили меня, они, вероятно, тоже были в неведении.

Или они поиграли мной. Не впервые. Шпионские игры — сука такая.

— Это случилось, — Смотритель разрезает наши оправдания. — Какие-нибудь новости об Эсме и драконе?

Корвин качает головой. — Ничего. Следопыты возвращаются ни с чем. Мы закинем сеть шире, но это вытащит нас прямиком на территорию чистокровок.

— Ты возглавишь поиски, — говорит она ему, не просьба. — Твои навыки следопыта запылились достаточно, Командир.

Челюсть Корвина напрягается. — При всём уважении, Смотритель, нам только что надрали задницы. Я не могу просто уйти, пока наша безопасность держится на изоленте.

— Директор Рейнхардт и я управляли Даркбирчем до твоего рождения, — обрывает она его. — Мы выживем, пока ты вернёшь Эсме и этого переросшего ящера.

— Отличный план, — бормочу я. — Каков второй шаг?

Попросить огнедышащую машину смерти пожалуйста присоединиться к нашей команде? Предложить ей стоматологический план и оплачиваемые отпуска, пока чистокровки держали её в заточении полвека?

— Первый шаг стоит попытки, — говорит она, мёртвая серьёзность.

Корвин вздыхает. — Как сказал Арчер, отчаянные времена, отчаянные меры.

Чушь. Вот что это. Чистокровки играли с драконьим огнём, и теперь мы жаждем своей очереди за рулём. Тот же старый танец, просто с пушками побольше. Вот только эти пушки могут испепелить магическую ауру, словно это папиросная бумага. Мы сидим здесь и планируем превратить в оружие тот же кошмар, что жёг наших людей десятилетиями.

Даже у меня есть границы, которые я не переступаю, и это чувствуется как одна из них.

Блайт подходит ближе к трупу чистокровка, её костлявые пальцы-стервятника скользят по мёртвым золотым рунам, выгравированным на доспехах. Запах горелой плоти и металла заставляет мои глаза слезиться.

— У нас есть как минимум ещё один такой, верно? — спрашивает она, не утруждая себя поднять взгляд.

Корвин даёт военный кивок. — В соседней комнате. Четыре мёртвых лейтенанта на льду внизу по коридору.

— Фэрроу осмотрит их завтра, — говорит она, всё дело. — Когда твои следопыты приволокут свои жалкие задницы обратно, проинструктируй их и собери другую команду. Вы выдвигаетесь в полдень. Приоритет — найти Эсме и того ящера. Что-то случилось в Хитборне, и Рейнхардт рвётся посмотреть, какие новые трюки наша девочка подобрала.

Я бы тоже хотел оценить те новые трюки. Но я держу рот на замке насчёт новых трюков Бринн. У этих даркбирчских стервятников есть мерзкая привычка использовать детей Сэйлемов, как одноразовые батарейки — высосать досуха, выбросить. Посмотри, что случилось с Джаксом. А Эсме? Эту девочку, наверное, сейчас препарирует драконий парень.

— Так какое моё задание, пока ты в отъезде? — спрашиваю я.

— Проверь ещё раз свои источники на той стороне, — говорит Корвин. — Выясни, готовится ли другая атака чистокровок.

— Мои источники только что обосрались эффектно.

— Тогда предложи им больше, — огрызается он. — И продолжай тренировать Бринн Сэйлем.

— Для испытаний? — Я поднимаю бровь. Девочка чуть не умерла от Импульса Гауда. Испытания сожрали бы её заживо.

— Неидеально, — выдыхает Смотритель Блайт, словно разочарована погодой. — Но мы отчаянны. Каждый Сэйлем на счету.

— Бринн — учёная, — напоминаю я ей.

— Но всё же Сэйлем, — вступает Корвин. — Она твоя главная задача, Вэлгрейв. Она, кажется, неплохо справилась во время сегодняшней атаки, так что тренировки должны давать некоторые результаты. Продолжай. Она может быть и не так искусна, как Эсме, но сойдёт. С её братом всё ещё под... ей придётся сойти.

— Легче сказать, чем сделать, — признаюсь. — Бринн может быть... упрямой.

Блайт позволяет себе кривую усмешку. — Это род Сэйлемов. Идёт в комплекте. Но пока мы восстанавливаем нашу защиту, пока залечиваем наши духовные щиты... мы должны использовать каждое оружие в нашем распоряжении. И едва ли есть оружие более эффективное, чем Сэйлем.

Оружие.

Вот всё, чем она для них является. Просто ещё одно ружьё в форме Сэйлема, чтобы нацелить на врага.

Моя челюсть плотно сжимается. Неважно, что у девочки мозги, которые могут обвести вокруг пальца половину наших старших исследователей. Неважно, что она может зашить духовную рану, от которой большинство целителей обмочились бы. Если она не может убивать по команде, они отшвырнут её, как вчерашний мусор.

Но эй, чистокровки делали то же самое с Мазровым и каждым другим несчастным ублюдком, которого посылали на нас. Использовали, смотрели, как умирают. Повторяли.

Иногда я не могу сказать, какая сторона этой войны — большая куча мусора.

Сегодня определённо один из таких дней.

15

БРИНН

Сон? После того, как мне чуть не вырвали душу через ноздри? Хренушки.

Я тащу себя к окну своей комнаты в башне северо-западного крыла Даркбирча и вглядываюсь в темноту к окну Эсме. Один быстрый полет вампиром — вот и все, что потребовалось бы. Но ее комната темна, как гробница. Пустая. Что и следовало ожидать. Мою сестру похищают драконы, а я застряла с худшим в мире похмельем, только без выпивки.

Я зажгла все до чертовых свечей, что у меня есть. Нельзя читать древние гримуары в темноте, и мерцающий свет создает нужную атмосферу. Сейчас книги — единственное, что удерживает меня от полного срыва.

"Дорогая, тебе следует спать", — раздается голос Куна, сочащийся, как сироп, из теней.

Я швыряю свой нож в шкаф, даже не глядя. Клинок с удовлетворяющим глухим стуком вонзается в дерево, и оттуда выходит Кун — усмехающийся и полностью голый.

"Святые небеса—", — взвизгиваю я, поворачиваясь так быстро, что чуть не падаю. "Надень что-нибудь, извращенец-ползун-из-теней!"

"Я беспокоился о тебе."

Я хватаю еще один клинок с тумбочки и направляю его в сторону его причиндалов. "Не будь придурком, Кун. Я сказала 'нет' раз пятьдесят. Хочешь, чтобы я вырезала это у тебя на лбу в следующий раз?"

Воздух становится густым и липко-сладким, словно кто-то вылил бочку меда в сауну. Классическая инкубская хрень. Я вместо этого сосредотачиваюсь на тупом лице Чада — на этих раздражающе идеальных плечах, этой усмешке, когда он думает, что выиграл спор, на том, как он заставляет меня хотеть ударить его и... других вещах, которые я не признаю. Фу. Но, эй, это работает как репеллент от инкубов.

"Просто подумал, ты захочешь узнать, что Сун и я разобрались с той проблемой чистокровных", — хихикает Кун — действительно хихикает.

"Да, видела труп. Очень мертв. Золотая звезда тебе."

"Суну было весело возиться с его позвоночником. Хруст, треск, щелк!" — Он с тревожным энтузиазмом изображает, как что-то ломает.

"Чувак. Терапия. Подумай об этом."

Шкаф скрипит, когда он прислоняется к нему. Для того, кто движется, как дым, он весит приблизительно одну метрическую тонну. "Жаль, что нас не выпустили раньше. Не то чтобы здесь было что охранять, если тебя нет рядом."