Я закатываю глаза так сильно, что чуть не причиняю себе боль. "Что тебе нужно, Кун?"

"Проверить тебя. Убедиться, что ты жива." Его голос опускается до мурлыканья. "А еще насчет того свидания, которое ты обещала... Сун и я абсолютно голодны по тебе, Бринн..."

"Этого не будет, Кун. Не случится, даже если бы ты был последним инкубом во всей мультивселенной, а я умирала бы от... чего там инкубы лечат." Я верчу клинок между пальцами. "И не тяни эту хрень про 'ты мне должна'. Убивать чистокровных — это буквально твоя плата за аренду Даркбирчу."

"Мы могли бы показать тебе блаженства, непостижимые для смертных", — мурлычет он, голос сочится, как растопленная карамель. "Удовольствия, от которых твоя кровь Сейлем запоет."

Да, моя совершенно нетронутая кровь Сейлем. Девственная территория, так сказать. Но сказать ему это — все равно что бросить сырое мясо голодному волку. Я щелкаю клинком в его сторону.

"Вон. Сию же секунду."

"Как пожелаешь, сладкая. Проверь свой порог. Сун и я оставили знак нашей... привязанности."

Вжух. Он исчезает, прежде чем я успеваю швырнуть во что-то потяжелее. Воздух, густой от меда, рассеивается, и мои легкие вспоминают, как работает кислород. Звезды и тени, эти близнецы — как ходячие афродизиаки с клыками. Если бы они не были так патологически настроены залезть ко мне в штаны, они бы на самом деле были неплохими напарниками по миссии.

Но нет. Пока они не найдут какую-нибудь другую бедную душу, на которой можно зациклиться.

Я приоткрываю дверь и — хм. Стальной наконечник от плети Эзры лежит на моей приветственной циновке (на которой кровяно-красными буквами написано "УБИРАЙСЯ"), завернутый в малиновую ленту с запиской:

ХО ХО

Для нашей леди.

"Это было бы почти мило, если бы вы двое не были полными придурками", — бормочу я, хватая свой подарок-убийство.

Рукоятка короткая, с этой маленькой дырочкой для пальца, идеально подходящей для того, чтобы переворачивать клинок, как какой-нибудь крутой убийца из фильмов. Кем я не являюсь. Пока. Но это могло бы быть классным оружием, если бы я смогла взломать руны чистокровных и перенастроить их под кровяную магию. Совершенно выполнимо. Может быть. Вероятно. Неважно.

Мой мозг гудит, будто я влила в себя галлон эспрессо, так что я тащу себя в библиотеку. Пыльные фолианты наверху бесполезны для разведданных о драконах, а мне нужны ответы, ну, прямо вчера.

Я крадусь по коридорам — серьезно, тени сейчас мои единственные друзья — когда я практически врезаюсь лицом в грудь директора Рейнхардта.

Он замирает, черновато-серые брови исполняют тот самый неодобрительный танец гусеницы. "Разве тебе не следовало бы быть без сознания в медицинском крыле?"

"Поверь, я бы убила за кому прямо сейчас, но долг зовет."

Моя грудь сжимается. Если он поймет, что я исследую свою похищенную драконами сестру, вместо того чтобы оставить это "профессионалам", мне конец.

"Ты получила удары, которые отправили бы в больницу большинство студентов", — говорит он, возясь со своими модными манжетами, выглядывающими из-под его кровяно-красного пиджака. "И все же вот ты, на ногах."

"Два Гаудийских Импульса и почти задушена плетью, но кто считает?" — я выдавливаю смех, похожий на умирающую гиену. "Я целительница, помнишь? Ничего, чего не может исправить наш семейный чайный рецепт Сейлемов. Плюс, Чад помог мне."

"Физическое восстановление, возможно. Но умственное?"

"Остра, как гвоздь, сэр."

Рейнхардт окидывает взглядом коридор, словно ожидает, что появятся еще какие-нибудь нерадивые ученики. Стражи совершают обход, но в остальном здесь мертвая тишина. Даже местные призраки смылись после сегодняшнего дерьмового шоу.

Он смотрит на меня взглядом директора. "Какое у тебя дело шнырять тут в такой час?"

"Могу спросить тебя о том же." Я вспыхиваю надеюсь, что это обезоруживающей улыбкой, пока мой мозг лихорадочно ищет ложь, которая не отправит меня на исправительные работы.

Он вздыхает, словно испытывает физическую боль. "В свете сегодняшнего хаоса я пересматриваю наше жалкое оправдание системы безопасности. Корвин и другие координируют поиски твоей сестры."

"Верно. Маленький спасательный отряд Корвина."

"Именно."

Проблема в том, что этот дракон, насколько нам известно, мог улететь с ней на Марс. Если появление чистокровных на нашем пороге что-то и доказывает, так это то, что никто не имеет ни малейшего понятия, куда они отправились. Именно поэтому мне нужно выкопать любую грязь, которую смогу, об этих чешуйчатых ублюдках. Я прочитала все очевидные тексты по драконологии, но должно быть что-то еще, что я могу найти.

"Просто направляюсь в свой кабинет", — продолжает он с выдохом. "Нужно составить протоколы действий на случай чрезвычайной ситуации для других ковенов. Некоторые теряют коллективный рассудок из-за этого."

"Ух ты, сэр. Действительно берете ситуацию под контроль." Я сгущаю краски.

"Что на тебя нашло?" — Брови Рейнхардта почти сливаются с линией волос. Он знает, что подхалимство не в моем стиле.

Приходит вдохновение. Я достаю клинок плети Эзры. "Схватила это во время драки. Подумала, что взломаю руны чистокровных, заставлю работать с кровяной магией вместо этого."

"Хм... Сообразительно. Использовать их технологии против них."

"Такой план."

"Продолжай тогда. Но постарайся отдохнуть до восхода, мисс Сейлем. Ты понадобишься завтра, ни свет ни заря. Подготовка к испытаниям должна продолжаться по плану."

Ах, да, те самые ужасные испытания, которые абсолютно никто в Даркбирче не хочет проходить.

"Да, сэр", — отвечаю я с улыбкой такой фальшивой, что у меня болит лицо. Я улепетываю, пока он не передумал.

Солнечный свет вонзается в готические окна библиотеки, словно некий небесный средний палец. Черт. Прошли часы. Я тут всю ночь. Мои глаза чувствуют себя так, будто их обработали наждачной бумагой, но, по крайней мере, я не упала лицом в книгу и не пустила слюни. Я слишком уважаю книги. Вместо этого моя щека раздавлена от того, что я прислонилась к твердому дубовому столу, а шея чувствует себя так, будто кто-то пытался ее выкрутить за ночь.

Но я нашла несколько текстов о драконах, которые каким-то образом пропустила раньше, завалявшихся в неправильном разделе, и они на самом деле неплохие. Не та хрень вроде "ррр, сжигать деревни, копить золото", которой кормят первокурсников. У этих чешуйчатых ублюдков было свое дерьмо в одном сборе — магические системы, от которых наши профессора бы плакали, модные благородные дома и все такое. Они даже иногда ладили с людьми.

Я щурюсь на другой журнал некой леди по имени Маргот Хеддер, у которой, судя по всему, была фетиш-одержимость драконами из Дома Брейнор.

"Военная ветвь", — бормочу я, пытаясь расшифровать почерк, похожий на то, что пьяный паук упал в чернильницу. "Серьезно, Маргот, хороший почерк убил бы тебя?"

Мои глаза непроизвольно захлопываются. Они горят, будто я смотрела на солнце. Или на задницу дракона. Неважно.

Глубокий вдох. Иезекииль, мой пра-пра-прадед, был не просто каким-то пыльным старым дедушкой, варившим зелья, из семейной хроники Сейлемов. Чувак был ботаником-исследователем, как и я. Наверное, поэтому я на самом деле могу общаться с ним, даже если получила ген шепчущего с призраками гораздо позже, чем Эсме получила его от бабушки Эстер. Две головы лучше, чем одна, особенно когда одна из них принадлежит многовековому магическому гению.

Я закрываю глаза и пытаюсь призвать его, но ничего. Просто могильная тишина и этот раздражающий солнечный луч, заставляющий частички пыли выглядеть волшебными и все такое. Отлично. Он, наверное, все еще призрачно-истощен после вчерашнего сверхъестественного избиения.