Выражение лица Чэда твердеет. — Бринн, мы можем тратить время, играя в детективов, или можем готовиться к тому, что чистокровки нападут на нас со всем, что у них есть. Они поймали наших людей внутри. И, честно? Этот «дракон», наверное, спас твою сестру от смерти под пытками.

Тьфу. Ненавижу, когда Чэд говорит разумные вещи, будучи полным козлом. *Мы как хрестоматийный пример токсичных отношений, ожидающий своего часа.*

— А теперь хватит ныть и докажи, что я не прав, — добавляет он.

Я сужаю глаза. — В чём именно?

Его улыбка вся из зубов. — Не зря же тебя называют Сэйлемом второго сорта.

Мой пульс сходит с ума. Что-то горячее и густое застревает в горле, когда я расправляю плечи и смотрю на него сверху вниз. Чэд, проклятый Вэлгрейв со своей тупой идеальной линией челюсти, думает, что я недостаточно Сэйлем, чтобы сразиться с ним? Как бы не так.

Я не выбрала книги вместо кровопролития потому, что не справилась бы. Я выбрала их, потому что хотела. Потому что в отличие от остальной моей семьи, я не возбуждаюсь, наблюдая, как люди истекают кровью.

Ладно. Неважно. Давай покончим с этим.

Чэд выступает в центр тренировочного зала, будто владеет им. — Готова?

— Просто чтобы ты знал, моя специализация больше в области исцеления и исследований, — говорю я, разминая пальцы. — Знаешь, модификации заклинаний? Скучные штуки, которые на самом деле спасают жизни?

— И просто чтобы ты знала, мне плевать с высокой горы.

Губы Чэда дёргаются в тупую усмешку. В одну секунду я думаю о том, как бы мне хотелось дать ему пощёчину, а в следующую — капля крови уже летит в меня. Ублюдок даже не дрогнул, когда порезал себя.

Капля преображается в полёте, алая, ловящая свет факелов, заостряясь во что-то зловещее и похожее на лезвие. Она рассекает воздух к моему плечу, но я пошатываюсь в сторону. Она шлёпается о каменный пол, оставляя противную лужу, которая, наверное, оставит пятно.

Чэд демонстрирует свой маленький металлический кинжал, будто он такой умный. — Всегда будь готова использовать свою кровь как оружие.

— Как оригинально.

— И всё же я чуть не перерезал твою подключичную артерию.

Я бросаю взгляд на плечо, наполовину ожидая увидеть кровь.

— Она проходит как раз под ключицей, — говорит Чэд с этим снисходительным лицом наставника. — Разве вам не преподавали базовую анатомию на занятиях по бою? Обязательный семинар Старейшины Фэрроу раз в полгода?

Моё лицо горит. — Я знаю, где она. И я присутствовала на семинаре — даже если мой мозг там отсутствовал.

— Следующий в пятницу. Проверь доску объявлений, — говорит он. — Ты посетишь. И постарайся в этот раз не уснуть.

— Мне никогда не нужны были боевые тренировки, чтобы запомнить названия артерий, окей? У некоторых из нас были реальные карьерные планы, не связанные с тем, чтобы кого-то закалывать.

— Ну да, — его глаза твердеют. — Времена изменились.

Я скрещиваю руки. — Так какие ещё недостатки ты хочешь указать? Мою неспособность рассказать таблицу смерти? Или то, что я не выучила «Современные техники расчленения для мстительного ума»?

Чэд подходит ближе. — Смысл анатомического семинара в том, чтобы знать, куда бить для максимального урона. Попади в артерию, и твоя цель истечёт кровью. Быстро или медленно, зависит в какую. Кровавые снаряды идеальны, когда ты загнан в угол без причудливого оружия.

— Есть ещё проклятия и порчи, — бормочу я.

— Которые требуют времени и ингредиентов. Кровавые снаряды? Быстро и грязно. Ты же знаешь заклинание, да?

Я выдыхаю. — Я не магическая невежда, Вэлгрейв. Я могу проверить твою задницу по буквам шестью разными способами.

— Тогда ударь меня одним. Давай.

— Прошу прощения?

— Попробуй попасть в меня. — Его рот кривится с невыносимым самодовольством Вэлгрейва. — Я даже не сдвинусь с места. Честное скаутское.

Мне требуется секунда, чтобы осознать, о чём он просит. Но шанс стереть эту усмешку с его лица? Записывай меня. Я вытаскиваю нож из-под пояса — милый, с аметистовой рукоятью, который Эсме подарила мне прошлым Солнцеворотом — и надрезаю кончик пальца. Заклинание срывается с губ шёпотом, знакомым, как моё собственное имя. Вкусное покалывание пробегает от горла вниз по руке, жужжа до самого кровоточащего пальца.

Импульс бьётся, как крошечное сердцебиение, лёгкий и идеальный.

Капля вылетает из моего пальца, и я наблюдаю, как она преображается в полёте во что-то более смертоносное. Крошечная алая игла — словно рубиновое жало — ловит свет факелов, устремляясь к Чэду.

— Вот так, — говорит он, практически ликуя.

Боги, эта усмешка. Я слегка дёргаю рукой, меняя прицел. К чёрту его плечо и подключичную. Плечевая артерия проходит прямо по руке — куда более лёгкая цель.

— Думай быстрее, мудак, — шиплю я.

Глаза Чэда расширяются, когда он понимает, что я изменила траекторию. Он отдергивает руку как раз вовремя. — Ого!

— Ой. Моя вина. Мы закончили?

— Ты целилась в мою плечевую артерию. — Он сужает на меня глаза.

— Возможно.

На его лице появляется оценивающая гримаса. — Довольно умно... Когда-нибудь использовала Импульс Гауда?

— Импульс Гауда? Серьёзно? Это как принести базуку на ножевой бой, — говорю я.

— Но у тебя же есть могильная земля под рукой. Верно? — Он поднимает бровь, словно поймал меня врасплох.

Я фыркаю. — Да ну. За кого ты меня принимаешь? — Я достаю свой кожаный мешочек с монограммой — тот, с черепком-шармиком, что мама подарила мне на Зимнее Солнцестояние. — Но это заклинание высасывает из меня жизнь. Прочитай его раз — и я разбита. Дважды? Я практически в коме.

— Что это означает?

— Это значит, что меня будет выворачивать наизнанку, я едва смогу стоять и буду ходячей мишенью для любого чистокровка с хотя бы половиной мозговой клетки.

Чэд кивает, как всезнайка. — Значит, только в крайнем случае. Понял.

— Да, и перед выпуском он чертовски болит. Как будто твои кости сжимают изнутри.

— Ты и правда когда-то применяла его?

— Один раз. — Я корчу гримасу. — Не понравилось.

Его улыбка становится слишком широкой. — В кого ты пыталась попасть?

— Промахнулась на пару дюймов, — бормочу я, отводя взгляд.

— В свою сестру, — хохочет Чэд, и я серьёзно раздумываю послать кровавый дротик прямиком в его самодовольный глаз. — Вы спарринговали, прежде чем ты ушла в книжных червей, да?

— Да.

— Что ж, считай это аркой искупления. Выпусти Импульс Гауда. Сейчас.

У меня отвисает челюсть. — Ты спятил? Ты хочешь быть парализованным ради забавы?

— Попади в меня, и мы сократим сегодняшнюю тренировку. Ты будешь свободна. Я не стану преследовать тебя — не смогу, если буду временно человеческой статуей. Это идеально для побега или нанесения последнего удара вблизи. Рискованно в бою, но эффективно, если не облажаться.

— Ты покорил меня словами «свободна уйти», — говорю я, уже посыпая могильную землю на ладонь. Всё, чтобы положить конец этой пытке.

— Не могу обещать, что останусь на месте на этот раз, — предупреждает Чэд, его глаза впиваются в меня.

— Не могу обещать, что промахнусь, — сквозь зубы выдавливаю я слова, вдавливая кончик ножа в землю на ладони, пока он не вонзается глубоко, вызывая кровь. Я бормочу заклинание, железный привкус острый в ноздрях.

Земля и кровь мгновенно смешиваются. Холодная дрожь пробегает по спине, пока шёпоты кладбища кружат вокруг меня. Кладбище Даркбирч — это пиршество для призраков — запах смерти сочится из каждой гробницы. Даже после того, как драконье фиаско бабушки Эстер истощило наши резервы, я всё ещё могу собрать достаточно духовной энергии для Импульса. К счастью, мне её нужно немного. Один лишь запах тлена, и я готова.

На моей ладони формируется сфера, вращающийся сгусток молочно-белых сполохов под моим сосредоточенным взглядом. Она гудит, высасывая энергию из костей. Вспыхивает боль. На висках выступают капли пота.

Чэд меняет стойку. — Чем дольше ты держишь, тем больнее будет.