«Или, может, они точно знают, что может произойти, и им просто плевать? — перебиваю я. — То есть, алло, неиспользованный источник силы, который может перевернуть столы в войне с чистокровками?»

«Ага». Чад кивает.

«Но это не делает это правильным», — бормочу я.

«Умный ход, кстати, не упоминать Дрейтис Корвину», — добавляет Чад, бросая на меня взгляд искоса. «Он бы запретил это, наверное, назвав детской сказкой».

Я пожимаю плечами, обрывая торчащую нитку на рукаве. «Скажем так, я не думаю, что Темнобору нужно знать все прямо сейчас. Не когда они уже возятся с силами, которые могут взорваться у всех нас на лицах».

«Твоя сестра, наверное, идеально подошла бы для этой штуки с Идами», — говорит он.

Я киваю, и моя губа кривится. Это точно ее стиль гения: *давайте призовем древних духов смерти*, а потом пожимание плечами и *ой, апокалипсис*.

«Ты бы, наверное, тоже справилась», — говорит Чад, совершенно серьезно. «У тебя есть для этого все, Салем».

Я чуть не давиюсь. «Погоди, перемотай. *Тот самый* Чад Валгрейв только что признал, что я не совсем бесполезная? Надо бы это записать».

«Не привыкай», — отвечает он. «Мне нужно кое-что сделать, прежде чем мы пойдем. Встретимся здесь через час».

«Не опаздывай. Бонневиль ждет».

У меня ладони потеют так сильно, что приходится вытирать их о джинсы. Типа, выбирай свой яд, верно? Остаться здесь, пройти испытания и, вероятно, вырвать душу через глазницы. Или пойти по следу сестры в какой-то мифический драконий город, который на самом деле может оказаться гигантским буфетом для ящериц, где я буду закуской. В любом случае, я в жопе со всех сторон.

Но это Эсме. Моя сестра. Та, которая пробиралась ко мне в комнату во время грозы, потому что знала, что мне страшно, даже когда я делала вид, что нет.

Кроме того, если у кого и есть магические способности справиться с этими уродцами-Идами, так это у нее. Девчонка, наверное, могла бы призвать и связать духа смерти, одновременно крася ногти и жалуясь на Wi-Fi. А я в это время была бы счастлива не вывернуть себя наизнанку по случайности.

26

ЧАД

У меня в животе черная дыра с тех пор, как я оставил Бринн в библиотеке. С каждым шагом к озеру становится хуже. У меня всегда были сомнения насчет чистокровок — их методов, их "праведности" — но то, что Темнобор планирует с этими Идами? Это безумие следующего уровня.

Мы дети, играющие с кодами запуска ядерных ракет.

Я пробираюсь через южный лес, сапоги хрустят по мертвым листьям. Впереди появляется проселочная дорога: мой путь к отступлению. Два оборотня следят за мной из терновых кустов. Они узнают мой запах, но не имеют ни малейшего понятия, что я собираюсь совершить государственную измену. Один последний взгляд на лес, прежде чем пересечь границу.

В тот миг, когда я прохожу за пределы охраняющих чар Темнобора, мои плечи опускаются на дюйм. Первый по-настоящему свободный вдох за несколько дней без магии, давящей на легкие как тиски.

Он ждет в конце причала — одинокая фигура в коричневом тренчкоте, отражение рябит по воде. Собирающиеся наверху грозовые тучи соответствуют моему настроению. Серые и злые.

«Ветер поднимается», — говорит он, поворачиваясь ко мне лицом.

«Канцлер Ротмир». Я держу руки в карманах куртки, оценивая главу военной академии Хитборна. Даже в этой штатской одежде это самодовольное лицо не спутаешь. «Не ожидал, что большой босс явится на простой брифинг».

Его улыбка не достигает глаз. «Я предпочитаю личный подход в критические времена. Ты же один из моих премиальных активов».

«Как держится Хитборн?»

Лицо Ротмира напрягается. «Дейн поджарил нашу энергосеть и порвал наши защитные чары. Мы кое-как латаем дыры, пока охотимся на эту переросшую ящерицу. Твой отчет?»

«Никаких признаков дракона», — говорю я, наблюдая за ястребом, кружащим в вышине. «Но Темнобор тоже покалечен. Вы могли бы ударить сейчас».

Губы Канцлера складываются в нечто, не совсем улыбку. «Дейн ушел с Эсме Салем. Мы... действуем с осторожностью».

Я не могу сдержать усмешку. «Так Темнобор угадал. Вы до чертиков боитесь, что Салем может уговорить своего дракона-питомца спалить вашу академию».

«Тебе это смешно?»

«Немного, да».

Он оказывается перед моим лицом, прежде чем я успеваю моргнуть. «Слушай сюда, полукровка-ублюдок. Я внедрил тебя в тот ковен не для твоего стендапа». Его палец тычется в направлении моей груди, останавливаясь в сантиметре. «Мне нужна информация, чтобы раздавить этих уродов раз и навсегда. Один дракон стоит между мной и победой, а значит, один дракон стоит между тобой и билетом в один конец обратно в ту адскую яму, откуда выполз твой отец!»

Что-то горячее и древнее вздымается у меня за глазами. Я чувствую, как они меняются, загораясь красным, и испуганное лицо Канцлера отражается в них. Ярость нарастает во мне, умоляя вырваться, но клейма верности, вырезанные на моей спине, когда мне было четырнадцать, пульсируют предупреждающей болью. В голове мелькает пятнадцать разных способов вырвать ему глотку, но мое тело не подчиняется.

«Тише, Чад». Его тон меняется, внезапно становится осторожным. «Давай не будем делать ничего... сожаления достойного».

«Конечно нет, сэр». Я выдавливаю слова сквозь стиснутые зубы. Это словно глотать огонь.

Мы оба знаем, что я лгу на полную катушку.

«Я направляюсь в Бонневиль с Бринн Салем», — говорю я. «У нее твердая зацепка на сестру. Все равно рекомендую вам удержать свои силы, пока мы не сможем это проверить. Есть три потенциальных места обитания дракона, и это кажется самым сильным».

Канцлер скрещивает руки. «Откуда она взяла эту зацепку?»

«Из старых дневников. Оказывается, драконы и темнокровные имеют долгую общую историю — особенно линия Салемов».

Лицо Ротмира теряет цвет, пока он смотрит через озеро. Внезапный порыв ветра обвивает нас, предвестник надвигающейся бури. Одинокий лист проносится мимо моей щеки. «В этом есть смысл. Вот почему Эсме Салем была той, кто освободил его», — бормочет он. «Что ты знаешь о связях Дейна с Салемами?»

«Очень мало. Дейн обратился к ним, надеясь заключить мир между людьми и драконами. Сестра Эсме может знать больше. Это она изучала те журналы. Я был занят поддержанием видимости».

«Логично», — говорит Ротмир. «И они все еще не подозревают, что ты играешь на обе стороны?»

«Ни малейшего понятия, сэр. Моя темнокровная линия сильна. Я держу свою демоническую природу под жестким контролем. Я даже наложил дополнительные кровяные узы поверх ваших, на всякий случай».

«Хорошо. А Темнобор — каков их следующий шаг?»

Я колеблюсь. В прошлом я свободно выдавал информацию, будучи убежден, что служу чистокровкам и держу темнокровных в неустойчивом положении. Но после того, что случилось с Джаксом, я понял, что чистокровки заходят слишком далеко.

Я не могу, по совести, позволить одной фракции раздавить другую. Как бы меня ни беспокоили испытания Темнобора с Идами, мне трудно рассказать Ротмиру все. Он не связывал меня заклинаниями принуждения, потому что доверяет мне. Я заслужил это доверие больше раз, чем хотел бы вспомнить.

«Они тоже охотятся на дракона, — говорю я. — И на Эсме превыше всего. Они запустили параллельную операцию. Я пока не знаю их полного плана. Но если мы с Бринн преуспеем, я получу доступ к секретам высшего эшелона».

Брови Ротмира сходятся. «Ты правда так думаешь?»

Он звучит скептично, но я вижу искру надежды за его сомнениями.

Я встречаюсь с ним глазами. «Я уверен».

Мое сердцебиение не учащается. Мои зрачки не расширяются. Ничто на моем лице не выдает ложь, потому что полу-демоническая кровь означает, что мое тело не реагирует на ложь, как у других. Заклинания обнаружения лжи чистокровок соскальзывают с меня, как дождь со стекла. Если бы он знал об этой особенности, он бы вырезал на моей плоти другие клейма много лет назад.

«Если мы найдем Дейна, что тогда?» — спрашиваю я.