Волна чистой энергии накрывает нас, настолько мощная, что кажется, будто мою душу вырывают из тела. Снаружи последний великолепный солнечный взрыв золотого и чёрного света освещает весь пещерный город, безмолвное свидетельство нашего союза.

И затем, так же внезапно, как и началось, всё заканчивается.

Свет от рун гаснет. Небо снаружи темнеет. Гул в моих костях стихает, оставляя после себя гудящую тишину и звук нашего неровного дыхания.

Дейн отдергивает руку, словно его обожгли. Он откатывается от меня, оставляя осторожный фут расстояния между нами на огромной кровати. Он садится, повернувшись ко мне спиной, проводит рукой по влажным от пота волосам.

Прохладный воздух касается моей кожи, и я вздрагиваю, внезапно осознавая, насколько я обнажена. Я натягиваю шёлковую простыню до подбородка, реальность ситуации обрушивается. Заклинание закончено. Королевство удовлетворено. И я лежу полуголая в кровати со своим заклятым врагом, своим мужем, и каждая нервная окончание в моём теле кричит о большем.

«Что ж», — наконец выдавливаю я, мой голос хриплый. «Это было… символично».

Он не поворачивается. «Обещание исполнено. Нас не потревожат».

Последующая тишина тяжелее любого камня в этой горе. Фарс окончен. Магия ушла. И всё, что осталось, — это мы и ужасающая, неоспоримая правда того, что только что произошло между нами.

21

ЭСМИ

Без единого слова Дейн надевает рубашку, ткань мало что скрывает от мощных линий его спины, и переворачивается на один бок огромной кровати, отвернувшись от меня. Я лежу неподвижно на боку, моё тело гудет от остаточной энергии, которая кажется и чужеродной, и глубоко знакомой. Тишина в комнате — словно живое существо, густое от отголосков того, что мы только что сделали — что заставила нас сделать магия. Или что она раскрыла. Я не уверена, что хуже.

Дверь дребезжит от резкого стука, и голос гвардейца просачивается сквозь неё: «Праздничный пир от королевской кухни, милорд, миледи». Никто из нас не приглашает его войти. Блюда остаются невостребованными в коридоре, шаги гвардейца в конце концов стихают в тишине.

Я прислушиваюсь к ритму дыхания Дейна, к тому, как каждый вдох, кажется, цепляется за безмолвное пространство. Я лежу на спине, уставившись в резной каменный потолок, считаю его вдохи и мои, их паттерны никогда не синхронизируются. Он не двигается. Я не двигаюсь. Приглушённые фейерверки отдают последними взрывами в отдалённых окнах, каждый приглушённый взрыв — напоминание о роли, которую я только что сыграла, и о публике, которая смотрела и верила.

Его запах — чистый пот, озон, что-то драконье и совершенно незнакомое — висит в воздухе, просачиваясь в мои лёгкие, пока я почти не ожидаю, что закашляюсь дымом. Моя собственная тёмная магия сворачивается внутрь, тщетно пытаясь отступить от заряженного отпечатка его прикосновения. Я сжимаю руки на простынях, нуждаясь в заземлении, но каждое движение заставляет шёпот шёлка напоминать мне о жаре, всё ещё тлеющем под моей кожей.

Я закрываю глаза, желая погрузиться в сон, но мой разум проигрывает ритуал в кристальных фрагментах: давление его тела, изгиб его шеи, когда я укусила его губу, как его глаза вспыхивали золотом и чёрным, когда заклинание достигло пика. Это должно было быть трансакцией, театром для масс. Но остаточное изображение отказывается исчезать, и я… остаюсь с вопросом, что было реальным, а что нет.

Он не говорит. Тишина растягивается и извивается, натягиваясь вокруг моих рёбер. Золотое кольцо на моём пальце кажется медленно затягивающимся, жгут, привязывающий меня к этому моменту, к этому человеку, которого я едва понимаю и не могу игнорировать. Интересно, думает ли он о том же — о магии, о представлении, о том факте, что на несколько кратких, ослепительных секунд это совсем не чувствовалось представлением.

Я жду, когда его дыхание замедлится, когда его тело отпустит напряжение, закрученное в каждом мускуле. Я жду знака, что он спит, или хотя бы отстранён настолько, что я могу заявить часть ночи для себя.

После того, что кажется вечностью, его грудь наконец поднимается и опускается в том медленном, предсказуемом ритме, который бывает у того, кто хотя бы притворяется спящим. Достаточно хорошо. Я соскальзываю с кровати с убийственной точностью и хватаю шёлковый халат со стула, который, вероятно, стоит больше, чем весь мой гардероб дома. Ткань шепчет о моей коже, пока я движусь к двери.

«Куда-то собралась?» — его голос прорезает темноту, низкий и грубый.

Я замираю, рука уже на дверной ручке.

Конечно, я не смогла бы выскользнуть, чтобы он не заметил.

«Никуда противоречивого», — бормочу я. «Нужно немного воздуха». Немного пространства.

Его ответ — молчание. Никаких слов, чтобы предупредить меня не делать ничего глупого снова.

Я выхожу наружу и мягко закрываю дверь за собой, выдыхая. Окутавшись тенями, словно плащом, я скольжу вниз по лестнице.

Обеденный зал наполовину пуст. Большинство гостей разошлись, но знать из нескольких домов собирается вокруг стола короля, погружённая в разговор и потягивающая кубки. Слуги суетятся рядом, доливая кубки и принося тарелки со сладкими пирогами и сушёными фруктами, выдержанными в мёде и хранящимися в дубовых бочках. Признаю, мне нравится этот аромат.

Скрытая в тени моего плаща, я не могу не подкрасться чуть ближе.

Король Беммар улыбается, отпивая свой напиток.

«Надеюсь, твой сын понимает, что делает», — тихо говорит полковник Рогон. «Поддержка наших домов иссякает».

«У нас всё ещё есть Мераксис и Рогон на нашей стороне, не так ли?» — отвечает Беммар.

Полковник бросает взгляд на сыновей короля, Аниса и Бизу. «Всегда, Ваша Светлость. И когда придёт время, Арринт женится на моей племяннице Ариэлле, как мы и договорились».

«Хорошо. По крайней мере, это улажено», — бормочет Беммар. «Дейн изменился с тех пор, как провёл время на поверхности, это очевидно».

«У него всегда была слабость к людям», — напоминает им Анис. «Не будем забывать о его дружбе с Салемами».

«Но это Дрейтис», — возражает Бизу, скрестив руки. «Его народ на первом месте. Он всегда должен быть на первом месте».

Беммар резко выдыхает. «Я понимаю, почему он ушёл. Мы были потеряны, жались здесь, внизу, в позоре от поражения. И Дейн всегда верил, что мы можем вернуть поверхность, но не кровью и огнём».

«И он оказался скованным чистокровными», — говорит Рогон, качая головой. «Ясно, что с людьми нельзя договориться».

«Темнокровная, которую он привёл обратно, вроде как доказывает, что ты ошибаешься», — парирует Анис с усмешкой.

Полковник фыркает. «Эсми Салем нельзя доверять. Она будет продолжать проверять нас, запомни мои слова».

Он не ошибается.

Бизу внезапно поднимается со стула, его глаза устремляются к дверному проёму. Следуя его взгляду, я замечаю слугу, задержавшегося у порога, его пальцы дважды постукивают о дверную раму. Что-то электрическое пробегает между ними — тот вид безмолвного общения, от которого волосы встают дыбом на затылке.

«Простите меня», — объявляет Бизу, прижимая ладонь к животу. «Вино сегодня взяло надо мной верх».

Анис смеётся. «А я-то думал, ты перестоишь нас всех».

«Только не Арринта», — парирует Бизу с усмешкой, хлопая отца по плечу, когда отходит. «До завтрака, тогда. Мне особенно не терпится увидеть, как наши новобрачные справятся после их… церемониального вечера».

Раздражённый закатывающий глаза Беммара зеркалит мою внутреннюю реакцию. Вместо того чтобы терпеть дальнейшие подозрения полковника в моей лояльности, я ускользаю в тени и следую за Бизу по коридорам.

Я держу дистанцию, внимательно изучая каждую встреченную фигуру: драконов в человеческих обличьях, слуг с опущенными глазами, знатных, пошатывающихся от опьянения.

Когда Бизу резко сворачивает вниз по служебной лестнице, я замираю наверху, позволяя зрению приспособиться к темноте внизу. Неверный шаг сейчас будет катастрофическим. Внизу он останавливается, оглядывается в обе стороны, прежде чем свернуть налево.