«Заклинание — это обещание одного тела другому», — продолжает он объяснять академически, хотя его зрачки слегка расширены, голос грубее. «Древние драконы разработали его для политических браков, где участники могли находить друг друга… физически несовместимыми».

«То есть, по сути, магическая Виагра?»

Его самообладание трескается всего на одно сердцебиение, уголок рта дёргается. «Драконья знать редко женилась по любви. Ритуал просто гарантирует, что союз произведёт наследников, создавая желание там, где природа не смогла его обеспечить».

«А что если…» — мой голос предательски выходит мягче, чем задумывалось. «Что если уже что-то есть?»

«Это иногда случается».

«И ритуал?»

Его глаза встречаются с моими. «Он становится… непреодолимым».

Горло сжимается, пока я переношу вес, шёпот шёлка о кожу. «Так это буквально просто заклинание?»

«Да и нет… Тебе нужно будет снять платье».

Прежде чем я могу вымолвить ответ, он снимает пиджак, за ним рубашка, одним плавным движением, открывая дюйм за дюймом натянутой, золотистой кожи. Жар приливает к лицу, пока мои глаза скользят по очерченным линиям его пресса, резкому изгибу бёдер, исчезающих под поясом. Румянец распространяется по его груди, когда он замечает, что я смотрю, но он не останавливается. Его движения размеренны, почти хищнические, и я не могу оторвать взгляд от игры мускулов под его кожей.

Комната внезапно кажется на десять градусов теплее, воздух между нами заряжен, как момент перед ударом молнии.

С него сходят брюки, пока на нём не остаются только чёрные шёлковые трусы, которые не оставляют абсолютно ничего для воображения.

Этот парень и его чёртов шёлк.

Я заставляю глаза подняться. «Эм, прости?»

«Предполагаю, Нисса подобрала тебе нижнее бельё на сегодняшний вечер», — говорит он.

«Да. Но ты не должен его видеть!» — слова вырываются, запыхавшись.

Его глаза темнеют, скользя по мне. «Кольцо на твоём пальце говорит об обратном». Золотое кольцо внезапно кажется горячим на моей коже. «Я не могу приукрашивать это, Эсми. Прости. Не если хочешь остаться в живых. Чем скорее мы с этим покончим, тем быстрее внимание гостей вернётся к напиткам и музыке. Нам просто нужно… сделать достаточно, чтобы активировать руны».

«Это безумие», — бормочу я, и всё же мои пальцы дрожат, когда находят застёжки моего платья. Плечевые лямки расстёгиваются, ткань скользит по моей разгорячённой коже. Я чувствую его взгляд, как физическое прикосновение, когда платье падает к моим ногам. Мой пульс колотит в горле, пока я стою перед ним ни в чём, кроме белого кружева, облегающего каждую изгиб. Его челюсть напрягается, мышца дёргается под кожей.

«Ладно», — шепчу я, ненавидя, как голос срывается, — «что дальше?»

«Ложись», — говорит он, его голос низкий хрип. Он не двигается, просто смотрит на меня, и впервые я вижу, как контроль в его позе ослабевает. Его руки сжаты в кулаки по бокам.

Мои ноги подчиняются, даже когда мозг кричит о предательстве. Шёлковые простыни прохладны на моей обнажённой спине, резкий контраст с жаром, растущим между нами. Он следует за мной, его вес опускает огромный матрас. Он не прикасается ко мне, но пространство между нашими телами потрескивает, словно невидимый ток притягивает нас ближе.

«Ритуал требует контакта кожа к коже», — объясняет он, его голос напряжён. «Руны будут черпать из нашей связи».

Он бормочет что-то неразборчивое себе под нос, затем протягивает руку, его пальцы замирают в дюймах от моей ключицы. «Можно?» — спрашивает он.

Я сглатываю и киваю.

Его пальцы проводят по линии моей ключицы. Каменные стены покоев пульсируют мягким золотым светом. Моё дыхание прерывается. Его прикосновение чувствуется как клеймо, прожигающее и собственническое, а заклинание едва началось. Моя собственная предательская магия устремляется навстречу его, тёмный отросток тени обвивается вокруг его огня.

Моё тело выгибается навстречу его прикосновению, непроизвольное предательство. Руны на стенах вспыхивают ярче, отбрасывая меняющиеся узоры золота на его обнажённую грудь. Теперь я чувствую магию, гудение в костях, настойчивое притяжение от стен, которое, кажется, вытягивает сам мозг из меня, требуя большего.

«Работает», — говорит он, его голос низкий рык, который вибрирует по моей коже там, где лежат его пальцы.

«Я заметила». Слова — оборванный шёпот. Моя теневая магия извивается внутри меня, живое существо, притягиваемое к его внутреннему пламени. Это начинает чувствоваться меньше как борьба и больше как танец.

Он двигается надо мной, его тело — печь, парящая прямо над моим. Он упирается весом на локти, запирая меня. Руны пульсируют в такт моему бешеному сердцебиению. Снаружи первая золотистая искра фейерверка проносится мимо окна, беззвучный взрыв на тёмном потолке пещеры, в то время как всё королевство наблюдает.

«Совсем не странно», — задыхаюсь я.

Уголок его губ кривится в улыбке. «Заклинание требует самоотдачи. Нам нужно его продать».

«Продать что? Ложь?» — бросаю я вызов, но в голосе нет обычной едкости.

«Обещание», — поправляет он. Его свободная рука поднимается, чтобы обхватить мою челюсть, его большой палец гладит мою щёку. Снаружи взрывается очередной фейерверк, на этот раз ярче. «Оно должно чувствоваться реальным».

«Жаль, что я снаружи, не могу посмотреть шоу», — выдыхаю я.

Он опускает голову, моё дыхание перехватывает, всё тело напрягается в предвкушении. Его запах заполняет мои чувства. Его губы касаются моих, лёгкое, как перо, прикосновение, которое посылает дрожь через всё моё тело. Это вопрос, а не требование, и выбор ужасающе мой.

«Да?» — спрашивает он.

Мои предательские руки поднимаются, мои пальцы впиваются в густой шёлк его волос. Я притягиваю его вниз, мой ответ — безмолвная искра капитуляции перед течением, которое пыталось утянуть меня под воду слишком долго.

Этот поцелуй совсем не похож на тот, что был у алтаря. Это не представление для толпы, а грубое столкновение. Заклинание Дейна вспыхивает между нами, сверхновая жара и тени. Мой разум белеет от его силы. Его огонь изливается в меня, а моя тьма устремляется навстречу, идеальный, ужасный симбиоз. Я понимаю, что заклинание создаёт не желание. Это увеличительное стекло, берущее любую искру, которая уже существовала между нами, и фокусирующее её в адское пламя.

Снаружи небо взрывается. Золотые кометы и мерцающие сверхновые вспыхивают хаотичной, красивой симфонией. Руны на стене — пылающая звезда, такие яркие, что я вижу их сквозь закрытые веки.

«Думаю, мы закончили», — задыхаюсь я.

Его рот поглощает мой, его язык скользит по моим губам, ища вход. Я разрешаю ему без раздумий, мой собственный язык встречает его в лихорадочной дуэли. Стон вырывается из него, когда я кусаю его губу, низкий, гортанный звук, который я чувствую в глубине желудка. Жажда его крови, его сущности, пронзает меня с насилием, которое отнимает дыхание. Мои зубы ноют в дёснах.

Его руки теперь повсюду, проводя пути огня по моим бокам, над рёбрами, его большие пальцы касаются под грудью через кружево. Я выгибаюсь навстречу ему, отчаянный, нуждающийся звук вырывается из моего горла. Это и есть непреодолимая часть. Магия — не просто световое шоу; это петля обратной связи. Чем больше мы касаемся, тем больше мы хотим, и чем больше мы хотим, тем ярче горит магия.

Он прерывает поцелуй, его лоб прижат к моему. Мы оба тяжело дышим, наши груди поднимаются и опускаются в унисон. Его золотые глаза широки, зрачки расширены, первобытный голод борется с проблеском чего-то, похожего на страх.

«Эсми», — выдыхает он, моё имя — и молитва, и проклятие.

Руны пульсируют, требуя завершения. Последняя, ослепительная вспышка света. Кажется, он понимает, что нужно. Его рука скользит от моих рёбер вниз к поясу моего белья, его пальцы проскальзывают под кружево. Жар его кожи на обнажённом изгибе моего бедра — шок для моей системы. Он предательски близко к самой нижней, самой уязвимой части меня. Его пальцы замирают, но мир взрывается.