Я осторожно надеваю золотое кольцо на его палец, и Нисса помогает мне завершить ритуал. Дейн вдыхает, но сохраняет самообладание, глаза слегка прищурены, пока золото разжижается вокруг его пальца, втекая в самые линии его плоти, пока металл и человек не становятся одним.

Мой палец всё ещё пульсирует там, где моё кольцо слилось с кожей. К какой ещё древней драконьей магии я только что ненароком привязала себя? Что, если эти кольца — больше, чем декоративное уродство? Что, если они, типа, устройства слежения, или хуже?

«Перед всеми богами, древними и новыми», — провозглашает король Беммар, его слова прорезают мои несущиеся мысли, — «объявляю вас мужем и женой. Да наполнят свет ваши дни, а дракончики — ваш дом. Да танцует солнечный свет в ваших глазах, а ясное небо ведёт ваш путь».

Ирония последней части не ускользает ни от кого в церемониальном зале. Но, по крайней мере, часть с клятвами закончена. Теперь нам просто нужно пережить пир и парад неискренних поздравляющих.

«Вы можете поцеловать свою невесту», — добавляет Беммар.

Желудок падает. Эта часть как-то выскользнула из моего сознания.

«Я бы лучше не стала», — вырывается у меня.

Руки Дейна охватывают мою талию, прежде чем я могу отступить. Мир замирает вокруг нас. Мускулы обмякают. Какая-то предательская часть меня не хочет сопротивляться. Просто очередное представление в этом фарсе, говорю я себе. Бесцельное. Необходимое.

Его глаза захватывают мои: расплавленное золото в обрамлении огня.

Моя кожа покрывается мурашками от жара, исходящего от того места, куда впиваются его кончики пальцев в мою поясницу. Затем его рот находит мой, яростный и заявляющий права, и между нами вспыхивает лесной пожар. Моё сердце колотится, словно пытаясь вырваться на свободу. Вкус его языка — солнечный свет и грех, слишком живой, слишком сильный. Что-то расплавленное собирается низко в животе. Его зубы скользят по моей нижней губе, и мне приходится подавлять смущающий звук, грозящий вырваться из горла. Это чувствуется правильно, когда не должно — и я не могу бороться с этим. Я не могу отступить. Моё тело не позволит мне.

Мои пальцы находят путь к его груди, затем сами собой скользят вверх к его шее, мои ногти впиваются в его кожу.

Мне нужно, чтобы это длилось вечно. Этот момент. Этот мимолётный момент, когда весь мир исчез. Нет темнокровных и чистокровных, нет драконов, нет войн и кровожадности. Есть только я и он, лишённые наших титулов и наших историй. Чистые. Горящие.

«Да здравствуют Дейнтазар и Эсми из дома Драксион!» — провозглашает Анис.

Дейн отстраняется, и дикий рёв реальности обрушивается на меня, когда все драконы в церемониальном зале поднимаются с аплодисментами и умеренными возгласами. Но его глаза выдают его. Нерешительность. Голод. Пульсацию чего-то, что он пытается похоронить. Лёгкая испарина блестит на его виске, и он делает резкий вдох, который кажется слишком человечным для него.

«Найди путь к отступлению, Дейн», — ухитряюсь я прошептать. «Это не закончится дракончиками».

«Уже ищу», — отвечает он.

Он говорил это и до того, как я оказалась в свадебном платье. Его слова могут быть и дымом.

К нам подходит полковник Рогон, его гримаса едва притворяется улыбкой. «Никогда не думал, что стану свидетелем такого зрелища».

«Мы ценим ваше присутствие, полковник», — бормочет Дейн.

Смех Рогона скребёт, как когти по граниту. «О, я не предлагаю поздравлений, милорд». Он хлопает Дейна по плечу так сильно, что напиток в его руке выплёскивается через край. Его глаза, когда останавливаются на мне, сужаются до рептильных щелочек. «Просто поражаюсь, что дожил до того дня, когда ты приковал себя к этой… тёмной волшебнице. И всё потому, что остановил мой клинок, когда мы загнали её в угол».

Я закатываю на него глаза, но по крайней мере он не использовал «темнокровная» как ругательство. Маленький прогресс.

«Я просто надеюсь, оно того стоило», — добавляет Рогон. «По крайней мере, сегодня вечером ты вошёл в историю… Посмотрим, как ты выступишь в следующем раунде».

Желудок сжимается. «Что ты имеешь в виду „следующем⁠---“?»

Мой вопрос замирает на губах, когда у Дейна и у меня по бокам появляются два королевских гвардейца, кланяются чопорно, прежде чем указать на выход. Зал взрывается аплодисментами и громкими возгласами, пока гвардейцы сопровождают нас наружу, ведут через извилистый коридор и вверх по мраморной лестнице. Золотые вкрапления в полу ловят свет от свечей, которые держат безмолвные служанки, выстроившиеся вдоль нашего пути. В конце коридора стоит наша цель: массивные белые двустворчатые двери, украшенные шёлковыми лентами, которые развеваются на сквозняке.

Гвардейцы по бокам от входа кланяются в унисон.

«Огонь, который никогда не угасает», — торжественно произносит один.

«Огонь, который никогда не угасает», — бормочет Дейн, затем кивает гвардейцам, когда они закрывают двери.

Когда мы наконец остаёмся одни, я резко разворачиваюсь, быстро осматривая покои. Это не комната Дейна, она ещё больше, с окнами от пола до потолка. Первый этаж. Мягкий грунт внизу. Я могла бы легко совершить этот прыжок.

В центре комнаты висит круглая занавесь, скрывая что-то.

Дейн кивает в сторону каменных стен. «Видишь эти руны?»

Я осматриваю стены. Древние символы выгравированы на каждом дюйме камня, их края ловят свет свечей. Дейн шагает к центральной занавеси, раздвигает её и открывает… огромную круглую кровать, возвышающуюся на платформе с тремя невысокими ступенями. Белые и золотые шёлковые ткани ниспадают на неё, словно жидкий металл, подушки навалены высоко, словно приглашая.

«Нам нужно, чтобы эти настенные руны засветились», — бормочет Дейн, огненный свет танцует на резких чертах его лица. «Они выбросят искры в окна на весь Дрейтис, чтобы видели».

Я моргаю на него, рот приоткрывается. «Искры? В окна? Чтобы весь город видел?» Мой голос повышается с каждым вопросом, пальцы сжимаются в кулаки. «Ты говоришь мне, что нам нужно устроить какое-то магическое световое шоу?»

Он вздыхает так глубоко, что это почти снисходительно, от чего мне хочется ударить его сильнее.

Возвращается его профессорский тон. «Это драконья традиция», — объясняет он, указывая на кровать, словно это улика на суде. «Прелюдия к соитию. Руны соединятся с нашими жизненными силами. Они реагируют на обещание плоти, на связь, встроенную в сердце».

Моя челюсть отвисает. «Ты говоришь мне, что нам нужно… транслировать нашу брачную ночь всему городу с помощью магических фейерверков?»

«Это символично», — сквозь зубы говорит он, его собственный дискомфорт проявляется в напряжённой линии рта. «Как только руны вспыхнут, королевство будет удовлетворено. Их внимание вернётся к вину, и нас оставят в покое. Если хочешь выжить, нам нужно покончить с этим».

Я щурюсь. «Что будет, если мы откажемся?»

«Брак аннулируют, а ты станешь на голову ниже, чем сейчас».

«Блестяще», — шиплю я, расхаживая по каменному полу. «Ты обещал мне выход, Дейн, а не брачную ночь».

Он проводит рукой по волосам, челюсть сжимается. «Я исчерпал все возможности. Консультировался с королевскими архивами, древними текстами, даже подкупил трёх разных правоведов. Нет способа аннулировать церемонию без твоей немедленной казни».

Во рту пересыхает. «И что же на самом деле влечёт за собой это „обещание плоти“?» — слова застревают в горле.

Он не отвечает. Вместо этого он подходит к кровати и поднимается по трём невысоким ступеням, его спина прямая, как палка. Он поворачивается, его рука протянута, безмолвное приглашение.

Мои ноги будто свинцовые, но я заставляю их двигаться, тяжёлый шёлк моего платья шепчет о камень. Я подхожу осторожно.

Когда моя рука встречает его, теперь слишком знакомый толчок его внутреннего огня пронзает мою руку. Он втягивает меня на платформу. Мы стоим в центре огромной кровати, лицом друг к другу, воздух густой от напряжения, столь тяжёлого, что я едва могу дышать.