Корвин действительно смеётся. — Насколько я помню, дракон утащил Эсме. Не наоборот.

— Где она? Она внутри? — вступает один из лейтенантов Арчера, как щенок.

Арчер бросает на него смертоносный взгляд. — Эзра, я веду переговоры.

То, как они разглядывают друг друга, стоят, будто у них швабры в заднице, едва двигаясь, кроме какой-то подозрительной перестановки рук за спиной... От этого мурашки по коже. Это как смотреть худшую в мире школьную постановку, а не какие-то настоящие мирные переговоры.

— Ситуация немного вышла из-под контроля, — обращается Арчер к Корвину, гладко. — Нам просто нужно поговорить с ним.

— С кем? — вырывается у меня.

Корвин бросает на меня смертоносный взгляд, но Арчер уже усмехается мне, будто я деревенская дура. — С драконом, конечно. Не было совпадением, что он сбежал как раз, когда ваш шпион проник в Хитборн. Не принимайте нас за идиотов. — Его глаза скользят по мне. — Кто вы, собственно, мисс?

— Позвольте мне прояснить, — вступает Корвин с сухим смешком. — Вы проделали весь путь сюда с мирной делегацией, состоящей не из одного, не из двух, а из пяти лейтенантов, чтобы спросить нас, куда мы дели вашего дракона?

— Времена отчаянные, меры отчаянные, — отвечает Арчер.

— Вот только он не ваш дракон, да? — Слова вылетают из моего рта прежде, чем мозг успевает догнать.

Пять пар чистокровных глаз цепляются за меня, как самонаводящиеся ракеты. Чэд транслирует серьёзные «заткнись##-нахуй» вибрации, а Корвин выглядит готовым задушить меня. Но что-то нечисто с этими ребятами, что заставляет мою внутреннюю систему сигнализации сходить с ума.

Неважно. Можно хоть как-то отработать своё присутствие, раз уж Корвин втянул меня в эту кашу.

— Прошу прощения? — Голос Арчера ледяной.

— Смотрите, я просто соединяю точки. Какой дракон будет торчать в Хитборне пятьдесят лет? И если он был так счастлив быть вашим подопытным проектом, почему он разнёс ваше место и поджарил половину вашего персонала на выходе? Звучит меньше как «ваш» и больше как «узник, наконец сорвавший цепи».

Арчер переносит вес, словно кобра, готовящаяся к удару. За его спиной Эзра и Реннингтон делают эту жуткую штуку с беззвучным общением, в то время как Гордон и Филлипс, кажется, прямо на моих глазах накачиваются. Отлично.

— Я вынужден снова спросить. Кто. Вы. — Каждое слово падает из уст Арчера, как камень.

Корвин поднимает руку, чтобы заткнуть меня, но движение заставляет Гордона и Филлипса вздрогнуть, будто они ожидают атаки. Двойное отлично. Это больше не мирные переговоры — это неловкое молчание перед тем, как кого-то прирежут.

— Это вас не касается, лейтенант Арчер. Суть в следующем. Вы потеряли своего дракона и пришли сюда, чтобы посмотреть, не отдадим ли мы его вам, что, вежливо? Вы, должно быть, принимаете нас за дураков, — говорит Корвин.

Рот Эзры движется, но звука нет, и эта усмешка темнее, чем у торговца душами на чёрном рынке.

— Они здесь не для разговоров. Они тянут время, — выпаливаю я.

— Тянут время? — бормочет Чэд, но я вижу, как лампочка загорается, и его глаза мечутся между пятью чистокровками.

Губы Эзры продолжают двигаться в этой жуткой манере чревовещателя, и мой желудок падает. — Они читают заклинание, — шиплю я.

Лица лейтенантов становятся призрачно-белыми, когда Корвин вздымает руки, словно направляет демоническое движение.

— Прекратите, что бы вы ни колдовали! — рявкает он. — Вы пришли под белым флагом, не оскверняйте последние остатки мирных переговоров между нашими фракциями!

— Аргх, лейтенант, я не чувствую его в Даркбирче! — Эзра сгибается пополам, словно кому-то выкручивают кишки. — Прекрати!

Но это не Арчер кукловодит — это Чэд, его рука вытянута, словно он пробует, идёт ли дождь, губы шепчут беззвучное контрзаклинание. — Положим конец этому фарсу, — рычит он.

— Приближаются! — кричит один из наших охранников, и моё сердце делает тройное сальто.

Арчер ругается, когда кусты начинают плясать танец монстров. Из леса, окаймляющего главную дорогу Даркбирча, появляются ещё с десяток чистокровок, словно худшая вечеринка-сюрприз в мире. Эти ребята не несут флаги мира — они облачены в доспехи такие блестящие, что я могла бы в них накраситься.

Они никогда не должны были суметь пробраться в наш ковен без нашего разрешения; незамеченными. Наша защитная оболочка должна быть неприступной. Ни один неавторизованный чистокров не должен был пробиться через неё, не запустив все наши сигнализации. Но с тех пор как наши духи-хранители тёмнокровок работают на парах после инцидента в Хитборне, наш магический периметр теряет надёжность. Как моё обычное оправдание за пропуск боевых тренировок.

— Чёрт, мне нужно было больше времени! — огрызается Арчер на своё подкрепление.

— Это засада, — рычит Корвин, и ёб твою мать.

Внезапно я оказываюсь в центре задачи из кошмара по математике: семнадцать чистокровок против десяти нас. Чэд и Корвин бросаются вперёд, будто у них предсмертные желания, наши охранники следом. Отлично. Полагаю, я тоже брошусь в мясорубку.

— Вы пришли сюда не для обсуждения мирных условий, — плюётся Корвин. — Вы двуличны, как всегда. Типичные чистокровки!

Арчер обнажает меч — потому что, конечно, у него есть меч — с эфесом, который кричит «я потратил на это состояние семьи». Но именно руны, выгравированные вдоль лезвия, заставляют мою кожу покрываться мурашками, загораясь электрическим синим, когда он занимает стойку.

— Куда вы дели нашего дракона? — требует он, словно у нас есть огнедышащий ящер, припрятанный под кроватью.

Другие лейтенанты расходятся, словно позируют для фото какой-то чистокровной бой-бэнды. Гордон и Филлипс — Твидлдум и Твидлди — размахивают боевыми топорами со светящимися рунами, которые соответствуют мечу Арчера. У Эзры есть эта хлыстовая штука с гадким металлическим наконечником, который может разрезать человека пополам с десяти футов. А Реннингтон? Парные кинжалы, потому что, конечно, мистер Фэнси Пэнтс нуждается в двух оружиях, когда все остальные обходятся одним.

— А вы бы хотели знать, — говорит Корвин, блефуя на всю катушку. Умный ход. Пусть думают, что мы спрятали их драгоценного дракона в нашем подвале или что-то в этом роде. Меньше шансов, что они разнесут весь наш ковен, если подумают, что их чешуйчатый друг может попасть под перекрёстный огонь. И учитывая, что наши духовные батареи сейчас на последнем издыхании, нам нужно любое преимущество.

— Всё, что вам нужно сделать — это передать его или указать правильное направление, — говорит Арчер, весь такой разумный, будто он не угрожает убить нас. — Это единственный способ, как мы уйдём отсюда, не перебив всех вас.

— В Даркбирче нас больше, чем вы видите, — парирует Корвин.

— Но у вас нет нашего арсенала, — усмехается Реннингтон, кивая на дюжину головорезов, окружающих наши ворота, как стервятники, высматривающие падаль.

Чэд ругается себе под нос.

Я следую его взгляду и — двойное дерьмо с посыпкой сверху. На их доспехах есть эти каналы, пульсирующие золотым светом, словно растопленный мёд. Драконья энергия. *Та же штука, что Мазров использовал, чтобы чуть не поджарить Джакса?* Мой желудок делает сальто, затем пике. Мои колени становятся ватными, словно их внезапно сделали из желе.

— Они используют драконий огонь, — пищаю я, мой голос делает эту смущающую штуку, когда звучит, будто я надышалась гелия.

— Они потеряли своего дракона, — говорит Чэд, качая головой, словно не верит своим глазам. Но он прямо здесь, светится, как рождественские гирлянды из ада.

Лицо Эзры искажается во что-то уродливое. — То немногое, что мы спасли из наших резервов, мы направили нашим лучшим бойцам. У них может и не быть ёмкости Мазрова, но они сгодятся.

Мы чертовски в дерьме.

Он жжёт мою кожу — сырой, смертоносный треск аур, сталкивающихся лоб в лоб. Глаза Корвина горят, когда он шипит: — Мы не можем повернуть назад сейчас. Стойте на своих местах, тёмнокровки! Эти хныкающие ублюдки пришли убить нас. Что мы скажем?