«Великолепное время, — бормочу я, обрывая свободную нитку на рукаве. — Джакс практически близнец Эсми во всем, кроме порядка рождения. Он выследил бы ее за половину времени, которое понадобится команде Корвина. А теперь он—»

«Жив, — обрывает мама, ее хмурость углубляет морщины вокруг рта. — Как и Эсми. Если бы она умерла, ее дух вернулся бы домой. Она слишком упряма для чего-либо иного».

«Да, ну». Я с трудом глотаю. «Она, наверное, терроризирует своих похитителей, пока мы говорим. Классическая Эсми — сначала удар, вопросы никогда».

Тем временем, я застряла здесь, читаю отчеты и притворяюсь, что «специализированная команда» Корвина не движется со скоростью ледника. В Даркбирче что-то еще назревает — шепоты в коридорах, разговоры, которые обрываются, когда я вхожу в комнаты. Что бы там ни экспериментировали в Хитборне, это пугает старейшин, и никто не говорит книжному червю ничего полезного.

Я смотрю на маму, которая двадцать минут смотрит на один и тот же участок земли. «Как ты держишься?»

Она дает мне ту улыбку — которая не достигает глаз. Полуночная луна ловит ее скулы, делая ее похожей на какую-то преследуемую музейную реликвию. Ее похоронно-шикарное платье — вся эта драма матриарха Салемов: черный атлас, стянутый на талии, кружево, ниспадающее на кладбищенскую траву, как будто она позирует для Darkblood Monthly.

«Я все еще здесь, жду, когда увижу своих детей снова собравшимися за обеденным столом, — спокойно говорит она. — Это вопрос времени, а не возможности».

«Твой оптимизм восхитителен», — бормочу я.

Я была раздражена, когда узнала, что мы послали практически всех наших духов в Хитборн за Эсми, но теперь кажется, что мы делаем недостаточно.

«Ощущение, будто мы сидим сложа руки, пока Эсми в бог знает где. Ковен должен мобилизовать больше, чем просто команду Б Корвина сейчас. Если у нас есть хоть какой-то шанс вернуть ее, мы должны охотиться на этого дракона всем, чем можем».

«Корвин и директор Рейнхардт собирают разведданные о Хитборне, — отвечает мама. — Светлокровные понесли урон в ту ночь, но они все еще опасны. С нашим прикрытием раскрытым, мы ждем ответных мер».

«Все, что светлокровным когда-либо было нужно, — это повод объявить войну. Снова». Я впиваюсь ногтями в ладонь. «Но серьезно, мама — ДРАКОН забрал Эсми!»

«Мы не знаем, куда направилось существо». Мама выдыхает.

«Они "ищут следы" уже несколько дней, — я делаю воздушные кавычки, — и у нас нихрена нет».

Мама перечисляет факты, словно читает из одного из моих исследовательских журналов. «Траектория на юго-запад. Хитборн в изоляции. Светлокровные скрывают дракона, который вышел из-под контроля. Магическая сигнатура, совпадающая с той, что поджарила нервную систему Джакса. И—» она делает паузу для акцента, «—он взял Эсми живой. Хотел ее такой».

Я впиваюсь пальцами в холодную землю над тем местом, где должна быть голова Джакса, словно могу каким-то образом передать свои мысли прямо в его коматозный мозг. Ночное небо простирается черным, как классная доска, звезды разбросаны, словно кто-то небрежно махнул палочкой. Луна висит там, осуждая меня.

Я сжимаю челюсть, вгоняя ногти глубже в землю. «Если бы наши ситуации поменялись местами, Эсми не сидела бы здесь, играя в кладбищенского садовника. Она бы уже наложила проклятие на половину континента в попытках найти меня, вероятно, сожгла бы Хитборн заодно, и была бы на полпути туда, куда этот чешуйчатый ублюдок забрал меня».

Мама дает мне этот взгляд — тот, что говорит, что она вот-вот обрушит какую-то мудрость матриарха Салемов. Она наклоняет голову на ту четверть дюйма, что всегда предшествует психологическому анализу. «Вы двое почти противоположности».

«Эм, да? Это все равно что сказать, что гримуары и гранаты служат разным целям».

«Она пробивала себе путь через проблемы с тех пор, как могла сжать кулак. Упругая. Упрямая. Амбициозная». Глаза мамы сужаются. «Но и ты тоже».

Я фыркаю. «Почти уверена, ты только что противоречила сама себе».

«Разное оружие, одна война. Эсми — та ведьма, что вышибает дверь и насылает проклятия на всех внутри. Ты — та, что потратит три дня на поиск архитектурной слабости, а затем обрушит все здание одним заклинанием. Кровь Салемов течет в вас обеих».

«Мы в детстве строили форты на кладбище…»

Мама дает мне свой запатентованный взгляд «я вижу твою слабость». «Возможно, поэтому ты так полна решимости пойти за ней, вместо того чтобы позволить Корвину и директору Рейнхардту делать свою работу».

«Ой, пожалуйста. Я полна решимости, потому что она моя сестра. Твоя дочь, могу я добавить. Почему ты не сходишь с ума по этому поводу?»

Она бросает взгляд на грязный сон Джакса. «Я растянута тоньше, чем страницы гримуара, дорогая. Но давай будем кристально ясны — идти за Эсми значит идти за драконом. За. Драконом. Не за каким-то светлокровным, которого можно перехитрить умным проклятием. У меня один ребенок в магической коме, а другой похищен мифологическим кошмаром. Последнее, что мне нужно, — это чтобы ты стала десертом для огнедышащего».

«Ну, я не могу просто сидеть здесь без дела. Плюс, бонус — я сбегу до того, как старейшины обрушат свою новую систему испытаний. Нам нужен кто-то, кто действительно что-то делает, а не больше дурацких испытаний для темнокровных, через которые можно споткнуться».

«Эти испытания породили величайших ведьм нашего ковена, включая Елену, — возражает мама тем тоном учителя истории. — Их возвращение не случайно. Темные времена, и так далее».

«Я не боец, мама. Я принадлежу библиотеке, а не испытаниям».

«И уж точно не принадлежу к охотникам-одиночкам на дракона. У нас есть протоколы. Доверься ковену».

Я закатываю глаза так сильно, что они, кажется, вывалятся. «Меня не интересуют твои драгоценные испытания, но я могу быть полезна с книгами и заклинаниями. Я модифицировала древние руны и—»

«Бринн».

«Ладно, — вздыхаю я, плечи обвисают, как сдувшийся шарик. Вот и лекция о верности. Долг перед Даркбирчем. Бла-бла. Та же речь, другое посещение кладбища.

Что бы там ни было. Я была совершенно довольна, уткнувшись носом в пыльные фолианты, пока Эсми играла в убийцу. Но потом это случилось.

Мама смотрит на меня тем взглядом матриарха Салемов. «Найти Эсми — первостепенно. Но ты сама сказала — ты не боец. Ты бы бродила вокруг, как пьяный турист в темноте, охотясь на древний огнедышащий кошмар, который мы едва понимаем».

«Для этого, собственно, и существуют библиотеки, — парирую я, обдирая свой облупившийся синий лак для ногтей. — Уверена, есть пара книг, которые могли бы мне помочь, где-то между "Кровавые ритуалы" и "Как не умереть ужасной смертью"».

«Тебе не хватает полевого опыта, — говорит она тем голосом "это не обсуждается". — Испытания не являются необязательными. Они отточат твою магию крови для любой опасности, что придет следующей — потому что, поверь мне, этот дракон — всего лишь закуска. Светлокровные уже точат свои вилы».

«Знаю, знаю, они нанесут ответный удар». Я выдыхаю. «Будут охотиться на нас, как в Салеме 1692: Сиквел».

«И книжный червь или нет, тебя призовут, — говорит мама. — Все на палубу, без исключений. Ты не поможешь Эсми, поджарившись на углях. Помоги ей, поднявшись на уровень. Для этого у тебя есть наставник».

Моя кожа покрывается мурашками. Мысль о том, что этот самодовольный ублюдок будет «наставлять» меня, заставляет меня захотеть вырыть яму рядом с Джаксом и натянуть землю на нас обоих.

Логика мамы досадно разумна. Не значит, что мне это должно нравиться.

Я годами уклонялась от семейной драмы Салемов — прячась в углах библиотеки, пока Эсми была темнокровной Барби: Издание Убийства. Если бы ее не похитил дракон, я бы все еще счастливо тонула в пыльных томах, а не… в этом.

«Мне не нужен наставник. Мне нужно—»

«ДОСТАТОЧНО». Голос мамы щелкает, как кнут. Она никогда не теряет самообладания, что делает это в десять раз хуже. «У всех нас есть свои роли, Бринн, как бы дерьмов сценарий ни был. Твоя — тренировки. Ковен нуждается в тебе. Твоя семья нуждается в тебе».