Эсми наклоняется вперед, ее темные волосы касаются холодного мрамора. Я наблюдаю, как ее брови хмурятся, пока она просматривает список. Она не узнает большинство имен, я вижу, но я знаю, что парочка все еще выделяется рядом с именем Елены. И все они — предки Салем. Ее дыхание замирает.

«В твоей дружбе с моей семьей больше, чем ты сказал мне, — бормочет она, выпрямляясь, ее глаза обвиняют. — Ты утаиваешь информацию».

«Я просто сдерживаю слово, данное твоим предкам, — отвечаю я, утверждение одновременно правдивое и уклончивое. — Я давал обещания. Я не нарушаю их легкомысленно».

«Что это должно означать?» — требует она, ее голос повышается.

Я наконец встречаю ее взгляд, позволяя ей увидеть щель правды, расчетливую трещину в стене истории, которую я построил вокруг нее. «Союзы, которые я заключал с Салемами, иногда шли вразрез с договорами, подписанными между драконами и темнокровными, — говорю я. — Некоторые секреты должны были храниться для блага всех. Даже от их собственных потомков». Ее лицо слегка бледнеет, когда значения моих слов оседают, как саван, на историях, которые ей рассказывали всю жизнь.

Ее разум кружится; я вижу это по легкому расширению глаз, по тому, как ее губы приоткрываются, словно чтобы задать вопрос, который она не знает, как сформулировать. Прежде чем она сможет вновь обрести почву под ногами и настаивать на ответах, Нисса переводит наше внимание в другое место. Она указывает на небольшой, неприметный экспонат, стоящий отдельно от других.

«Что это, мой лорд?»

Это простой предмет, серебряный диск размером не больше моей ладони, круглый, как пряжка ремня. Руны, которые я хорошо знаю, выгравированы на его поверхности, глубокие трещины заполнены темно-красной эмалью, похожей на засохшую кровь. В центре покоится трехглавый змей старого фамильного герба Салемов, кажущийся инертным. Воспоминание о первом разе, когда мои пальцы коснулись его, холодный шок, пронзивший меня, ударяет почти физической силой.

«Дейн, — шепчет Эсми, ее голос едва слышен. — Что это?»

«Просто сувенир», — отвечаю я.

«Сувенир?»

«Это от пряжки ремня, которую носил Артурий Салем, младший из сыновей Салемов, сражавшихся в Кровавых войнах. Она не имеет реального применения или значения, — лгу я, холодный узел затягивается в груди. — Я убедил отца сохранить ее как музейный артефакт. Для драконов старого времени это напоминание о том, как далеко можно зайти ради победы. Для молодых драконов — предупреждение».

«Предупреждение о чем, мой лорд?» — спрашивает Нисса, ее брови нахмурены от искреннего любопытства.

«Предупреждение о том, что произойдет, если мы не научимся на прошлых ошибках, — говорю я, мой взгляд скользит по ним обеим, принц, произносящий проповедь. — Союзы поддерживали баланс в мире наверху. Когда союзы рушились, проливалась кровь, гибли жизни, и мы оказались в Дрейтисе, заточенные в недрах земли ради выживания».

Эсми не отводит от меня глаз. Ее внимание острое и пронзительное. Я хорошо знаю, что она уловила тонкие признаки — легкую скованность в моих плечах, то, как мои слова слишком отмерены. Она знает, что я не совсем честен относительно пряжки. Она держит губы плотно сжатыми, одна жилка пульсирует на бледной коже ее шеи, бешеная, крошечная пульсация, которую я вдруг жажду почувствовать своим языком.

Я перехожу к соседнему экспонату, намеренно смещая тело, чтобы отвлечь внимание. «А это мой личный церемониальный меч, — говорю я, мой голос устойчивый, не выдавая смятения, которое вызвал ее интерес к пряжке. — Стальное лезвие покоится на подушке из темного бархата, руны усиления — серебряная река по его центру. — Я использовал его для подписания мирного договора, среди других важных случаев».

«Какого мирного договора? — отвечает она. — Нет, погоди, неважно. Ты, наверное, нарушил все их в итоге».

Нисса, всегда верная подданная, хмурится. «Я думала, это темнокровные предали драконов в Битве при Изумрудном Холме».

«Изумрудный Холм?» — повторяет Эсми, резко поворачивая голову к Ниссе. «Нет. Драконы обрушили свой огонь на нас вместо светлокровных».

Она не знает. Но и Нисса не знает. Правда — это рана, которая никогда не заживала. То, что произошло на Изумрудном Холме, было предательством, запятнавшим все стороны. Я был еще молод тогда, просто щенок по сравнению с моим отцом и его командирами, но мне было поручено поддерживать дипломатические переговоры перед еще одной попыткой мирного договора.

Я тесно работал с Сарой Салем над этим. Мы были так близки к тому, чтобы положить конец насилию, выковать что-то реальное из пепла нашей ненависти. Но нас поджидали. Горечь того дня засела в моем сердце, холодный камень, который века не смогли стереть. Я делаю глубокий вдох, напоминая себе, что прошлое нельзя изменить.

Когда я поворачиваюсь, я вижу, что взгляд Эсми снова вернулся к пряжке Салемов. Меч был неудачной отвлекающей уловкой.

«Ты действительно не рассказываешь мне всего об этом предмете», — бормочет она, ее голос тихий.

«Это не моя история, чтобы рассказывать», — отвечаю я, слова кажутся недостаточными, даже когда я их произношу.

«Я бы призвала Артурия, если бы он все еще мог сохранять свою духовную форму. Учитывая, как он стар, сомневаюсь… — Ее голос затихает, проблеск разочарования мелькает на ее лице. — Вдобавок ко всему, Дрейтис не дает мне связаться с предками». Она полностью поворачивается, ее тело теперь развернуто ко мне, полный вес ее темных, интенсивных глаз приковывает меня к месту. «Это место, куда ты привел меня… это духовная мертвая зона. Оно обрывает Путь Вечного Бдения. Ты отрезал меня от моей силы, от моей семьи, от моей истории».

Обвинение висит в холодном, неподвижном воздухе, и я не отрицаю его.

«Мой ковен — моя сила. Мои предки — мой щит, — продолжает она, ее взгляд неотрывный. — И ты забрал и то, и другое. Так что не смей говорить мне о историях, которые не твои, чтобы рассказывать. Пока я заперта здесь, отрезанная и слепая, каждая из этих тайн — мое дело». Ее тон опускается еще ниже, почти до шепота. «И я раскрою их. С твоей помощью или без».

Ее неповиновение — это лесной пожар, разожженный в сердце горы. Это сама суть Салемов, которых я когда-то знал, качество, которое делало их такими грозными союзниками и сокрушительными врагами. Это причина, по которой она мне нужна. И причина, по которой она может меня уничтожить.

Она уходит, но я не могу не смотреть.

Даже в функциональных линиях формы Беллатория в ней есть смертоносная грация, которую невозможно игнорировать. Ее бедра покачиваются с каждым сердитым шагом, спина выпрямлена, как прут. Эта несгибаемая салемовская гордость. Это величайшая угроза моим планам и то самое, что зажигает мою кровь.

Бесит. Восхитительно. 10 ЭСМИ

Это была не просто пряжка, и Дейн это знает.

Я не сказала ему, что знаю, что это такое. Надеюсь, он не подозревает, что я знаю, учитывая мое маленькое представление.

«В ближайшие дни о тебе будет больше слухов, — предупреждает Нисса, пока мы идем обратно в королевский дворец. — То, что произошло на боевой арене, заставило учеников говорить. Я имею в виду, даже до того, как прибыл лорд Дейнтазар. Слава богам, он всех отпустил ради… чего бы там вы двое ни делали».

«Дейн — тот, кто хотел отправить меня туда, — отвечаю я, пожимая плечами. — Не моя вина».

Мои пальцы подергиваются у бока, когда диск Салемов снова вспыхивает в моем сознании. Три головы змея, текстура засохшей крови.

«Что-то тревожит тебя», — мягко говорит Нисса. Ее глаза следят за моим лицом, пока мы скользим по затененным аллеям к служебному входу во дворец. Мы договорились держаться подальше от публики, насколько это возможно, учитывая мою известность.

Я заставляю свои губы растянуться в полуулыбку. «В Дрейтисе? Выбери причину».

Мне не нравится быть нечестной с Ниссой, но это необходимо.

Диск Артурия Салема — нечто гораздо более важное, и он вполне может стать моим путем отсюда — при условии, что я найду способ вернуться в Репозиторий, чтобы забрать его. Я видела такие раньше, в запрещенных разделах библиотеки Даркбирча, запертые за защитными барьерами, через которые даже мне не разрешалось проходить. Это не украшения. Это ключи. Матрицы порталов, способные навигации по силовым линиям, пересекающим мир. Магия высокого уровня. Такие вещи, о которых моя бабушка говорила, что они мне никогда не понадобятся. Она говорила, что мои навыки для поля боя, а не для магической мастерской.