Командир не участвовал в балагане. Пьер методично и холодно собирал свой боекомплект. Штурмовая винтовка HK416 с коротким стволом для работы в тесных помещениях. Подствольный фонарь, коллиматор, глушитель. Ничего лишнего, только проверенная годами классика. Ветеран набивал подсумки разгрузки запасными магазинами, двигаясь скупо и механически.

Закончив со свинцом, бывший легионер перешел к взрывчатке. Бруски С-4, мотки детонирующего шнура, термитные шашки, осколочные и светошумовые гранаты полетели в тактический рюкзак.

— Патронов берите втрое больше стандартной выкладки, — сухо бросил командир, не оборачиваясь к подчиненным. — Мы идем не в патруль. Это полноценная зачистка.

— Шеф, у меня разгрузка сейчас треснет по швам, — пожаловался Ландо, тем не менее запихивая за пояс еще пару гранат. — Если в меня попадет хоть одна шальная пуля, от нас даже зубов для опознания не останется. Мы сдетонируем, как склад боеприпасов.

— Значит, не лови пули, — равнодушно ответил Шрам.

Наемник подошел к голографическому столу в центре оружейной и вывел карту портовой зоны Инчхона. Интерфейс в правом глазу мгновенно синхронизировался, подсветив красными маркерами три ангара.

— Слушать сюда, девочки. Первая фаза. Разведка боем закончилась, начинаем ломать хребет. Эти три склада — транзитные узлы триады. Там нелегальный хром, оружие и наркота. Охрана — около сорока человек на три объекта.

— Красиво зайдем? — оскалился француз, потирая руки.

— Громко, — поправил его Пьер. — Батист, ты берешь центральные ворота. Высаживаешь их из подствольника и давишь периметр огнем. Не дай им высунуться. Твоя задача — шум, хаос и тотальное подавление.

Здоровяк довольно хрустнул массивными костяшками пальцев, предвкушая хорошую драку.

— Сделаю из их укрытий дуршлаг, босс. Муха не пролетит.

— Ландо, ты на кранах. Занимаешь позицию на высоте, контролируешь сектора между ангарами. Если кто-то попытается обойти медведя с флангов или запрыгнуть в машины — снимаешь.

— Понял. Крыша — мой дом, — кивнул снайпер, сразу посерьезнев. Когда дело касалось тактики, шутки отходили на второй план.

— А ты, командир? — подал голос пулеметчик, закидывая на плечо неподъемный баул с патронами.

— А я зайду с крыши первого ангара и выжгу их изнутри, — ровным, лишенным эмоций голосом ответил Шрам. — Мы не берем пленных. Не собираем трофеи. Заходим, убиваем всех, кто держит оружие, минируем товар и растворяемся. Через полчаса после начала штурма от этих складов должен остаться только пепел.

Интерфейс перед глазами мигнул, подтверждая загрузку тактической схемы. Нейросеть уже начала высчитывать тайминги и прокладывать маршруты к точкам огневого контакта.

— Машина ждет в подземном гараже, — добавил ветеран, застегивая тяжелый кевларовый бронежилет. — Бронированный фургон. Выдвигаемся.

Они молча покинули стерильную оружейную, оставляя перепуганного техника трястись среди пустых ящиков. Трое призраков, закованных в черный матовый кевлар и увешанных смертью. Городская война требовала логистики, и они только что загрузили ее полный кузов.

Дождь стоял сплошной стеной. Крупные, холодные капли с остервенением били по крыше бронированного фургона. Порт Инчхона встретил наемников густым запахом гниющей рыбы, водорослей, пролитой солярки и ржавого железа.

Внутри машины было темно и тихо. Лишь тусклый зеленоватый свет от тактических планшетов выхватывал из мрака жесткие, напряженные лица.

— Я на позиции, — ожил наушник голосом Ландо. Снайпер звучал непривычно собранно, без обычной театральности. — Высота сорок метров, стрела погрузочного крана. Ветер боковой, порывистый, четыре метра в секунду. Вижу периметр. Шесть часовых снаружи. Курят, жмутся под козырьком ангара.

Пьер посмотрел на таймер, мигающий в углу обзора нейросети. Три часа ночи. Самое глухое время, когда человеческий организм отчаянно молит о сне, а рефлексы притупляются до минимума.

— Медведь. Твой выход, — сухо скомандовал ветеран, проверяя ход затвора на штурмовой винтовке. — Начинай концерт.

Задние двери фургона бесшумно распахнулись. Батист шагнул в проливной дождь. Здоровяк двигался к центральным воротам ангара не таясь, тяжелым, неотвратимым шагом голема. Вода стекала по матовому кевлару бронежилета. В его огромных руках пулемет FN MAG казался легкой игрушкой.

Один из корейских дозорных у ворот наконец заметил надвигающуюся из мрака тень. Бандит бросил сигарету и судорожно дернул с плеча дешевый автомат.

Слишком поздно.

Батист не стал тратить слова. Он просто вскинул подствольный гранатомет, установленный под тяжелым стволом пулемета, и нажал на спуск.

Сухой хлопок. Секунда полета.

Сорокаміллиметровая граната влетела точно в центр стальных ворот. Оглушительный взрыв разорвал ночную тишину порта. Искореженный металл выгнулся дугой и с жутким скрежетом рухнул внутрь склада, погребая под собой двоих часовых.

— Добрый вечер! — раскатисто рявкнул великан.

Его пулемет ожил. Длинная, злая очередь прошила темноту трассирующими пунктирами. Крупный калибр с легкостью прошивал тонкие стены из гофрированного железа, превращая укрытия бандитов в кровавое решето. Изнутри ангара донеслись истошные крики.

Пока Батист стягивал все внимание на себя, превращая парадный вход в филиал ада, Шрам уже работал на крыше.

Интерфейс подсвечивал уязвимые точки конструкции. Ветеран быстро заложил полоску термитного шнура на стеклянный люк вентиляции, дернул чеку и отступил на шаг. Вспышка, едкий дым — и стекло с легким звоном осыпалось вниз. Пьер закрепил карабин и рыбкой скользнул в образовавшуюся дыру.

Внутри пахло паленой проводкой, озоном и кровью.

Командир приземлился на крышу грузового контейнера. Тактическая линза мгновенно отрисовала в полумраке пять тепловых силуэтов. Боевики триады метались внизу, пытаясь организовать оборону против ревущего пулемета Батиста, и совершенно не смотрели наверх.

Шрам поднял HK416. Тяжелая винтовка глухо, ритмично закашляла сквозь интегрированный глушитель.

Двойка в грудь ближнему. Перенос огня. Выстрел в голову второму — бандит рухнул, так и не успев поднять дробовик. Еще двое попытались укрыться за штабелями деревянных ящиков, но бронебойные пули калибра 5.56 легко прошили преграду.

— В секторе «Б» двое бегунов, — лениво протянул Ландо по внутренней связи. — Пытаются уйти к машинам… О, уже не пытаются. Сладких снов.

Раздался далекий, раскатистый хлопок крупнокалиберной снайперской винтовки.

— Не спать, девочки, — холодно бросил Пьер, спрыгивая с контейнера на бетонный пол. Ботинки скользнули по стреляным гильзам. — Зачищаем помещение. Ищем товар.

Он двигался по рядам, словно призрак. Короткие, скупые движения. Выверенные углы обстрела. Братва Кравцова была отмороженной, но корейские бандиты оказались немногим лучше. Это были просто головорезы, привыкшие пугать должников и мелких торговцев. Против обученных, слаженных легионеров, усиленных боевой телеметрией, у них не было ни единого шанса.

В дальнем конце ангара нейросеть обнаружила экранированную зону. Шрам вышиб хлипкую дверь ударом ноги.

Перед ним рядами стояли открытые армейские ящики. Внутри тускло поблескивал нелегальный боевой хром: кустарные кибер-протезы, оптические импланты, стимуляторы реакции. Товар на миллионы долларов. Кровь и нервная система синдиката.

Ветеран достал из подсумка два брикета С-4. Ловко прилепил пластид на ящики, вставил радиодетонаторы.

— Медведь. Сворачивай концерт, — скомандовал командир. — Товар заминирован.

— Уже? — в голосе пулеметчика прозвучало искреннее разочарование. На фоне было слышно, как он с лязгом меняет пустой короб на полный. — Я только вошел во вкус, шеф! Они даже из РПГ по мне ни разу не пальнули. Скукота.

— Кончай, я сказал. Таймер на две минуты. Ландо, прикрываешь отход.

Пьер активировал заряды и быстрым, но не срывающимся на бег шагом направился к выходу. За его спиной на полу остались лежать полтора десятка тел в лужах быстро густеющей крови.