Лидер отряда скользнул в образовавшийся проем первым, держа штурмовую винтовку наизготовку.

Внутри огромное помещение освещалось лишь аварийными красными лампами. Пространство было плотно заставлено ящиками с контрабандным оружием и дорогими автомобилями. И здесь стаю ждал последний рубеж обороны.

Личная стража Оябуна. Десяток отборных фанатиков в легкой броне, сжимающих в руках крупнокалиберные пистолеты и традиционные мечи. Им было некуда отступать, и эти люди прекрасно знали, что пощады от гайдзинов не будет.

— Банзай! — истошно завопил старший стражник, бросаясь вперед с занесенным искрящимся клинком.

— Пошли к черту, — флегматично пробасил пулеметчик, выходя из-за спины командира.

Тяжелый ствол радостно зарычал. Короткая, сфокусированная очередь вольфрамовых пуль буквально разорвала бегущего японца пополам, щедро оросив контейнеры кровью.

Следом заговорило оружие Пьера. Наемник двигался плавно, словно призрак, отсекая сектора и методично гася вспышки вражеских выстрелов. Два нажатия на спуск — один труп. Математически точная, безжалостная работа. Система в правом глазу пыталась подсвечивать цели красными маркерами, но человек работал гораздо быстрее отравленного химией интерфейса.

Француз скользил между ящиками, стреляя с двух рук по-македонски. Движения парижанина походили на смертоносный танец. Каждый выверенный шаг стрелка завершался падением очередного самурая.

Последний телохранитель попытался зайти ветерану за спину, замахнувшись катаной из слепой зоны. Шрам даже не обернулся. Мужчина просто ушел в перекат, а снайпер, находившийся на другом конце зала, небрежно вскинул пистолет-пулемет и прострелил хитрецу колено.

Командир поднялся с пола, подошел к упавшему, воющему от боли боевику и холодно всадил одиночную пулю точно в висок.

В просторном помещении повисла давящая тишина, нарушаемая лишь шипением раскаленных стволов и стуком дождевых капель по железной крыше. Зачистка была полностью завершена. Солдаты удачи вырезали всех, кто пытался встать у них на пути.

В самом конце ангара, на небольшом возвышении, располагался застекленный командный пункт терминала. Внутри горел мягкий, теплый свет. Именно там находилась главная цель контракта — верхушка прибывшего авангарда.

Пьер перезарядил винтовку, дослав свежий бронебойный патрон в патронник. Лицо старого волка оставалось абсолютно бесстрастным, вырубленным из серого гранита.

Опустив дымящийся ствол, бывший легионер подошел к бронированной стеклянной двери офиса и одним мощным ударом тяжелого ботинка вышиб ее с петель. Пора было собирать корпоративную жатву.

Осколки тонированного стекла с хрустом разлетелись под подошвами тактических ботинок. Шрам тяжело шагнул в ярко освещенный кабинет.

Внутри царил идеальный, пугающий порядок, который разительно контрастировал с кровавой баней, устроенной наемниками в ангаре. Никакой паники. Никаких попыток забаррикадироваться или вызвать подкрепление.

Посреди просторного офиса, прямо на дорогом персидском ковре, на коленях сидели три человека.

Верхушка авангарда клана Ямагути. Боссы якудза сохраняли абсолютное, ледяное спокойствие. Старший из них, седой японец с резкими, словно вырубленными из дерева чертами лица, сбросил пиджак. Его белоснежная рубашка была расстегнута на груди, обнажая фрагменты сложной, многоцветной татуировки дракона.

— Вы опоздали, — ровным, лишенным дрожи голосом произнес старик на безупречном английском. — Мы ждали вас еще десять минут назад. Ваши навыки сильно переоценены, цепные псы «Омникроп».

Ландо, зашедший следом за командиром, насмешливо фыркнул, сбрасывая пустой магазин на пол.

— Скажи спасибо, что мы вообще дошли, дедуля. Твои самураи в пластике оказались на удивление упертыми. Пришлось потратить лишний вольфрам, чтобы пробиться к вашему VIP-залу.

Седой Оябун проигнорировал реплику снайпера. Японский лидер не сводил пронзительного, тяжелого взгляда с Пьера. Старик видел перед собой главного — альфа-хищника, ведущего стаю.

— Вы не воины, — с брезгливым презрением выплюнул босс мафии. — Вы просто дешевые инструменты в руках трусов в дорогих костюмах. Машины без души. У вас нет чести, гайдзины. Вы даже не понимаете, ради чего проливаете кровь.

Ветеран медленно подошел ближе. Лицо бывшего легионера оставалось непроницаемой маской. Наемник не собирался вступать в философские диспуты о высоких материях. Понятие самурайской чести не оплачивает астрономические счета, не покупает зажигательные патроны и не спасает от пули в затылок.

— Честь осталась в прошлом веке, — холодно ответил Шрам. — Сейчас имеет значение только контракт. Ваш синдикат оказался в списке на удаление. Ничего личного. Просто бизнес по зачистке территории.

Старший японец гордо вскинул подбородок и медленно закрыл глаза. Двое его спутников синхронно склонили головы, принимая неизбежную судьбу. Идеальная, покорная готовность достойно встретить смерть согласно древнему кодексу. Они проиграли эту битву и теперь ждали закономерного финала.

Батист молча встал у дверного проема, водя стволом пулемета из стороны в сторону и контролируя периметр. Гигант не вмешивался. Право поставить точку всегда принадлежало лидеру.

Сбросив тяжелую штурмовую винтовку на тактический ремень, Пьер выхватил из кобуры свой верный австрийский «Глок».

Щелчок передергиваемого затвора прозвучал в идеальной тишине кабинета как сухой удар судейского молотка. Смертный приговор был приведен в исполнение, оставалось лишь поставить подпись свинцом.

Командир шагнул вплотную к стоящим на коленях целям. Черное дуло пистолета уперлось точно в центр лба седого Оябуна. Никакого злорадства, ненависти или торжества. Внутри наемника была лишь ледяная, выверенная пустота профессионала, завершающего тяжелую смену.

— Контракт закрыт, — тихо, почти шепотом произнес ветеран свою финальную фразу.

Указательный палец в кевларовой перчатке плавно, без малейшей дрожи или колебания, выжал спусковой крючок…

Боек австрийского пистолета сорвался с шептала. Смерть уже расправила крылья, готовясь забрать душу старого якудза.

Но выстрел так и не прозвучал.

За какую-то ничтожную долю секунды до того, как свинцовая пуля должна была покинуть ствол, реальность буквально разорвалась на куски.

Крыша командного пункта вместе с перекрытиями гигантского ангара исчезла в оглушительном, апокалиптическом реве. Это был не просто взрыв. Направленный кумулятивный заряд ювелирной мощности вскрыл укрепленный терминал, как консервную банку. Тяжелые стальные балки со скрежетом рухнули вниз, пробивая пол и давя дорогие автомобили.

Следом за обломками в образовавшуюся зияющую дыру посыпались цилиндры гранат.

— Вспышка! — инстинктивно рявкнул Пьер, бросаясь на пол и закрывая голову руками.

Но это были не стандартные полицейские светошумовые заряды. Высокотехнологичные термобарические гибриды нового поколения сработали с такой чудовищной силой, что даже продвинутые тактические фильтры наемников не смогли компенсировать удар.

Ослепительно-белое пламя выжгло кислород, а мощнейшая баротравма выбила весь воздух из легких. Химическая иллюзия в правом глазу командира истерично замигала красным и погасла, не справившись с перегрузкой нервной системы.

В образовавшийся хаос бетонной пыли и дыма с пробитой крыши скользнули черные тросы.

Вниз, словно гигантские смертоносные пауки, рухнули люди. Абсолютно неизвестный, тяжелобронированный спецназ. Никаких опознавательных знаков, никаких корпоративных логотипов или клановых татуировок. Только глухая, матово-черная броня, поглощающая свет, и жуткая, безмолвная грация машин.

— Контакт! Сверху! — закашлялся Ландо, вслепую вскидывая пистолет-пулемет.

Француз успел дать лишь короткую очередь наугад. В ту же секунду три лазерных целеуказателя скрестились на его груди. Шквальный, подавляющий огонь из незнакомого штурмового оружия обрушился на позицию парижанина, буквально впечатывая стрелка в укрытие. Тяжелые пули крошили бетон в миллиметре от его лица.