Ветеран вернулся на конспиративную базу за час до рассвета. Городской смог и ледяной дождь остались по ту сторону тяжелых стальных гермодверей.

Шрам не стал сразу снимать промокшую куртку. Вместо этого мужчина достал тактический нож, выудил из кармана заветный бумажный стаканчик и ювелирным движением вырезал кусок картона с написанным маркером номером.

Белый квадратик лег в непромокаемый зип-пакет, а затем — в самый глубокий внутренний карман боевой рубашки. Прямо под толстую кевларовую бронепластину. Поближе к сердцу. Для старого солдата удачи этот клочок картона стал настоящим якорем, не дающим окончательно рухнуть в пучину корпоративного безумия.

Пьер глубоко вдохнул, запирая тепло от встречи с Мией глубоко внутри. Лицо бывшего легионера вновь превратилось в непроницаемую, вырубленную из гранита маску.

В зоне отдыха уже горел свет.

Батист восседал на ящике с амуницией и мурлыкал себе под нос веселый мотивчик. Огромный пулеметчик выглядел до безобразия счастливым, методично протирая ветошью звенья длинной пулеметной ленты.

А вот на диване, в позе умирающего лебедя и накрыв голову тактической курткой, возлежал Ландо.

— Наш Ромео страдает от жестокого похмелья? — сухо поинтересовался командир, проходя в оружейную и сбрасывая влажную одежду.

— Наш Ромео страдает от предательства, — глухо и трагично отозвался из-под ткани парижанин. — Этот неотесанный татуированный шкаф увел у меня из-под носа лучшую девушку Каннама! И знаешь как? Читая какие-то пыльные, сопливые стихи про декаданс!

— Это была бессмертная классика, мой юный и необразованный друг, — добродушно прогудел великан, с металлическим лязгом загоняя ленту в тяжелый короб. — Тебе бы тоже не помешало приобщиться к прекрасному. В перерывах между дешевыми подкатами.

Снайпер лишь неразборчиво застонал, глубже зарываясь в спасительную темноту.

Внезапно мягкий дежурный свет под потолком сменился тревожным, пульсирующим багровым сиянием. Воздух прорезал тихий, но настойчивый зуммер экстренного вызова. Из скрытых динамиков полился бархатистый, безупречно поставленный голос Данте.

— Доброе утро, господа. Надеюсь, вы успели насладиться ночным Сеулом. Прогнозы наших аналитиков полностью подтвердились.

Над круглым столом развернулась детальная голографическая карта северного портового терминала. Синие контуры гигантских кранов и контейнеров перемежались десятками пульсирующих красных точек.

— Ямагути уже высадились? — сухо уточнил Шрам, подходя к проекции. Зеленая телеметрия в правом глазу мгновенно подсветила зоны наибольшего скопления противника.

— Именно так, Пьер, — довольно отозвался итальянец. — Как мы с вами и предполагали после ликвидации корейского патриарха, природа не терпит пустоты. Авангард якудза прибыл этой ночью на двух сухогрузах. Они уже захватили северные доки и прямо сейчас превращают их в свою неприступную крепость.

Ландо наконец скинул куртку и сел. Француз болезненно поморщился от яркого света голограммы, но в его глазах вспыхнул профессиональный интерес.

— Я же говорил, что эти любители суши с островов не упустят такой жирный кусок логистики, — проворчал стрелок, массируя виски. — Но какого черта так быстро? Я даже протрезветь толком не успел.

— Зато теперь нам не придется бегать за ними по всему городу, — философски заметил Батист. — Сами приплыли на разделку.

— Корпорацию «Омникроп» категорически не устраивает присутствие японцев в этом узле, — тон Данте стал жестким, почти приказным. — Нам нужен пустой порт. Напоминаю: это элита синдиката. У них на вооружении армейский подкожный хром, ускорители рефлексов и тяжелое штурмовое оружие. Обычный свинец против них бесполезен.

Командир облокотился о край стола, мысленно прокладывая маршруты захода на территорию терминала.

— Значит, сделаем предельно громко, — резюмировал ветеран. — Берем двойной боекомплект. Ландо, меняешь стандартные патроны на вольфрамовые с бронебойным сердечником. Батист, бери зажигательные. Будем плавить их импланты.

— Обожаю вольфрам, — кровожадно оскалился здоровяк, хрустя необъятными костяшками. — Тяжелый калибр прошивает любые понты. Даже самурайские.

— Корпорация щедро оплачивает ваш талант, господа, — Данте сделал микропаузу, словно наслаждаясь собственной властью. — Выдвигайтесь.

Голограмма с тихим щелчком погасла, вернув комнате обычное освещение.

Пьер обвел взглядом своих людей. Никаких сомнений. Никакого страха. Спаянная годами совместного выживания боевая машина уже начала набирать обороты.

— Вы слышали заказчика. У нас ровно двадцать минут на полную экипировку и погрузку в транспорт, — чеканя слова, скомандовал Шрам.

Снайпер тяжело вздохнул, пружинисто поднимаясь на ноги и направляясь к личному шкафчику с амуницией.

— Никакой эстетики в нашей работе! — сокрушался парижанин, с любовью доставая матово-черный ствол винтовки. — Хоть бы раз заказали ликвидацию на каком-нибудь модном показе в Милане. Среди красивых женщин и дорогого шампанского. А тут опять мокрые доки и запах дохлой рыбы.

Командир ничего не ответил. Наемник молча подошел к стойке, проверяя ход затвора своей штурмовой винтовки. Жестко загнал первый патрон в патронник.

Там, в темноте штормового Сеула, их ждала настоящая мясорубка. Но на этот раз всё было иначе. Картонный квадрат под слоями баллистической защиты пульсировал в такт с сердцебиением. Впервые матерый убийца готовился рвать чужие глотки не ради контракта или выживания стаи, а ради того, чтобы завтра вечером просто набрать заветный телефонный номер.

Оружейная комната гудела, словно растревоженный металлический улей. В воздухе густо висел ни с чем не сравнимый аромат: жесткая смесь качественной оружейной смазки, озона, крепкого кофе и застоявшегося адреналина.

Ландо сидел на металлическом ящике, с тихим, изысканным матом вгоняя тяжелые вольфрамовые пули в магазины. Снайпер всё еще выглядел помятым, но движения его длинных пальцев оставались хирургически точными.

— Ненавижу якудза, — проворчал парижанин, с лязгом защелкивая очередной магазин. — Они слишком серьезно к себе относятся. Все эти клановые татуировки на всю спину, строгие кодексы чести, традиция отрубать себе фаланги пальцев за косяки. Никакого чувства юмора и сплошной пафос.

— Меньше пальцев — хуже хватка на спусковом крючке. Нам же легче, — добродушно отозвался Батист.

Здоровяк с любовью перебирал звенья ленты с зажигательными боеприпасами. Гигант сегодня лучился первозданным счастьем. Ночная беседа о французской поэзии явно пошла пулеметчику на пользу, превратив его в самого жизнерадостного человека во всем Сеуле.

— Ты просто не понимаешь их эстетики, Медведь, — фыркнул стрелок, закидывая кофр с винтовкой на плечо. — Они хотя бы умирают красиво. С криком «Банзай» и катаной наперевес.

Шрам молча подошел к терминалу управления. Командир уже полностью облачился в матово-черную тактическую броню. Никакой расслабленности. Только ледяная, математическая концентрация.

— Оставьте свои шутки для бара, — жестко прервал подчиненных ветеран. — Это не уличная шпана с ржавыми стволами. Ямагути не экономят на своих людях.

Лидер отряда вывел на настенный экран технические характеристики предполагаемого противника.

— Мы столкнемся с армейским подкожным хромом, — продолжил бывший легионер, чеканя каждое слово. — Синтетические мышечные волокна, композитная защита жизненно важных органов, встроенные стимуляторы рефлексов. Плюс фанатичная, религиозная преданность своему Оябуну. Они не сдадутся и не побегут, даже если останутся без обеих ног. Стреляйте только в голову или рубите суставы.

Батист удовлетворенно кивнул, похлопав по толстому стволу своего монструозного пулемета.

— Зажигательные пули отлично плавят подкожный пластик. А вольфрам Ромео пробьет их композитные черепа навылет. Мы готовы, босс.

Пьер отвернулся от экрана и нажал последовательность кнопок на наручном пульте. Из темной ниши в стене с тихим гудением сервомоторов вышли четыре автономных дрона. «Церберы» послушно замерли у ног командира, мерцая рубиновыми оптическими сенсорами. Их бронированные спины щетинились спаренными штурмовыми модулями.