Деймен замер, и на мгновение мне показалось, что сейчас он рассмеётся, или разозлится, решит, что я издеваюсь и сделает что-то страшное. Но вместо этого он медленно, очень медленно улыбнулся, почти тепло, и от этой улыбки у меня перехватило дыхание.

— Садись, — кивнул он, и я послушно опустилась на край кровати, чувствуя, как мои ноги дрожат.

Маг сел напротив, и я протянула руки к его груди, как делала в прошлый раз, но сейчас, когда мои ладони коснулись его горячей, мягкой кожи, я почувствовала что-то иное. Мои пальцы дрожали, и он заметил это, потому что его рука легла поверх моей, останавливая.

— Ты боишься? — поинтересовался он тихо, с любопытством.

— Да, — я не стала врать. — Но не того, что вы сделаете со мной. Я боюсь себя.

Я смотрела в его колдовские тёмные глаза, не в силах оторваться, и не понимала, почему они так притягивают.

— Себя?

— Я боюсь, что не смогу остановиться, — прошептала в ответ, и мои глаза наполнились слезами. — Я боюсь, что отдам слишком много, потому что ваша боль… она такая огромная, что моё сердце разрывается на части.

Деймен молчал долго, и я чувствовала, как его пальцы сжимают мою руку, как-то бережно, почти ласково.

— Тогда не останавливайся, — в его голосе зазвучала странная, пугающая нежность, от которой у меня перехватывало дыхание. — Я поймаю тебя, если ты упадёшь.

Я закрыла глаза и позволила своему дару течь через руки, и в этот раз всё было иначе — магия текла не тонкой струйкой, а широкой рекой, и я чувствовала, как она встречается с его тьмой, переплетается, смешивается, становится чем-то новым, общим. Он тихо, сдавленно застонал, как зверь, который не привык издавать такие звуки, и его руки легли на мою талию, притягивая ближе.

Я открыла глаза и увидела его лицо, искажённое болью и наслаждением, красивое и страшное одновременно, и в этот момент я поняла, что не хочу останавливаться. Я чувствовала, как его пальцы скользят по моей спине, как ткань сорочки сползает с плеча, как его губы касаются моей шеи там, где бьётся пульс, и мир перестал существовать.

— Солери, — прошептал он, а мое имя в его устах прозвучало как заклинание. — Ты чувствуешь это?

Я чувствовала — его магию, его боль, его желание, которое пульсировало в каждом ударе его сердца, и моё тело откликалось на это желание своим, горячим, тягучим, почти болезненным.

Он наклонился и поцеловал меня в губы, не спрашивая, не сомневаясь, и я забыла, как дышать. Его руки скользнули под мою сорочку, касаясь голой спины, и я почувствовала, как тёмная магия вливается в меня — сладко, пьяняще, как самый дорогой нектар.

Он мягко толкнул меня на постель, и я не сопротивлялась, потому что его тело было таким горячим, а его губы такими нежными, что я готова была умереть от одного его прикосновения.

— Не бойся, — прошептал Деймен. — Я не сделаю тебе больно. Пока нет.

А потом этот поцелуй изменился. То, что начиналось почти нежно, вдруг стало жёстким, голодным, требовательным. Деймен прижал меня к себе так, что я почувствовала каждую мышцу его тела, каждый шрам на его груди. Его пальцы впились в мои волосы, запрокидывая голову, открывая шею, и он углубил поцелуй так, будто хотел выпить меня до дна, будто я была водой, а он умирал от жажды.

Его руки, ещё мгновение назад такие осторожные, стали жёсткими и властными. Одна скользнула по моей спине, приподнимая, прижимая к нему, другая легла на моё бедро, сжимая его, поднимая сорочку. Я не успела испугаться, не успела даже подумать, потому что его губы уже спустились к моей шее, затем к ключице, затем туда, где ткань сорочки расходилась, открывая грудь, и я почувствовала, как его рот накрывает сосок, как язык касается его, как по телу разливается что-то такое, чего я не знала раньше.

Я выгнулась, вцепившись в его плечи, и сквозь пелену нахлынувших ощущений услышала его низкий, хриплый, почти звериный голос.

— Ты чувствуешь это, мой маленький свет?

Я не смогла ответить.

Я забыла всё. Кто я, где я, как меня зовут. Осталось только его тело, его губы, его руки, которые скользили по моим бёдрам, задирая сорочку до талии, и его пальцы, которые медленно, почти благоговейно гладили меня там, где никто и никогда не касался. Я замерла от этого нового, ни с чем не сравнимого ощущения жара, пульсации, тянущего удовольствия, от которого перехватывало дыхание.

— Деймен, — выдохнула я, с мольбой в голосе.

— Шшш, — прошептал он, и его губы снова нашли мои. — Не бойся.

А затем я ощутила, как он сдвинул ткань моего белья и как его горячие пальцы накрыли моё естество. Это чувство было новым для меня — почти неправильным, почти постыдным, и оно отрезвило меня в одно мгновение. Но, прежде чем я успела испугаться или оттолкнуть мага, тьма накрыла моё сознание.

Когда я очнулась, Деймен сидел рядом, а его руки медленно гладили мои волосы. Выражение его лица выглядело таким сосредоточенным, как будто он решал что-то очень важное.

— Ты отключилась, — констатировал он, и в его голосе я услышала лёгкое раздражение. — Опять. — Он провёл тыльной стороной ладони по моей щеке. — Впрочем, это не важно. Важно другое, мой маленький свет. Я кое-что понял, и теперь наши планы меняются.

Я молчала, всё ещё не придя в себя после того, что произошло, всё ещё чувствуя его губы на своей шее, его руки на своих бёдрах, его сбитое и хриплое дыхание. Он смотрел на меня пристально, насмешливо, собственнически, и я вдруг осознала, что не могу отвести взгляд, хотя внутри всё горело от стыда и страха.

— Ответь мне, — его голос стал ниже, почти ласковым, но эта ласка была опаснее любой угрозы. — У тебя были мужчины?

Я вспыхнула мгновенно, до кончиков ушей, и инстинктивно скрестила руки на груди, прикрываясь, хотя понимала, что глупо прятаться от того, кто только что видел меня целиком.

Деймен довольно усмехнулся, как зверь, который нашёл то, что искал, и теперь не спешит наслаждаться добычей.

— Ясно, — протянул он, и его карие глаза потемнели. — Значит, ты девственница. — Он сделал паузу, с ленивым любопытством разглядывая мои скрещенные руки. — Признаться, я удивлён. Такая красивая девушка, и ни одного смельчака? — он покачал головой, а в его голосе зазвучала опасная, мурлыкающая интонация. — Они все слепцы. А мне, выходит, в руки попал редкий алмаз. Что ж, их потеря — моя находка. Я намерен исправить эту несправедливость.

Он сделал паузу, и его пальцы снова коснулись моего лица, провели по щеке, по губам.

— Впрочем, это даже к лучшему, — он убрал руку, и его губы изогнулись в усмешке. — У тебя не будет возможности сравнивать. Сразу получишь лучшее.

Я попыталась ответить, но не нашла в себе сил, а Деймен улыбнулся, почти с нежностью, и у меня сжалось сердце.

— Отдыхай, мой маленький свет, — сказал он, убирая руку от моего лица. — Завтра продолжим. Кажется, я нашел самый приятный способ лечения.

Он поднялся, накинул тунику и вышел, даже не оглянувшись.

А я осталась одна на его постели, с его запахом на подушках, с его поцелуями на губах.

Я закрыла глаза и провалилась в темноту, где не было ни боли, ни страха, только его голос, который шептал мой новый титул: мой маленький свет, и его руки, которые гладили меня так, как не гладил никто и никогда.

Я проснулась оттого, что кто-то осторожно тронул меня за плечо, и первым делом почувствовала, что рядом нет Деймена — его тяжёлый и пряный запах, всё ещё витал в воздухе, смешиваясь с ароматом старого дерева и воска, но сам он исчез, оставив после себя только сбитое одеяло и пустоту на той стороне кровати.

Эли стояла надо мной с подносом в руках, и на её бледном лице застыло выражение терпеливого ожидания, как у человека, который привык никуда не торопиться, потому что время в этом замке давно потеряло смысл. Она поставила завтрак на стол и жестом показала мне, чтобы я ела, а потом указала на платье, разложенное на стуле — простое, серое, из грубой шерсти, но чистое и, судя по виду, тёплое.